Я не отдам тебя ему.

- Прости, Айзек. Если бы я знал, чем все это может обернуться, я бы сразу же себя убил. Правда! Просто взял и убил. Честно-честно, - горячие слезы бегут по бледным от недосыпа щекам. Родинки из-за этого лишь сильнее выделяются на теле юноши, склоняющегося к своему... другу. Стайлз, проводя рукой по не менее бледной коже Лейхи, проклинает себя за все то, что натворил. За всю ту боль, что принес своим друзьям. Еще принесет... Ногицунэ внутри него дремлет, но вот-вот проснется и вырвется наружу. И Стилински боится, что даже Скотт не сможет его остановить. Никто не сможет. Даже он сам. - Прости, - сжимая в руках кажущуюся на удивление хрупкой ладонь оборотня, сын шерифа виновно опускается на колени перед ним. Разбитый, потерянный, Стайлз касается обветренными губами выделяющихся вен Лейхи. - Если бы я мог облегчить твою боль, - шепот на грани истерики. - Если бы я мог... - Стайлз, - хриплый голос Лейхи разрезает больничную тишину. Только сейчас сын шерифа замечает черные дорожки вен, что тянутся к его руке. Боль оборотня переходит ему. Шутка Ногицунэ? Стилински не знает, но и не хочется узнавать. Содрогаясь от адской боли, он чувствует, как слезы застилают глаза, как дышать становится практически невозможно. - Прекрати, Стайлз. - Нет, - упрямо твердит сын шерифа, продолжая забирать невыносимую боль оборотня. Ногицунэ внутри довольно скалится. «Твои действия питают меня, Стайлз. Ты лишь приближаешь мое пробуждение, спасая этого никчемного волчонка.» - злорадный смех внутри перебивает все остальные звуки. Стилински не слышит строгий голос Лейхи, что велит ему остановиться. - Дурак, - когда крепкие руки, которые уже не кажутся хрупкими, прижимают его к себе, проводя ладонью по вспотевшему затылку, подросток сжимается в этом умиротворяющем коконе рук и задыхается от приступа перенятой боли. - Какой же ты дурак, Стайлз, - Айзек чувствует отголоски былой боли, но даже это не мешает оборотню улыбнуться. Искренне. - Прости, - смаргивая слезы и сильнее ощущая засевшего внутри Ногицунэ, хрипит сын шерифа. В потухших карих глазах Айзек не видит ничего. Пустота. - Я не могу остановить его. Еще немного и он... - Тс, Стайлз, не надо, - сильнее прижимая его к себе и ощущая мелкую дрожь, что пробирает тело Стилински, Лейхи хочет помочь, но не знает как. Простых объятий мало, но сейчас оборотень ничем другим помочь не может. Лишь так. - Мы обязательно... - Нет, - прерывает его Стайлз, который, кажется, более-менее успокоился и пришел в себя. - Не справимся. Эту тварь можно обезвредить лишь одним путем, - обреченность сквозит в голосе подростка, а смиренная улыбка на губах полностью завершает печальный образ жертвенника. - Я хочу, чтобы это сделал ты... - Я не... - прерывает его Айзек, но сын шерифа уперто договаривает то, что хотел. - Убей меня, Айзек, - карие глаза смотрят с мольбой. Оборотень видит то смятение, что царит в них. - Еще немного и он вырвется. Черт тебя дери, Лейхи, я не хочу, чтобы ты умер из-за меня! Я не прощу себе смерти любимого человека. Кого угодно только не... черт, - Стилински только спустя несколько секунд своей триады понимает то, что он проболтался. - Стайлз? - во взгляде оборотня что-то меняется. Стайлз боится этих перемен. Они лишь сильнее путают парня, который и так совершенно потерялся в происходящим. - Я не ослышался? - А? Что? Не понимаю о чем ты, чувак. Я просто сказал, ну, это... Что было бы весьма не круто, если бы я убил кого-то из вас. Ну, мохнатых, - взмахивая руками и желая оправдаться, балаболит подросток. Айзек слышит, как быстро бьется его сердце. Слышит ложь. Видит, наконец, истинные чувства мальчишки, которого так и не смог разгадать. Как все не вовремя... - Я тоже, - хрипит Лейхи, накрывая губы Стайзла своими. Он видит удивление, видит... счастье, что маленьким лучиком солнца мелькает в карих глазах. Наполняет их хоть капелькой того тепла и счастья, что было в них раньше. До чертового Ногицунэ, что поселился в нем. - Я не отдам тебя ему, Стайлз. Ты мой... - руки, спустившиеся на поясницу, сильнее стискивают подростка, прижимая его к поджарому телу оборотня. Позволяя ощутить ему всю ту страсть, что закипает в теле оборотня. - Мой. Только мой... Стайлз знает, что Они скоро придут и, возможно, он не доживет до утра. Но сейчас, утопая в жарких поцелуях и объятиях любимого человека, Стилински забывает и об Ногицунэ, и об Они. Обо всем. Есть только он и Айзек. Больше никого...