Не исчезай

      Изая POV       Мягкие, тёплые струи скользили по моему телу. Я блаженно закрыл глаза, наслаждаясь этим минутами спокойствия, и расслабился. Рука потянулась вниз, и я, не открывая глаз, подцепил шампунь с бортика. Выдавив яблочную вязкую жидкость себе на макушку, я принялся массировать голову и перебирать пальцами мокрые и мыльные волосы. По спине прошёлся холодок, а по коже закономерно пронеслась стая мурашек. Ветерок скользнул ниже, к ногам, и я отдёрнул шторку, убеждаясь, что дверь не заперта. Виновник этого стоял у стиральной машинки, спиной ко мне, и складывал грязное бельё в корзину.       — Шизуо? — позвал я, и Шизу-чан после секундного колебания всё же соизволил повернуться ко мне лицом. Из-за шторки было видно лишь мою руку и недовольное лицо. Шизу-чан в ответ лишь медленно махнул головой, как бы спрашивая немым жестом, что мне от него понадобилоась.       — Закрой дверь, — попросил я, ёжась от неприятного настойчивого холода, и постарался стать удобнее. Так, чтобы тёплая вода попадала на спину, а лицо оставалось торчать из-за шторы на обозрение Шизу-чану.       — Я уже ухожу, — он пожал плечами, закрыл крышкой корзину и, отчего-то, остановился, тихо хмыкая, — запираться надо.       — Постой, — я хотел побыть с ним наедине ещё немного, наскоро придумывая идеи, чтобы задержать Шизуо. Он остался стоять на месте, кажется, будто бы и сам радуясь, что я его остановил. Я грустно улыбнулся внутри и хмыкнул: «Потри мне спинку».       — А больше ничего? — возмутился Шизу-чан, скорее лишь для вида. Он как всегда нахмурился, щуря глаза, будто бы пытаясь скрыть за этим свои настоящие эмоции и чувства. Глупый, от меня ничего не спрячешь!       — И дверку всё-таки закрой, — я лукаво улыбнулся, понимая, что Шизуо не собирается от меня сбегать. А всё же, правильно ли я поступил, предложив ему такое? Ведь это всего лишь спина, верно? Ничего больше…       — Ишь, раскомандовался, — буркнул Шизу-чан, невзирая на свои слова больше не протестуя, и послушно закрыл дверь. Я отвернулся от него, прячась за шторкой, и улыбнулся стене напротив меня. Шизуо подошёл к ванной и медленно отдёрнул занавеску в сторону.       — Но ты ведь сам её раскрыл, — оправдался я лишь для поддержания беседы. Шизу-чан взял мыльную мочалку у меня из рук и замер, кажется, сжимая её. Я уже отвернулся, пытаясь не волноваться и расслабиться, в предвкушении последующих событий. Но Шизу-чан медлил. Я не видел, просто не решал повернуться, но был уверен, буквально кожей чувствовал, как он изучал моё тело. Словно поедал его взглядом.       Я запаниковал! Не стоило подпускать Шизу-чана к себе так близко. Это была глупая идея… Я вздрогнул, когда мочалка лёгкой прохладой прошлась по боку, и отстранился от воды. Шизуо мучительно медленно принялся намыливать бок и будто специально держал мочалку неровно, касаясь пальцами влажной кожи. Я еле сдерживался, чтобы не изогнуться, не отстраниться к противоположной стене. Боже мой… И зачем же я только это затеял?       Лопатку обдало горячим и сухим воздухом — я негромко сглотнул. Нет! Нет-нет-нет! Нет… Мочалка чудным образом куда-то испарилась, а Шизу-чан приблизился, медленно и нерешительно касаясь моей спины кончиками пальцев. Видя, что я не сопротивляюсь, он словно осмелел, позволяя своей мучительно-тёплой ладони дотронуться до моей кожи. И я не выдержал, выгнулся, пытаясь убежать от этих неуверенных ласк, всё ещё веря в то, что смогу сдержаться и прогнать Шизу-чана.       Кажется, это послужило сигналом. Что-то защекотало моё плечо, и я развернулся, но, увидев светлую макушку, уже склонившуюся над моей спиной, не решился оттолкнуть Шизу-чана. Нет, это было превыше меня. Я идиот…       Тёплое дыхание щекотало спину, кожа покрылась новой стает мурашек, и я сильнее прогнуться в позвоночнике навстречу водным струям. Он ещё ничего не успел сделать, а я уже извивался, выдавая себя и свои желания.       Шизуо снова робко коснулся меня и начал медленно размазывать скудную пену по моей коже, незаметно переходя рукой на живот. Будь он более напористей, я бы сразу же оттолкнул его, но эти неуверенные движения только распаляли меня и полностью подчиняли себе. Шизуо стал дышать глубже и чаще, видимо, из-за моих волнений и уже начавшего расти возбуждения. Он коснулся носом спины, медленно проводя им вниз вдоль позвоночника на несколько сантиметров и отстранился, чтобы снова прильнуть к моей коже. Губы коснулись левой лопатки, заставляя меня вздрогнуть и затрепетать от нахлынувших ощущений. Я непроизвольно наклонил голову и прикрыл глаза, чувствуя, как что-то влажное колечком обхватывает один из выпирающих позвонков около шеи. Шизу-чан принялся целовать меня, с каждым мгновением более смело, но всё равно мучительно медленно. Его ладонь скользила по мокрому животу, как будто не решаясь забраться выше, на грудь. Шизуо спустился вниз по позвоночнику некой дорожкой из поцелуев, придерживая меня при особенно сильных изгибах. Несмотря на это я всё равно умудрялся при каждом касании губ, как от кипятка, выгибаться вперёд. Те места, где Шизуо касался меня, безбожно горели вкупе с раскрасневшимися от возбуждения щеками. Шизу-чан дошёл до поясницы и слегка отстранился, чтобы обдать кожу горячим, сухим дыханием.       Я больше не смог выдерживать этой сладкой пытки, чувствуя, как где-то в груди разжигается огонь и с молниеносной скоростью начинает распространяться теплом по всему телу. Шизуо вновь приблизился к спине, утыкаясь в неё носом и громко и протяжно вдыхая. Он двинулся ниже, заставляя меня занервничать ещё сильнее, когда достиг ложбинки между ягодицами, и обернуться. Я столкнулся с его затуманенным желанием взглядом тёмных от сильного возбуждения глаз, и волнительно облизал губы. Шизу-чан резко выпрямился, становясь сразу же выше меня, и напоследок подарил очередную волну мурашек своим сводящим с ума дыханием.       Я молчал. Я не знал, что можно было сказать, а лишь как завороженный смотрел Шизуо в глаза, словно через какую-то преграду толстой линзы. Мой член уже потвердел, и я не мог собраться, не мог сфокусировать взгляд, чтобы получить чёткую картинку. Пошлое желание наверняка отразилось на моём лице. Я хотел его!       Шизу-чан тяжело дышал, отчего его обнажённые плечи то и дело поднимались вверх, а грудная клетка сильно вздымалась. Я отвлёкся на свои мысли, будто бы витая на только мне ведомой волне, и не заметил, когда взгляд Шизуо успел перемениться и стать таким уверенным и спокойным. Он лёгкостью преодолел разделяющий нас бортик ванной, не боясь намочить одежду. Меня несильно припечатали к стене, и я вздрогнул от пронизывающего холода кафеля. Шизуо крепко меня держал, не давая сбежать. Я испуганно посмотрел на него, но прочитал во взгляде лишь яркое желание и какую-то надежду. Шизу-чан медленно поднял руку, видя, что я не собираюсь никуда убегать, аккуратно положил ладонь мне на голову и замер.       Думать не хотелось, ничего решать не хотелось — я просто закрыл глаза, собираясь довериться ему и просто плыть по течению. Кажется, Шизуо это понял: его рука словно ожила и принялась гладить меня по голове. Пальцы несильно надавливали на кожу, слегка потягивая волосы.       Я открыл глаза, желая увидеть лицо Шизу-чана сейчас. Он приоткрыл рот и тяжело дышал, смотря на меня с надеждой и будто бы только и ожидая того момента, когда я открою глаза. На что он надеялся? Чего ждал? Почему так медлил? Шизуо начал закручивать мои волосы, стараясь слепить из них что-то. Послушные мыльные пряди принимали всяческие формы, тут же рушимые ладонью Шизу-чана и через несколько секунд воссоздаваемые ею же вновь. Наши лица стали сближаться, и я поспешно закрыл глаза. Шизуо убрал руку с моей головы, чтобы через секунду заменить её другой. Он уже совсем уверенно провёл мыльной ладонью по моей горящей щеке, заправляя за ухо выпавшие пряди. Его правая рука уверенно хозяйничала у меня на голове, а левая уже успела перебраться на шею. Я наклонил голову ещё сильнее, сам не замечая, как этим движением старался отстраниться от губ Шизу-чана. Они обхватили мою мочку и, почти не задержавшись на ней, двинулись наверх, теперь сопровождаемые языком. Шизуо поцеловал меня за ухом, нежно сдвигая левую руку с шеи вниз, на плечи и лопатки, затем ещё ниже, начиная блуждать ладонью по моей спине. Он переключился на щёку, медленно продвигаясь к моим губам, но отстранился, достигнув конечной точки. Шизуо наклонился в другую сторону, нечаянно щекоча меня горячим дыханием, и коротко коснулся губ. Он повторял это несколько раз, после каждого отстраняясь на секунду, чтобы поменять положение головы.       Я не выдержал и приоткрыл рот, тут же чувствуя что-то горячее и влажное. Шизуо провёл языком вдоль моей верхней губы и незаметно скользнул внутрь, кончиком начиная ласкать бока моего языка. Я тут же ответил на поцелуй, ощущая, как он сразу же начинает повторять за мной, делая наши движения похожими на своеобразный танец. Шизу-чан придвинулся ещё ближе, как бы невзначай касаясь моей ноги своим членом, и опустил правую руку на поясницу, удерживая меня ею при себе.       Меня как будто прострелило, и осознание начало вовсю трезвонить в колокола, создавая панику. Что же я творю? Нельзя… ммм… нель…       — Ахх… — Шизуо словно невзначай задел мой сосок и отстранился, радуясь полученным результатом. Я трепетал в ожидании его дальнейших действий. Я был готов на всё, лишь бы он ещё прикоснулся ко мне. Больше никаких запретов, мне было всё равно, что Шизуо сделает со мной, что будет с нами после. Лишь бы он только продолжил…       Я согнул левую руку в локте и томно посмотрел на него взглядом полным похоти и желания. Шизу-чан ещё не прикасался к моему члену, но возбуждения росло с каждым мгновением, уже становясь всё более и более мучительным. Я чувствовал, как мой член начинает подрагивать в преддверии разрядки, но ничего не мог с этим сделать. Боже… как же мне было стыдно.       Шизуо не стал томить меня долгими перерывами, жадно припадая к моей шее, и начал спускаться, горячо дыша и прокладывая себе дорожку к ключицам из поцелуев, уже успевших перерасти из трепетно-нежных в уверенные и страстные. Его руки не переставали исследовать моё тело: мои бока и грудь, периодически задевая пальцами соски, спину, заставляя меня каждый раз изгибаться в позвоночнике, и затылок, нежно теребя всё ещё мыльные волосы. Шизуо замер на несколько секунд на одном месте, вбирая губами бледную кожу на шее. Его руки соскользнули со спины ещё ниже, куда раньше не решались пробираться, и обхватили пальцами две упругие ягодицы, получая в награду мой самый протяжный и сладкий стон. Шизуо добрался до ключиц, пытаясь успевать за моим непослушным и извивающимся телом, и опустился на одно колено, полностью моча штанину. Медленно и аккуратно он перевёл правую ладонь на внутреннюю сторону бедра, заставляя меня буквально взвыть и стараться попасть своим напряжённым достоинством к нему в руку. Но Шизуо, словно специально, не дотрагивался до меня, кажется, почувствовав свою власть. Он провёл горячим языком по выпирающей косточке ключицы, второй рукой поднимаясь по спине вверх, на шею, и, добравшись до неё, несильно надавил на кадык большим пальцем. Правая ладонь всё продолжала оглаживать моё бедро, изредка перебираясь с него на ягодицу или живот, заставляя мои ноги дрожать и подкашиваться. Ммн…нн… я так больше не…       — А… аахх, — юркий язычок обжёг мою кожу, начиная вырисовывать круги вокруг соска, заставляя мои плечи самопроизвольно дёрнуться, а лопатки почти что сойтись сзади. Шизуо описал ореол, стараясь не задевать бусинку языком. Он втянул кожу вместе с воздухом, начиная посасывать чувствительный сосок, слегка прикусив его зубами. Я больше совершенно не сдерживал своего голоса, просто забыл об этом, стараясь устоять на непослушных ногах. Я судорожно вцепился в плечи Шизу-чана, когда он с негромким чмоканьем отпустил мой сосок, напоследок лизнув его. Я стал оседать на пол, скользя по кафельной стене и вниз, но Шизуо тут же подхватил меня за подмышку. Наши лица оказались на одном уровне, и Шизу-чан заглядывал мне в глаза.       — Изая… — его хриплый, почти свистящий, шёпот завершил мои сладостные мучения. Моё тело накрыл спазм и я содрогнулся, прогибаясь в спине навстречу Шизу-чану. Я кончил от одного его голоса, сильнее сжимая подрагивающие ладони на его плечах. Шизуо обнял меня за шею, перемещая вторую руку на макушку и снова начиная теребить волосы. Он наклонился к моему лицу и нежно провёл носом по щеке к глазу, отстраняясь и снова припадая к моей коже губами.       Боже. Шизу-чан крепче сжал моё всё ещё подрагивающее от спазмов тело и улыбнулся. На меня был направлен взгляд двух голубых, почти что белых, словно слепых, глаз. Я ошарашенно дёрнулся, пугаясь таких добрых сейчас глаз. Слишком хорошо знакомых мне глаз Шинджи.       Всё содрогнулось, и я испуганно заметался глазами по комнате. Пространство стало искажаться, всё поплыло, не оставляя мне ничего, кроме этих глаз. Глаз Шинджи, которыми смотрел на меня Шизу-чан. Я зажмурился, стараясь прогнать наваждение, и начал шептать себе, что это сон. Этого не может быть. Ну, просто НЕ-МО-ЖЕТ!       Сотрясения не прекратились, а лишь нарастали с каждой последующей секундой, пробуждая мой инстинкт самосохранения и заставляя открыть глаза.       Темнота.       Я панически ощупал лицо, начиная в ужасе тереть глаза. Картинка моргнула, резко начиная сменяться другими. Изображения перед глазами замелькали, создавая в ушах гул, напоминающий жужжание пчелиного роя.       Толчки прекратились, но не уменьшили моей паники. Я зажмурился снова и судорожно зажал руками уши, не понимая «где?», «что?», «как?» и «почему?», а лишь шептал сам себе, что всё скоро закончится, вовсе не слыша своего голоса из-за сильного давления на барабанные перепонки.       Послышался оглушительный визг тормозов. Мгновение, и… всё затихло, давая мне надежду на то, что я снова лежу на дне ванны, а рядом со мной сидит Шизу-чан. Но нет. Я не открывал глаз, слишком хорошо помня, какую шутку сыграла со мной эта чертовка. Я обещал себе больше не надеяться, я клялся!       Я медленно приоткрыл один глаз, старательно уверяя себя, что делаю это лишь из любопытства и никуда не исчезнувшего страха, и тут же пожалел об этом. Я непонимающе уставился округлившимися глазами вниз, наблюдая там себя. Школьная форма, здание рушится, люди бегут в разные стороны, кругом уже полно трупов и крови. Я бегу вместе с ними, под приглушённые и почти не слышные крики и визги.       Всё зарябило перед глазами и задёргалось, будто бы при просмотре фильма телевизор начал барахлить. Я поспешно сглотнул, как заговорённый наблюдая за посеревшей картинкой.       Послышался звук.       Я прислушался и уже через пару секунд смог определить отчётливое шипение, нарастающее с каждым мгновением. Серый экран дёрнулся на прощание и исчез, уступая место чёрному. Из открывшегося ракурса была отчётливо видна моя рука, удерживаемая за предплечье чьей-то ладонью. Звуки разрушения и голоса на фоне были очень тихими и почти не различимыми, но усиливающимися с каждой секундой, как и то шипение «сломанного телевизора». Картинка начала меняться и задвигалась, а конкретно, моя рука стала решительно выскальзывать из чьей-то ладони. Пальцы не подчинялись и скользили, раздался истошный крик. Не мой, кого-то другого. Кого?.. Я сорвался и полетел вниз, под набирающий громкость вопль отчаяния.       Картинка снова мигнула, на этот раз сразу же меняя изображение и не заставляя меня ждать. Я сидел на кровати и отчаянно отталкивал склонившегося надо мной напуганного Шизу-чана. Звук уже наладился, и я мог отчётливо различить, что именно кричал ему. Я плакал… Нет, я рыдал навзрыд, рьяно цепляясь за успокаивающего меня Шизуо. Хейваджима наклонился ко мне, собираясь коснуться губами макушки и… темнота. Мне снова выключили свет.       Я приготовился ждать, заинтригованный странными фильмами с моим участием, и взволнованно буравил взглядом то место, где до этого горел экран. Благо, делать это долго не пришлось, изображение вернулось на том же месте, где и остановилось, но резко мигнуло, открывая новую картинку.       Мёртвый Шинджи.       Ему засадили пулю в лоб, и он упал на мокрый асфальт, роняя папку с документами так, что из неё вылетели все бумаги. Всё зашипело, появились серые полоски и уже через секунду я похолодел от страха, распахнув глаза в немом шоке.       По ту сторону экрана я сидел на асфальте ночью рядом с телом мёртвого Шизу-чана. На фоне виднелся тот самый сигаретно-пивной ларёк, возле которого меня убили около двух месяцев назад. Высоко на небе виднелись огромные электронные часы, красные цифры которого показывали 0:1. Действия были замедленны, я что-то кричал, но вместо слов я-настоящий не слышал абсолютно ничего, наблюдая лишь мой собственный немой крик. По моим щекам катились слёзы, точнее, они были на щеках и двигались предельно медленно, от чего казалось, будто бы они замерли на месте. В паре сантиметров от моей головы застыла пуля, но я не собирался уклоняться, а наоборот, вставал, навстречу ей. Цифры на часах изменились, а точнее, единица исчезла, но её место ещё не успел занять ноль. Или я просто не успел досмотреть, поскольку зажмурил глаза от ослепительно-яркого света.       Прошло несколько секунд, и свет потускнел. Он не пропал полностью, но этого было достаточно, чтобы я смог нетерпении открыть глаза.       Всё было белым. В воздухе парил подросток, на вид, лет шестнадцати с слегка волнистыми зелёными волосами до плеч. Он висел между мной и Шизу-чаном, стоящем на четвереньках и жадно глотающем воздух. Паренёк ухмыльнулся и… исчез, в этот же момент появляясь прямо передо мной и что-то кричащем Шизуо.       Я моргнул и… с ужасом обнаружил себя на месте своего прототипа за экраном. Паренёк сделал что-то неясное и слишком быстрое и уже через долю секунды, я истошно заорал, чувствуя, как мне вырывают лёгкие. Слёзы градом скатывались с щёк, я ничего не видел и не чувствовал, ощущая, лишь как рука мальчишки медленно выходит из моей груди.       Я упал, кажется, теряя сознание из-за невыносимой боли, и уже через мгновение снова стоял по тут сторону экрана, наблюдая сейчас очень близкое к нему лицо парня. По сравнению с его, моя ухмылка была лишь жалким подобием, не смеющим права стоять даже рядом с тем, что сейчас расплылось у него на лице. Я испугался, до дрожи в коленках. Я как загипнотизированный смотрел, как парень подносит к губам указательный палец и, сузив глаза до двух улыбающихся щёлок, потянулся другой рукой вперёд, будто бы выключая кнопку телевизора. Последнее, что я почувствовал, был несильный удар в затылок.       /POV       Изая открыл глаза, автоматически упираясь ими в жёлтый потолок вагона. Он судорожно замотал головой из стороны в сторону, стараясь понять где находится. После поворота головы вправо обнаружилась синяя «фуфайка» , и он чудом избежал того, чтобы уткнуться в неё носом. Изая дёрнулся, подымая затылок с поручня, видимо, о который и ударился, и сел ровно убирая свою спину с колен Шизу-чана.       Орихара с ужасом заметил что-то липкое у себя между ног, вспоминая прошедший… сон? Приплыли, называется! Он сглотнул, поворачивая голову, и с облегчением заметил спящего Хейваджиму. Слава Богу… Ему оставалось надеяться, что Шизу-чан спал всё то время, что и сам Изая. Он откинулся на спинку сидения, закрывая лицо тыльной стороной ладони и моча кожу руки своими мокрыми от слёз ресницами.       Та-ак… нужно успокоиться… Вдо-ох-вы-ыдох… Ах, да… не получится!       Изая проморгался и принялся вытирать мокрые щёки, очень надеясь, что его глаза сейчас не были красными.       И что… это было? Он боялся думать… он правда боялся! Это был сон? Но такой реалистичный! И боль, Орихара был уверен, что отчётливо чувствовал боль! А, может… может это был просто кошмар? Ничего не значащий кошмар с эротическим началом с главным героем в лице Шизу-чана?       Извращенец!       Изая закрыл лицо ладонью, чувствуя, как щёки начали пылать, при воспоминаниях о сне и мокрых трусах. Извращенец! Надо же… так было. И что теперь ему надо было делать? Как понимать всё это? Куда Изая падал во сне? Почему Шизу-чан успокаивал его в истерике? Что это был за парень похожий на девчонку со страшной улыбкой? Почему Шизуо был мёртвым в предпоследнем эпизоде, в конце концов?! И что это за начало было? Изая бы ни за что бы себя так не вёл, как в этом сне! Да и Шизу-чан тоже!       Мёртвый металлический женский голос разрезал тишину, создавшуюся в вагоне, спеша объявить следующую станцию «Синдзюку».       Вот чёрт! Да они же благополучно проспали свою остановку!       Изая старательно принялся трясти Хейваджиму с просьбой проснуться, оторвать свою задницу от сидения и выметаться из вагона, пока тот не отъехал и от этой станции.