Обратная сторона безумия

Глава 4. Я помню чудное мгновение... Нет, правда, почему эту фигню я помню, а нужные вещи нет?! Я бежал по тёмным коридорам Чёрного Ордена. Тьма была густой и плотной. Было такое ощущение, что это обычная сероватая тьма скрестилась с той самой тишиной, представление о которой я пытался дать Вам в прошлой главе, и результатом сего скрещивания явился совершенно адский гибрид, затыкающий сразу и глаза, и уши, пробираясь в рот и плотно склеивая его, не оставляя ни малейшего шанса разрушить эту ужасающую иллюзию, не оставляя ни единой бреши в своей обороне, не давая ни единой возможности выбраться... Я не помнил, зачем вышел из комнаты. Возможно, в столовую (я часто сплю во время еды и ем, даже не просыпаясь. Лави одно время приноровился вешать на меня табличку "Лунтика не кормить - пальцы откусит =^___^=". Скотина. Он так и не соизволил запомнить, что это называется лунАтизм). Но это было уже совсем неважно - как только я вышел в коридор, как только моих ног коснулись каменные (3) плиты пола, пронизывая всё моё тело могильным холодом, как только в мои глаза, подобно нестерпимо яркому свету, ударила тьма, набившись под веки, копошась там, словно рой летающих тараканов с жалами скорпиона, как только мои барабанные перепонки начала разрывать тишина - разрывать совсем не так, как это делает громкий звук, а по-другому, нежно спелёнывая слуховой аппарат, лишая возможности ориентироваться по звуку, - которая от этой нежности становилась ещё более отвратительной и пугающей - как только я почувствовал всё это, в следующий же миг, совсем утратив способность чувствовать, я словно обезумел. Я ринулся вправо по коридору, натыкаясь на стены, словно ослепшее от отчаяния раненное животное, загнанное в угол, неспособное выбраться с помощью рассудка и потому, в качестве последней инстанции, отдавшееся в руки первобытных инстинктов, отключив бесполезный теперь здравый смысл. Я бежал, схватившись за голову и крепко зажмурившись, не обращая никакого внимания на то, где нахожусь и куда направляюсь. Мысли о возможном падении с лестницы были выгнаны из моей головы за ненадобностью, ибо нужны они были разве что здравому смыслу, который, как уже говорилось ранее, был спроважен ещё раньше. Хотя, возможно, недолгий полёт отрезвил бы меня. Однако, всему приходит конец. Коридор резко оборвался, чуть не оборвав при этом так же резко и неожиданно мою жизнь. Ощущение полёта с ускорением свободного падения действительно немного привело меня в чувство. Немного - это ровно настолько, чтобы я смог понять, что вишу метрах в пятистах от земли, зацепившись активировавшейся левой рукой за карниз окна, из которого я, видимо, только что и навернулся. Подтянувшись и перекинув тельце обратно в помещение, я деактивировал Чистую Силу (она явно не хотела уходить. Беспокоится за меня. Не хочет оставлять меня в таком состоянии, я это чувствую. Да, скотина, если я умру, ты тоже долго не протянешь. Так что выбор за тобой) и выглянул в окно уже не затуманенным паникой и страхом взором. Я тут же понял, что это то самое окно, которое Канда разбил неделю назад - именно поэтому, падая, моя тушка не встретила никакого сопротивления. Находилось это окно совсем рядом с моей комнатой, из которой я начал своё небольшое путешествие ("галопом по Европам или Хоббит: Туда и Об... землю с пятисотметровой высоты"), но, чтобы добраться сюда, нужно было либо уметь летать, либо пройти достаточно нехилое расстояние, ибо эта часть здания была построена в форме готической буквы "П". Я воспользовался вторым способом (попытка первого тоже имела место, но какая-то кривая и хилая). Закончив детальный осмотр окна, я взглянул на пейзаж за ним. Занималось утро. Было, должно быть, часов семь утра или около того (4). Солнце уже наполовину показалось из-за горизонта, окрашивая расстилающуюся где-то далеко внизу долину в кроваво-красные тона и оставляя яркие полосы на стенах и полу коридора. Я не знаю, как я догадался обо всём этом. Ведь в данный момент на меня из тёмного оконного проёма смотрела огромная луна. И "смотрела" в данном случае не является метафорой - у неё были соразмерные её габаритам пуговичные глаза, которые, если смотреть против света (а по-другому смотреть как-то не особо получалось), казались просто тёмными тоннелями, обещающими свести с ума любого, кто подойдёт достаточно близко, поглотить сущность любого, кто слишком долго будет вглядываться в их беспросветную черноту... Вот так, закрывая собой чуть ли не половину бархатисто-чёрного неба, луна, безразлично улыбаясь своим зашитым кукольным ртом, оглядывала свои владения, словно была королевой этого края... Что ж, какая королева, такой и край: внизу, вплоть до самого горизонта, простирались руины прекрасных когда-то строений. Я не мог отвести заворожённого взгляда от этих обломков, однажды - прекрасных произведений архитектуры, словно сошедших со страниц путеводителей по миру искусства, и вот ныне - облезших и пустых, похожих на обычный мусор, стен, что отражают более не любовь и не красоту, но боль и страдания, живущие в душе художника. Я моргнул, и на мгновение все эти торчащие вкривь и вкось стены превратились в чёрные могильные кресты, покосившиеся и подгнившие у оснований... А луна продолжала улыбаться своей пугающей пустой улыбкой, возвышаясь над необъятным кладбищем гниющих людских тел, переломленных людских жизней и разбитых людских надежд. Меня вновь пробрала дрожь подкатывающего безумия... *** Я очнулся в своей комнате, в холодном поту и намертво вцепившись пальцами в простыню. Осторожно уговорив каждый палец (на ногах тоже) отпустить многострадальную ткань, я вдохнул. А, взглянув на часы, раздражённо выдохнул. 3 часа ночи. Теперь мне не заснуть. Недовольно цокнув языком, я откинулся назад на подушки, вперив взгляд в потолок и сцепив руки на животе. Хотя сон и закончился, какое-то невнятное беспокойство продолжало время от времени потряхивать мою душеньку разрядами тока. Более того, к нему прибавлялось ещё и лёгкое дежа вю - не настолько лёгкое, чтобы не заметить, но всё ещё слишком лёгкое, чтобы можно было списать его на какие-либо другие чувства. Этот сон был каким-то...полузабытым. "Да-да, именно так, полузабытым", - Я перевернулся на бок, глядя в окно на бледно посвёркивающую, вернувшуюся в норму, луну. - "Где же я недавно слышал это слово?.." *** Было часов десять утра. Я сидел в столовой в приятной компании двух тележек еды и вяло ковырял вилкой салат. Прошла почти неделя с тех пор, как я ментально вывалился из окна, и за всё это время мне так и не удалось нормально поспать. Каждый раз, закрывая глаза в надежде оказаться в приятных объятиях Морфея, я рано или поздно обнаруживал себя в объятиях липкой темноты, а также - страха и ужаса. Я бы, конечно, обязательно пошутил про что-нибудь вроде "темнота друг молодёжи и маньяков кстати тоже", но по ночам мне становилось конкретно не до смеха. Каждый раз, чуть только задремав, я переносился в тот, другой мир, мрачный и безжизненный, полный руин надежд и осколков судеб, где каждый камешек так и дышал безысходностью. Сны эти были до нереальности реальными, и это с учётом того факта, что у луны там имелись пуговичные глаза, а также того, что всё выглядело каким-то искажённым, больше похожим на пародию на наш, привычный мир. Однако, понимая это в реальности, я всё же умудрялся, попадая в тот мир, быть абсолютно уверенным в том, что не сплю, и что иллюзией как раз-таки является кажущийся таким нереальным реальный мир. Это повторялось каждую ночь. Изо дня в день я попадал в разные локации, однако, несмотря на меняющийся пейзаж, сюжет всегда оставался одним: я бежал, не разбирая дороги, силясь прогнать ту бесплотную темноту, что преследовала меня, будто насмехаясь, хватая то за руку, то за ногу, то ослабляя хватку, то сжимая пальцы на моих запястьях с просто нечеловеческой силой, протягивая свои щупальца далеко вперёд меня, будто бы показывая, что может легко поглотить меня в любой момент, но отказываться от такой игрушки не хочет. От неприятных мыслей меня отвлёк приземлившийся рядом со мной на скамью объект. Подняв глаза, я увидел радостную улыбку Лави. - С утречком, мой зомбячный друг! - Так и лучась энергией и оптимизмом, он стиснул меня в объятиях и с энтузиазмом принялся поглощать завтрак. - И Вам, сударь, - "Доброе, как же! Да Канда добрее, чем это хмурое недо-утро!". - Как спалось? - всё так же не отрывался от тарелки рыжий. Его рассеянное внимание спасло меня от столь быстрого разоблачения, ибо он не успел заметить выражение моего лица после этого вопроса. - Неплохо, - неопределённо передёрнул плечами я, старательно пряча взгляд в залежах огурцов и листьев салата. - А ты? - Отвратительно, - жизнерадостно заявил Лави. - Если честно, я вообще сегодня не спал. Разозлил Канду, - пояснил парень, заметив мой непонимающий взгляд. - И вот они, последствия, родименькие, давно их не видел, - Рыжий вздохнул с притворным сожалением и вновь увлёкся общением с тарелкой. "Мне кажется, или он и правда с ней заигрывать пытается?.. Так, странные какие-то мысли в голову лезут... Нет, ну правда, ты глянь, как подмигивает! Того и гляди поцелуи воздушные ей посылать будет! А Линали не ревнует?" - я ехидно оглядел столовую в поисках девушки, однако понял, что занимаюсь чем-то определённо странным. - "Так, стоп. Нефиг в личную жизнь друзей лезть! Оставь это профессионалам. У Лави получится гораздо лучше!" - Так, а... - решился прервать затянувшееся молчание я, лихорадочно пытаясь подыскать подходящий вопрос, - ...чем же ты так Канде не угодил-то? - Своим существованием, - раздался откуда-то сзади звонкий голос, и уже в следующую секунду на шее кролика повисла Линали, удерживая тарелку в горизонтальном положении носком ботинка. Глаз рыжего сверкнул радостью. Глаза, следившие за нами из тёмного закоулка коридора, сверкнули подозрением. - Это нужно было видеть! - не уступая книжнику в энтузиазме продолжила Линали, решив не ставить кролика под удар и плюхнувшись на скамью с противоположной стороны стола. - Когда Лави мимоходом заметил, что, в связи с твоей амнезией, прозвища типа "Гороховый стручок" и "Коронованный представитель семейства бобовых" самое время отправить в книги по истории и придумать что-нибудь свеженькое, его лицо так перекосило, что страшно было смотреть! Ну, потом ещё всю ночь было немного страшно. Но всё обошлось, слава богам, Лави быстро бегает. "Стоящий Лави - мёртвый Лави", - подумал я, но промолчал. В начале сего душераздирающего рассказа я начал уныло отправлять в рот кусочки пищи, не отдавая себе отчёта в том, что конкретно жую, но ребята явно творили своим позитивом чудеса - к концу истории я воспрял духом и смог-таки распробовать то, что ел. Лучше бы я этого не делал. - Ребят, вам не кажется, что у еды привкус какой-то странный?.. - Эмм... - Нуу... - Оба моих собеседника уставились в свои тарелки с выражением морды лица вроде: "О, охренеть, еда! Ты ли это? Век тебя не видел!" - Понятно, - вздохнул я, поднимаясь и отправляя в помойку нетронутый завтрак. Любовь. Мало что о ней зная, я решил на чужом опыте понаблюдать, как протекает сия болезнь и какие могут быть осложнения. Что ж. "17-ое декабря: У больных проявились первые явные симптомы. Помещаем их на карантин, продолжаем наблюдение". Я в задумчивости шёл по пустынному коридору, глядя на кружащиеся за окнами снежинки. Так вот, какая она - любовь. Слепая, глухая и безвкусная. Неплохо для одной болезни, не правда ли?.. (3) Да-да, все мы помним, что Лави протирал своей симпатичной задницей бетон, однако в старой части здания штаб-квартиры Чёрного Ордена, в жилом отсеке, по которому ещё не прошёл ураган из Комуринов, сохранилась старая каменная кладка. (4) Да, у них зима. Да, должно светать гораздо позже. Но, на то он и мир экзорцистов, чтобы всё не как у людей(;. P. S. Кто хочет увидеть выражение лица Канды, вот оно: http://vk.com/id238283462?z=photo238283462_324120835%2Falbum238283462_00%2Frev Картинка не моя, но нас с соавторами просто дико упарывает.