Знакомый незнакомец

Рядом со мной стоит много людей, но у меня всё равно такое ощущения, что я одна. Все эти люди, что окружают меня лицемеры. Они произносят свои соболезнования, но в их глазах усмешка. Они счастливы, что моего отца не стало. Больше не нужно было бояться, чем-то не угодить ему. А ведь в этой толпе, наверное, стоит его убийца. Тот, кто лишил меня единственного близкого человека и поддержку. Я оглядела толпу, которая состояла из вычурно одетых мужчин и женщин. Последние обмахивались чёрными платочка. Все женщины были в чёрных дизайнерских платьях. Рядом с ними стояли статные мужчины в чёрных костюмах. Они все делали вид что страдают, что мой отец был для них дорог. Вокруг то и дело было видно журналистов. Для них смерть влиятельного бизнесмена Ибрагима Мазура лишь повод заработать денег и сделать сенсацию. После похорон они окружат меня, как рой мух и будут задавать провокационные вопросы. Начнут копаться в нашем семейном белье и будут допытываться, что я буду делать с отцовским бизнесом. Как я хочу, чтобы это всё быстрее закончилось, и я смогу уйти отсюда. Священник провожал в последний путь слова. Женщины грустно вздыхали, а моё сердце разрывалось на куски, смотря в закрытый гроб. Тело Эйба сильно изуродовано и из-за этого было решено, что его будут ховать в закрытом гробу. Я помнила тело папы, ведь мне пришлось увидеть его на кушетке в морге для опознания. Лицо сильно изуродовано, вены вскрыты, правая нога вывернута под углом и полностью синие тело. Помню, я тогда упала в обморок. А до этого был ночной телефонный звонок. Холодный голос сообщил, что в отцовском доме найдено мужчину, моего отца, убитого. Я ехала на огромной скорости и молилась, чтобы это было ошибкой. Лишь бы это был кто-то другой. Не Эйб. Наконец похороны окончились, и я испытала маленькую порцию удовлетворения. Они сейчас вместе. Мама и папа. Моя мать умерла во время родов. Ей нельзя было рожать, но и убить меня она не смогла. Не сумела согласиться на аборт. Ибрагим очень любил её. После смерти мамы он так и не нашел себе другую женщину. Ко мне подошел какой-то мужчина. Он был выше меня. Я подняла голову и посмотрела на него. Карие глаза сосредоточено смотрели на меня. Тёмно-коричневые волосы были связанны в хвост. На парне было надето чёрное пальто, в карманы которого были спрятаны руки. - Примите мои соболезнования, - и этот за своё. Неужели они не понимаю, что их соболезнования не вернут мне отца?! – Мне очень жаль, что такое случилось с Ибрагимом. Мы были хорошими друзьями. На вид парню было не больше двадцати пяти лет, но может я и ошибаюсь. У него был приятный акцент. Русский, если я не ошибаюсь. Эйб с малых лет заставлял меня изучать языки, говоря, что в будущем мне это пригодится. Я отвела глаза от парня и посмотрела вдаль. Мне не хотелось, чтобы он увидел в моих глазах слёзы. «Никто и никогда не должен видеть, как ты плачешь, Роуз» вспомнились слова отца. - Спасибо, - хрипло прошептала я, чувствуя в горле комок, предшественник наступающих слёз. - Розмари, - я удивлённо подняла голову. – Может, давайте я вас подвезу? – Продолжил между тем юноша. - Х-хорошо, - слегка запнувшись, согласилась я. Сейчас мне было абсолютно всё равно, что он может завести меня куда-то. Мои мысли были далеко за пределами это кладбища. Они были в прошлом. В счастливом прошлом, когда папа был рядом. Он часто отменял свои сделки для того чтобы побыть рядом со мной, был рядом всё время когда я болела и не пропустил ни одно моё соревнование по борьбе. Он был рядом и поддерживал, давал советы, помогал. Мы подошли к чёрной машине мужчины. Только сейчас я заметила, что так и не узнала его имени. Это казалось мне неправильным ведь, он был осведомлён о том, как меня звали. -Извините, но как вас зовут? – Спросила я. Парень обернулся и заглянул мне в глаза. Он слегка улыбнулся. - Это вы меня простите за мою оплошность. Меня зовут Дмитрий Беликов, - проговорил Дмитрий, открывая мне дверцу машины. Я осторожно села внутрь. Беликов быстро обогнул машину и сел на водительское кресло. В машине было тепло. На улице была осень, но было уже достаточно прохладно. Я совершенно не понимаю тех женщин, что стояли в одних платьях. Чего они добивались? Хотели выглядеть красивыми на фотографиях журналистов? Я не разделяла их порывов и поэтому поверх моего чёрного платья я надела куртку. Спустя полчаса я оказалась возле своего дома. За это время единственное, о чём мы говорили это как довести меня домой, точнее, говорила я, когда нужно было свернуть на каком-то перекрёстке. Я вылезла с машины и поблагодарила водителя. Парень ответил мне лишь широкой улыбкой и, не дожидаясь пока я войду в дом, уехал. Глубоко вздохнув, я отправилась к двери. Включив свет в гостиной, я увидела белоснежный листок бумаги. Подойдя, я взяла его в руки. Эту записку мне оставила лучшая подруга Василиса Драгомир, с которой мы живём под одной крышей больше двух лет. Она сегодня не присутствовала на похоронах. В записке она написала, что просит прощение за то, что бросила меня в самый тяжёлый для меня период, но бос девушки срочно отправил её в командировку, и как она не пыталась уговорить его отстрочить путешествие он не согласился. Так же там было написано, что пусть она и далеко, но мысленно рядом со мной и чтобы я не наложила на себя руки, иначе голову мне оторвёт. Я грустно улыбнулась и пошла к себе в комнату. Есть совершенно не хотелось. Я приняла душ, легла на постель и незаметно для себя погрузилась в сон. Мне снилось моё детство рядом с отцом.