Мой враг - мое сердце

В начале новой, обещающей быть такой же вялотекущей, как и предыдущая, недели, Кристина загорелась идеей устроить грандиозную вечеринку в честь своего дня рождения. Конечно, главным украшением вечера обещала стать не столько сама именинница, сколько ее младший брат, не испытавший особого восторга по поводу планов сестренки. А Марку вообще было плевать, кто и чем будет заниматься в его доме. Ему не хотелось видеть сытые довольные рожи компаньонов и так называемых друзей со своими любовницами, а некоторых эстетов и с любовниками, улыбающихся тебе в лицо, но окунающих в грязь за спиной. Он и сам не брезговал лицемерием. Так к чему лишний раз видеть себе подобных, тыкающих тебя в собственное гнилое нутро одним своим видом? У него были планы получше. Он хотел зажать Данилу в каком-нибудь темном углу и высосать все силы из субтильного паренька со скверным характером одним яростным поцелуем. Глядя на Хвостова, Марк чудесным образом забывал все принципы «только по согласию» и «без принуждения», и желал наброситься и обладать. Сказывалось не воздержание, а личность самого объекта. Этот мальчик обещал стать изюминкой в его коллекции любовных побед, благодаря своему многогранному характеру, сочетающему и серьезность, и мягкость, а также миловидной внешности, далекой от привычных для Марка стандартов. Оставалось только выжидать подходящий момент. — Господи, я что, собираюсь на встречу с папой римским?! — недовольно ворчал Данила, пока продавец в самом престижном из лондонских бутиков мужской одежды пытался поправить на нем брюки. Кристина только обреченно вздыхала и спрашивала: — Is there anything else in your boutique? Something more masculine? Maybe you have classic costume in pale grey color? * — и продавец был вынужден штудировать полированные полки и шкафчики из светлого дерева с робкой надеждой найти то, что угодно покупателю. — Я же похож на пингвина!!! — проорал Хвостов, пугая и без того замученного продавца. Когда Кристи сагитировала своего муженька и братца покинуть мрачные стены имения, проехаться по городу и устроить самый грандиозный шоппинг столетия, мужчины долго отпирались, словно сговорившись. Но под напором аргументов хитроумной бестии крепость под названием «мужская солидарность» быстро пала.— Черт, я это не надену! И посмотри на цену!!! — Милый, цена это последнее, о чем я думаю, если ты забыл,— удовлетворенно хмыкнула Кристина, разглядывая братца и пытаясь найти изъян в его костюме. — Я это не одену! — Этот цвет вызывает рвотные позывы! — Господи, ну почему я не могу вообще не спускаться в этот вечер в зал??? — Чем плохи рубашка и джинсы!?? — Я на педика похож! Так продолжалось около часа. Миссис Робертсон медленно закипала от гнева, а Данила только довольно ухмылялся и продолжал играть возмущение. Это было отнюдь не прихотью или капризом избалованного мальчика. Просто потихонечку разглядывая расценки, Хвостов чувствовал, как от количества цифр в каждой цене с ужасом подгибаются колени. Он не привык видеть такого количества дорогих вещей, и уж тем более не хотел быть сестре и Марку чем-то обязанным. Поэтому изгалялся над сотрудниками бутика в надежде, что принесут что-нибудь простенькое, неброское, недорогое. Хотя надежда на это угасала прямо на глазах. — Все! Я сдаюсь! — проорала, наконец, Кристина и подскочила из мягкого кресла, обитого нежнейшим бархатом кремового цвета. — Выбирай сам, упрямый осел! Надеюсь, Марк вправит тебе мозги, а я пойду в кафе посижу. Успокою нервы чашечкой кофе. — Дэни, сомневаюсь, что в этом салоне найдется что-нибудь простенькое, — вдруг заговорил, покинувший примерочную Марк. Одного взгляда на него хватило, чтобы сердце бухнуло куда-то в пятки, а затем стремительно оказалось где-то в районе горла. Данила стоял, боясь шелохнуться, у большого продолговатого зеркала в посеребренном витиеватом багете. На нем был легкий костюм светло-серого цвета, поражающего своей нежностью, несмотря на оттенок. Но он в сравнение не шел с черным костюмом Марка и кроваво-красного цвета рубашкой, расстегнутой на несколько верхних пуговиц. Он удивительно ему шел. В совокупности с грациозной, чуть ленивой походкой, едва заметным прищуром сверкающих синих глаз, и чуть дрогнувшем в попытке воспроизвести ухмылку уголке губ, создавалось удивительно гармоничное и завораживающее впечатление. Казалось, вполне логично начать пускать слюни. Но Данила неотрывно смотрел на приближающегося к нему Марка и отчаянно пытался не краснеть. «Черт, почему такая реакция на мужчину??!» — У тебя воротник топорщится, — произнес Марк, аккуратно исправив огреху, как бы невзначай слегка дотронувшись пальцами до оголенного участка шеи. Робертсона очень порадовала реакция парня, напрягшегося и вздрогнувшего от этого прикосновения. «Он будет моим. Сам не понимает, что уже хочет этого…» — Знаешь, тебе идет этот цвет, — сказал Марк, встав почти вплотную к изнывающему от смущения Даниле, рассматривая их отражения в глади начищенного до блеска зеркала, добавив еле слышно на ухо: — Это подарок тебе в честь приезда. Прими его, пожалуйста. Данила ощущал кожей горячее дыхание, чуть щекотавшее ухо, и слабый аромат такого терпкого, но дурманящего парфюма. И был на грани понимания, что в нем вот-вот проснутся совсем непрошенные и нежелательные чувства. — Х-хорошо. Спа-спасибо, — еле выдавил Данька, после чего, Марк, как ни в чем не бывало, спрыгнул со стойки у зеркала и пропел дружелюбным голоском: — Вооот и чуудненько! Пойдем искать твою сестру! Ричард ожидал хозяев с непробиваемым безэмоциональным видом, но не мог не расплываться в улыбке, когда видел недавно прибывшего гостя. Парнишка пришелся по вкусу проницательному мудрому старику и создал впечатление порядочного доброго человека. Это и восхищало, и огорчало одновременно. Водитель знал, как запущены нормы морали и нравственности в этом семействе. Начиная от покойного бабника Арнольда, и заканчивая Марком. Последнего Ричард нянчил с детства и, видимо, пропустил момент, когда хозяин испортился и пошел по наклонной. Марк был блестящим и цепким бизнесменом, но никудышным человеком, запрятавшим свои убеждения и чувства в самые темные уголки души за ненадобностью. Поэтому, чем больше старик наблюдал за Данилой, тем больше пропитывался к нему сожалением. Он был свято уверен — мальчику здесь не место. — Завтра будет ужасно шумно, — предупредил Робертсон, неожиданно материализовавшийся перед читающим книгу Данилой. — Тебе придется нелегко. — Конечно, меня будут рассматривать и оценивать, как вещь на аукционе, — хмыкнул парень, стараясь незаметно отодвинуться подальше от бесцеремонно присевшего к нему на скамью Марка. Тот, конечно, заметил эти телодвижения. — Не без этого. Но ты волен уйти к себе в любое время. — Неужели? — Господи, когда ты сможешь говорить со мной без этих ядовитых ноток? — обиженно просопел Марк, мало напоминая в этот момент делового тридцатидвухлетнего мужчину. — Когда ты это заслужишь. — Я стараюсь быть дружелюбным, — заметил Робертсон, чуть склоняясь к вмиг вспыхнувшему лицу юноши. «Слишком сильно стараешься!» — пронеслось у Хвостова в голове. — Я заметил. — Неужели? — Давай сменим тему. — Хорошо. Предлагай. — Лучше расскажи мне про свой бизнес, — спросил Данила, искренне надеясь получить интересный рассказ. — Чем ты занимаешься? — Строю и продаю суда. — О! И это интересно? — Что? — Ну, ты любишь то, чем занимаешься? Марк впервые в жизни впал в священный ступор. Потому что его впервые в жизни спросили об этом. Пустяковый вопрос, заставивший бизнесмена серьезно задуматься. — Знаешь, я не думал об этом никогда. Я просто руковожу, просто владею. Деньги, льющиеся мне в карман, приносят удовольствие. А сама работа — это просто просиживание задницы в кабинете и руководство на расстоянии десятками тысяч людей. — У…Наверное, ты дохнешь со скуки, — серьезно предположил Данила, облокотившись на спинку скамьи и подперев голову ладонью, и внимательно слушал. Может, именно сейчас Марк хоть чуть-чуть откроется и перестанет быть циничным черствым хмырем. — Что? Дэни, мне никогда не бывает скучно, — опять вернулась усмешка и излишняя самоуверенность. — Я изучаю людей. — Как подопытных кроликов? — Почти. Я как кукловод — никому не виден, но постепенно создаю грандиозные представления. — То есть предпочитаешь издеваться над людьми? Используешь их? — Хвостов опять начинал распаляться и нахмурился. Глупо было бы ожидать чего-то человечного от Марка Робертсона. — Дэни, ты опять злишься. Ай-яй-яй! Давай не будем ругаться. — Давай. Только для этого мне, пожалуй, лучше уйти. Счастливо, — и парень быстрым и неуверенным шагом направился прочь от синеглазого противного субъекта. «Хм, и как мне к нему подступиться? Не изображать же невинного агнца? Малыш не поверит» — разочарованно думал Марк, с удовольствием отмечая, что завтра наверняка пойдет дождь. * Есть ли что-нибудь еще в вашем бутике? Что-то более мужественное? Может у вас найдется классический костюм светло-серого цвета?