Ультиматум

Гинтоки никогда не понимал, как можно курить в таких количествах, как курил этот майонезный маньяк. Да и вообще основатель Йорозуи не совсем понимал, как можно курить. Ведь после сигарет во рту оставался отвратительный горький привкус, от которого невозможно было избавиться. Спасал только шоколадный парфе и то в больших количествах. И вот сейчас он смотрел, как Хиджиката подносил к губам уже пятую сигарету за последние полчаса и решил, что с этим надо что-то делать. Целоваться с пепельницей ему не особо хотелось, как ни крути. - Эй, Оогуши-кун, ты скоро начнёшь лёгкими плеваться, может хватит дымить? - Не желаю ничего слышать от придурка, у которого сахар вместо крови, - огрызнулся зам. командующего, и раздражённо покосился на самурая. - Лучше уж так, чем быть ходячей пепельницей, - лениво протянул Гинтоки, и поднял вверх руку, подзывая официантку. Пока он делал заказ, Тоширо не сводил с него пристального взгляда и пытался понять, какого чёрта он согласился на эту встречу. Ведь они же друг другу никто по сути, ну переспали пару раз… Ладно, не пару, но ведь они не встречались. Или всё же встречались? Вздохнув, черноволосый глубоко затянулся и отвёл взгляд в сторону, начиная наблюдать за тем, как лепестки сакуры мягко падают на воду, а потом от них расходятся круги. - И всё же, вернёмся к нашим баранам, - вновь завёл прежнюю пластинку Гинтоки, когда официантка отошла от их столика. Скрипнув зубами, Хиджиката посмотрел на самурая и состроил кислую мину. - Послушай, в мой законный выходной ты позвал меня только для того, чтобы читать лекции на тему вреда курения? Не кажется тебе, что это уже слишком? - Да мне плевать, что там будет с твоим здоровьем! – последовал ответ, от которого шинсенгуми чуть сигаретой не поперхнулся. – Просто я не хочу целоваться с пепельницей. - Так не целуйся! – выпалил Тоширо, сжимая кулаки, его начал порядком раздражать этот разговор. - И не буду, - пожал плечами парень, прищурив малиновые глаза. Откинувшись на мягкую спинку диванчика, Саката почесал затылок, что-то обдумывая. Над их столиком воцарилось молчание, Йорозуя продолжал витать в облаках, а шинсенгуми злиться на себя, на своего спутника и вообще на всех вокруг. Когда принесли заказ, Хиджиката ничуть не удивился, увидев несколько порций парфе и большой стакан клубничного молока. От такого обилия сладкого у него свело зубы и как-то даже поплохело, поэтому он поспешил закурить новую сигарету, совершенно игнорируя недовольный взгляд Гинтоки. - Хватит на меня уже так таращиться, от этого я курить не перестану! – хмыкнул черноволосый, специально выдыхая в сторону самурая струйку сизого, терпкого дыма. Саката поморщился и, взяв в руки десертную ложечку, принялся есть свой десерт. - Тогда как насчёт ультиматума? - Какого ещё нахрен ультиматума? - Я не буду целовать тебя до тех пор, пока ты не бросишь курить, - невозмутимо проговорил Йорозуя и облизал ложечку, глядя прямо в синие глаза напротив. Хиджиката сглотнул не в силах отвести взгляда от такой откровенной провокации. - Ты серьёзно считаешь, что ради такой ерунды я брошу курить? - Ну, - Гинтоки возвёл глаза к потолку, - да. - Ты головой тронулся, шоколадный заяц! - Не называй меня так, майонезный ублюдок. - Чё ты только что сказал? – вспылил Тоширо, подскакивая и склоняясь над столом к самому лицу серебристоволосого парня. Тот издевательски ухмыльнулся и по слогам проговорил: - Ма-йо-нез-ный уб-лю-док! - Слушай, ты… - В любом случае я тебе говорю серьёзно. Если хочешь и дальше продолжать наши отношения, то бросай курить. - Да пошёл ты, нет у нас никаких отношений, - фыркнул черноволосый, распрямляясь и беря с дивана свою катану. Кинув в последний раз взгляд на Гинтоки, продолжающего невозмутимо поглощать сладкое, он дёрнул плечом и направился к выходу. - Хн, это ты сейчас так говоришь, - улыбнулся Гин и полностью погрузился в поедание любимого десерта. Хиджиката никогда бы не подумал, что Гинтоки может стать настолько упрямым. Нет, зам. командующего был в курсе, что этот бестолковый самурай сам себе на уме, и его действия не поддаются логике, но вот чтобы он так сильно на чём-то зациклился, черноволосый никак не мог припомнить. К слову, обещание своё Саката сдержал, и если от Тоши пахло табаком, он его не целовал, даже во время секса. Это не то чтобы задевало мечника, но всё же было неприятно, когда он тянулся за поцелуем, а самурай нарочито отворачивался или сжимал губы. Особенно во время процесса. Это злило, раздражало, и дьявольскому заму хотелось проломить любовнику череп или исполосовать его катаной так, чтобы опознать нельзя было. Но он не собирался сдаваться, в конце концов, сигареты были уже частью его самого и он не мог просто так отказаться от табака, даже ради поцелуев. Но терпеть уже не было сил, и Хиджиката стал усердно думать над тем, как можно было бы решить эту проблему. Гинтоки шёл на встречу особо не торопясь, поминутно зевая и ковыряя мизинцем в ухе. Если честно ему самому уже надоел этот глупый ультиматум, и он даже порывался забыть про него, если бы Хиджиката удосужился не курить перед их встречами. Но черноволосый мечник тоже упрямился и упирался, поэтому этот вопрос был уже делом принципа, а не простой прихоти. Ещё издалека самурай увидел дьявольского зама командующего и то, что он курил. Фыркнув, Гинтоки приготовился к очередному дню споров и пререканий, но всё пошло не по его плану. Стоило ему подойти, Тоши отбросил в сторону окурок и схватил его за грудки кимоно, а потом поцеловал. Саката даже сообразить не успел, а у него во рту уже хозяйничал чужой язык. Нахмурившись, Йорозуя собирался уже оттолкнуть обнаглевшего любовника, как вдруг почувствовал странный, сладковатый привкус у табака. Удивлённо взметнув брови, самурай стал отвечать, стараясь понять, что изменилось. Оторвавшись от сладких губ самурая, Тоши хмуро глянул на него и буркнул: - Такой вариант тебя устроит? - Это… - Это сигареты с клубничным вкусом, на большее я пойти не могу. Итак, приходится давиться этим приторным дерьмом. Гинтоки с минуту смотрел на раздражённое лицо шинсенгуми, а потом хмыкнул и насмешливо улыбнулся. - Я уже и не надеялся, что ты пойдёшь мне навстречу, майонезный ублюдок. - Закрой пасть, любитель сладких бобов, - зарычал мечник, но его губы тут же припечатали ещё одним поцелуем, более глубоким. И его гнев тут же испарился, а в голове промелькнула мысль, что нужно было давно поменять сигареты.