Обратная сторона безумия

Глава 7. Мой мозг переходит границы дозволенного, или мама моя Кросс, ну почему я псих?! Тот день был единственным светлым пятном за последнюю неделю, уникальнейшим в своём роде. После того завлекательного сна, полного гробов и сочащегося трупным соком, я проснулся свежим и бодрым и, если не считать краткой отключки после нокаута от ножен Кандовской катаны, провёл весь день на ногах. Я носился по всему Ордену, выполняя мелкие поручения, сшибая по дороге лестницы и возвращаясь обратно для того, чтобы рассыпаться в извинениях перед разномастными людьми, которые, впрочем, все как один, реактивно побледнев, раскачивались на люстрах. В столовую возвращаться я пока не решался, хоть мне и показалось, что запах оттуда исходил уже более аппетитный. Однако к вечеру на меня уже было жалко смотреть. С каждой минутой становилось всё более и более очевидно, что моя наигранная весёлость скрывает за собой красные глаза и дрожащие губы. Я был просто сам не свой. Ведь моё время заканчивалось. Приближалось их время. Время теней, время липкого ужаса, леденящего душу и загоняющего сердце куда-то в горло, заставляя его встать там комком, мешая глотать обильно выделяющуюся слюну. Близилось время кошмаров. И я точно знал, что они намерены рассчитаться со мной за предыдущую ночь. И они возьмут своё, в этом я даже не сомневался. За ужином поняв, что на меня уже как-то косо смотрят (что, на самом-то деле, было неудивительно, ибо я плевался в стены едой, которая приобрела, как выяснилось, ещё более мерзкий привкус за последнее время), а Линали подбирается ко мне сзади в надежде огреть по голове половником и залить в глотку снотворное, я, от греха подальше, аккуратненько извинился и отбыл в свою комнату. Прибыв в пункт назначения, я передумал, обошёл всё здание Чёрного Ордена, выбирая тропинки понехоженнее, забрался в подвалы (где обнаружил некие стрёмные приспособления, видимо, предназначавшиеся для проведения бесчеловечных опытов над акума) и побродил по запорошенной искрящимся в лунном свете снегом крыше, чуть с этой самой крыши не навернулся, дошёл до заледеневшего озера невдалеке от вздымавшейся над долиной чёрной громады Дома Экзорцистов и в конце концов обнаружил себя в лесу. Очнувшись от невесёлых мыслей, я, словно прозрев, огляделся. Было невероятно красиво. Сквозь чёрные, нависшие над землёй ветви и стволы мёртвых на время деревьев пробивался лучами лунный свет, тут и там разливаясь по белоснежному снегу лужицами расплавленного серебра. Никаких звуков не было, только шуршал снег у меня под ногами. Я просто закрыл глаза и представлял себе, что прокладываю на этом девственно-чиcтом снегу дорогу в новый мир. В мир без войны и без Графа. Без боли и страданий. В мир, где мерзкие рожи Ноев можно было бы запросто ознакомить с ближайшей твёрдой поверхностью. В мир, где Кроссу можно было бы запихать в глотку все его счета, у Лави появился бы такт, Комуевские Комурины (тм) исправно выполняли бы заложенные в них функции...нет, с последним это я, пожалуй, погорячился - с теми функциями, которые в них заложит Комуи пусть лучше укатятся куда-нибудь в места не столь отдалённые, а Канда...Канда улыбнётся. Представив себе всё это, я, не открывая глаз и продолжая уверенно переть вперёд, как паровоз, влепил себе пощёчину. Размечтался, блин! Хотя, не спорю, последний пункт очень даже неплох... Я представил себе улыбающегося мечника. Ну, так как я никогда такого в живую не видел, а воображение у меня, хоть и было неплохим, в смертнички идти отказывалось, пришлось импровизировать. Как Вы помните, импровизирую я не очень... В общем, я представил себе фотографию Канды (с самым кислым выражением лица из всех, что имелись у него в арсенале. У меня сия картинка и в реальности есть. В шкатулке под кроватью хранится в качестве дополнения к моей коллекции. Думаю порадовать самурая, когда жениться соберётся) и прилепил к ней в положенном месте самую дикую из улыбок Комуи. Хотя положенное место почему-то оказалось где-то на самураевой заднице, получилось вполне себе неплохо. Настолько неплохо, что я нервно икнул, стёр из своей головы все воспоминания о сём зрелище (и ещё парочку каких-то левых воспоминаний, подвернувшихся под горячую руку), пригрозил расправой близнецам Воображению и Фантазии, если они посмеют кому-нибудь проболтаться о том, что видели этой ночью, и постарался идти дальше уже совершенно бездумно, дабы не нажить себе кошмаров не только во сне, но ещё и наяву. Пройдя ещё несколько шагов вперёд, я сквозь закрытые веки почувствовал, что стало гораздо светлее. Открыв глаза, я увидел расстилавшуюся передо мной припорошенную лёгким снежком долину и понял, что вышел на какую-то неизведанную ранее опушку. Несколько правее и ниже меня расстилалась спокойная и тихая гладь не замёрзшего ещё озера, напоминавшее размерами то, что я видел недавно. Над его водами покачивало ветвями статное дерево, хоть и утратившее своё одеяние, но ничуть не утратившее былого блеска. Мне даже пришла в голову мысль, что, пожалуй, безо всей этой показушной летней мишуры деревья смотрятся гораздо более естественно и величественно. Я стоял и вглядывался в представший моим глазам пейзаж, когда незримые нити внезапно со страшной силой потянули меня в сторону озерца. Я не сопротивлялся. Очень люблю моменты, когда снег уже выпал, но лёд на озёрах ещё не взялся. Люблю свободную, никем не скованную воду. Когда оставалось метров десять до воды, хватка нитей ослабла, и я смог приостановиться, наконец-то сфокусировав взгляд и любуясь нетронутым пейзажем. Пейзаж, как назло, тут же потрогали. Не знаю, как я не заметил этого раньше, но метрах в двух от дерева возвышалась тёмная, слегка раскачивающаяся фигура. В многократно отражённом снегом лунном свете я мог достаточно хорошо разглядеть её, хотя это, конечно, принесло не так уж много пользы, ибо стояла она ко мне спиной. Единственным достоверным фактом, о котором я мог говорить в тот момент, было то, что фигура была одета в платье, следовательно, меня ждёт встреча либо с девушкой, либо с трансвеститом. Я надеялся на первое. Хотя, конечно, второе тоже было бы неплохо: я их никогда не видел, было бы интересно взглянуть на экземпляр. Однако надежды на то, что это не девушка у меня почти не было, и я начал притормаживать, раздумывая, не помешаю ли я, да и вообще, ненавижу людей в такие моменты. Я тут, видите ли, в одиночестве побыть собрался, а людишки уже тут как тут, повыпозли из своих щелей, всем что-то от меня нужно! Почуяв приближение Тёмного Аллена ("Милый, я же и так всегда с тобой", - игриво отозвался Здрасл), я совсем уже было решился шмыгнуть обратно в лес, как вдруг, вглядываясь в силуэт на берегу, дабы схаваться, если он обернётся, я заметил нечто странное: по подолу хорошо освещённого бликами белого, судя по всему, платья, разошлась паутина трещин, выглядевшая точь-в-точь как сколы на могильной плите. Я такое уже определённо видел. И даже, что со мной в последнее время не так часто случается, помню, где. Глубоко вздохнув, я решительным шагом направился к девушке. Надо же поблагодарить её за то, что она вот уже вторую ночь подряд спасает меня от нелепых барахтаний на кровати в надежде укрыться от липкой, заползающей в нос и в рот тьмы. Девушка не обернулась на звук моих шагов, хоть и явно слышала их, потому что приветственно улыбнулась, продолжая, впрочем, задумчиво сверлить взглядом зеленоватую водную гладь. Я тоже улыбнулся, зная, что на периферии она заметила это, и повернулся к озеру, вглядываясь поверх него куда-то вдаль, за горизонт. Боковым зрением я заметил рядом какое-то движение. Обернувшись, я успел заметить, как с лица девушки исчезают остатки маски. Она расслабилась и улыбнулась, глядя мне в глаза. - Ну, здравствуйте, Аллен Уолкер, - Ино присела в шутливом реверансе. - Вы не представляете себе, как я счастлив, что могу снова видеть Вас так скоро после нашей разлуки! - И о том, что это - истинная правда, ей знать вовсе не обязательно. - Хотя пока Вас не было рядом, мне казалось, что секунды тянутся медленнее столетий! - Я поклонился, из-под свесившихся на лицо волос наблюдая за её дальнейшими действиями. Девушка залилась звонким смехом. Я слегка испугался, что у неё истерика, но обошлось, слава богам. - Ха, не думала, что ещё увижу тебя! - Да уж, я тоже не особенно надеялся на встречу. - Ну, после того, что ты видел вчера, любой бы особенно надеялся бы никогда меня больше не видеть. Хотя, вообще-то, - девушка забавно сморщилась. - Меня никогда особо не хотели видеть. - Я подумал, что она сейчас расплачется. Вид у неё и правда стал достаточно грустным. Но тут она как будто пришла в себя и радостно улыбнулась. - Вот я и выколупывала им глазки! Это прозвучало из её уст настолько мило, что я даже не удосужился спросить, кто такие эти загадочные "им". В надежде не нарваться на ещё какие-нибудь до боли приятные подробности о своей новой знакомой, я стал искать что-нибудь, что могло бы отвлечь и её и меня от мыслей о прошлом. И тут появился он. Я уже успел позабыть о нём, потому что он давно не проявлял себя, но теперь мне придётся заплатить за свою беспечность. Я убегал от него, но он неизменно находил меня везде, куда бы я ни подался и чьей защиты бы ни попросил. Он был беспощаден, он настигал свою жертву и хлестал её психику вновь и вновь, раскалив докрасна свои железные плети... - З-здесь п-пахнет л-лот-тосам-ми, - проскрипел я, заикаясь и пристукивая зубами на каждой согласной, а на каждой гласной подвывая. - А, да, - Ино оживилась, оторвавшись от созерцания своих ладоней, в которых она, видимо, представляла глазные яблоки своих недругов. - Это от меня. Я отшатнулся. Странно, что я не заметил этого раньше: одной рукой девушка придерживала лежавший на локте другой её руки огромный букет большущих (каждый размером с летающую тарелку. И нет, я сейчас не про фрисби) ядовито-розовых цветов, среди которых ярко выделялся покачивавшийся в центре цветочного моря громадный даже по сравнению со своими коллегами белый лотос, так хлопавший своими лопастями (нет, это вряд ли были лепестки), что я серьёзно испугался этого порождения ядерного хаоса, представив, как оно медленно и методично заглатывает мою тушку (не прожёвывая, а оттого ещё более мучительно). - Т-так, с-спокойно и без-з рез-зких д-движений оп-пусти своё-о оруж-жие массового п-поражения н-на з-земл-лю... - Я постарался говорить тихо и успокаивающе, включив на полную весь имевшийся в моих голосовых связках дар убеждения. - А? Ты чего? - Ино удивлённо моргнула. - Того, - огрызнулся я. - Избавься от этой дряни! Или от меня. Но лучше от дряни. - Надо же, - огорчилась девушка, переводя недоумённый взгляд с букета на меня и обратно, явно решая, кто для неё дороже. Ко мне внезапно пришла параноидальная мысль о том, что Ино на самом деле латентный лотос. - Просто от тебя ими пахло в прошлый раз, - Ино загадочно улыбнулась, кажется, припомнив что-то весёлое. Этот оскал я знал прекрасно: частенько видел в зеркале, когда готовился преподнести собеседнику какой-нибудь компрометирующий фактец из его жизни. Однако, к моему облегчению, лёгкая задумчивая улыбка вновь заняла своё место на лице девушки. - Вот я и решила, что они тебе нравятся. В последний раз проведя рукой по лепесткам, она не глядя отправила их в недолгий полёт, и через миг я уже наблюдал, как в покачивающиеся на воде лёгкие, пронизанные прожилками чашечки льётся бледный свет, до краёв заполняя их сиянием звёзд. И тут, глядя на это спокойное озеро и на плавающие по его поверхности, подчиняющиеся каждому дуновению ветра лотосы, я понял, что этому пассивному спокойствию я предпочитаю бурю. Зеркальная, ничем не волнуемая поверхность воды больше не привлекала меня. В моём мозгу всплыл захватывающий образ бурной, несдержанной горной реки, чьи воды неподвластны капризам погоды, чьё стремительное течение может придать ускорение для взлёта в небеса, а может закрутить в своём водовороте и разбить о скалы, стоит только настроению лишь чуть-чуть измениться... Картинка с рекой побледнела и выцвела, однако изображение, вышедшее теперь на передний план, всё чётче и чётче проступавшее у меня перед глазами, демонстрировало просто образец дикости и несдержанности. Новая программа National Geographic (TM): "Хищники в своей природной среде обитания. Спецвыпуск. Что будет, если очень сильно разозлить представителя семейства Кандовых", вне всяких сомнений, побила бы все рекорды. Особенно в номинации на премию Дарвина. Откупорив глаза, я понял, что уже утро. А ещё я понял, что у меня де жа вю. А ещё - что в лазарете кровати мягче... А ещё - что Канде не стоит нависать надо мной с таким лицом. Я же Крайнюю Грань только из вежливости не выпустил! Или то была лень?.. А, неважно, для меня это одно и то же. Я вежливо (или лениво?) улыбнулся мечнику. Мечник сузил глаза. *Следующий диалог состоял из одних только звёздочек со стороны Канды. Со стороны меня любимого шли односложные ответы и считавшаяся исчерпывающей виноватая улыбка.* После того, как дикий и несдержанный покинул обитель хворых и немощных, а явно злившаяся на меня Лина выбила несущую стену (слава богам, лазарет находится в четырёхэтажной пристройке, иначе на нас могло свалиться всё, не хилой такой высоты, здание Ордена), мне наконец удалось вытянуть из единственного адекватного человека в округе (коим оказался Лави, что, собственно, показатель), что же случилось. Когда я ушёл вчера вечером, Канда что-то тоже заёрзал и тихо свалил в неизвестном направлении, пока все отвернулись. Через пару минут, впрочем, он вернулся обратно, и вот это не заметить было уже абсолютно невозможно. Аура Убийцы (TM) была такой, что обпившийся кофе Комуи взвыл что-то про землетрясение и свалил куда-то в поля. А Лави с Линали, как самые храбрые (чатать: как самые крайние) пошли узнать, что же там такое приключилось. Они встретили тащившегося через холл Канду, у которого на плечах, словно мешок с мукой болтался я. Кое-как они вытянули из него, что он пошёл за мной ("совершенно случайно" - после интонации нашего лавового кролика сомнений в истиности сих кавычек не остаётся) и узрел, как я, закрыв глаза и психически нездорово улыбнувшись, сиганул с разбегу в дерево. Там он меня и подобрал. Друзья выслушали всю эту душераздирающую историю со слезами на глазах (и мстительной радостью в душе). А потом, еле выдрав мою бессознательную тушку из когтистых лапок озверевавшего на глазах самурая, притащили нас обоих в лазарет. - Если это было ещё ночью, почему вы меня не разбудили? - я не знаю, зачем мне нужно было об этом знать, но в моей голове вопрос прозвучал куда менее глупо. - Ну, ты так сладко спал... - мечтательно закатил глаза рыжий. - Не ври тут, я его всю ночь добудиться пытался!!! - Лави, было решивший, что это кара божия, стремительным домкратом свалил под кровать, застряв там на половине пути и активно дрыгая ножками. Поняв, что это Канда отобрал у Комуи громкоговоритель, рыжий всхлипнул, почтив таким образом светлую память смотрителя, и стал дрыгать длинными кроличьими ногами с удвоенной силой. Поумилявшись сей картине, я пошевелился, намереваясь слезть с кровати, однако не тут-то было. Я вскрикнул. Громкоговоритель ответил мне самодовольным хмыканьем. Скривившись, я выполз из-под одеяла и прилёг передохнуть перед следующим рывком. Пришлось отметить, что скакали по мне действительно долго и с системой, судя по количеству синяков. Я скрипнул зубами. Жеребец, блин! Убью скотину! Морально изничтожу! Предвкушая расправу над любимым и дорогим всем сердцам Чёрного Ордена самураем, я отправился выписываться из больницы, улыбаясь и кривясь одновременно. И да, думаю, мне разрешили покинуть лазарет именно и исключительно благодаря моей совершенно дикой физиономии. 888 Через несколько дней я совершенно пришёл в норму. Синяки от кое-чьих копыт, правда, остались (не так ли, Канда?). Но недосып совершенно прошёл. Каждый раз, засыпая в этом мире, я попадал в другой, казавшийся нереальным, но тоже очень родным, приветливым и знакомым. Ино уже ждала меня, и мы ходили на прогулки, разговаривая о прошлом и будущем, о еде и погоде, о насущных проблемах и просто о том, как прошёл день. Каждый раз я оказывался в новом месте, в основном - в окрестностях всё той же долины (хотя я совершенно не мог понять, в какой стороне находилась пещера, в которой мы познакомились). Готов поклясться, что один раз я даже видел вдалеке здание Чёрного Ордена. Эти прогулки были поистине великолепны. Я мог выговориться, вдоволь пожаловаться на невзгоды и тяготы жизни соседа Канды (хотя, на самом-то деле, жаловаться Ино было немного совестно. думаю, причина понятна), рассказать про все мои надежды и мечты, точно зная, что никто больше об этом не услышит, и просто оторваться на полную катушку, попугать коров, побродить по ковру из овец и оторвать новой подруге руку в попытке удержать её от катания на лошади (очень уж боялся, что она рассыпется). Ино взамен тоже делилась со мной своими переживаниями и чувствами, хотя и не распространялась о себе слишком много, предпочитая слушать меня. Узнав её поближе, я понял, что она весёлая и бесшабашная, ехидная и озорная, что давать ей возможность тебя дразнить или шантажировать определённо не стоит, а злить так и подавно, однако стоит ей вспомнить о своём прошлом, она замолкает, и вся её весёлость сходит на нет, уступая место какой-то грустной задумчивости. Несколько раз я ловил на себе её взгляд, напоминавший задумчивый взор мясника - она как будто мысленно расчленяла меня, отбирая самые сочные куски. Но стоило мне дрожащим голосом окликнуть её, как вновь окрестности озарялись её немного безумной, никогда, даже в самые тяжёлые моменты ностальгии, не наигранной улыбкой, и она с дикой скоростью (~ 1.000.000 слов в минуту) выкладывала мне очередной, совершенно безумный план, совершено невозможный к воплощению, и мы смеялись, падая в траву и глядя в стремительно темнеющее небо... Да уж. Как там говорят? Хорошенького понемножку? Убейтесь те, кто придумал этот правило! Но, если бы всё и дальше шло хорошо, Вы бы не стали читать эту рукопись, а я бы - её писать, так что продолжаем. Наконец наступил день, когда мне стало настолько хорошо от общения с друзьями, как реальными, так и воображаемыми, я настолько хорошо выспался и разомлел, что решился на немалый риск. Прямо с утра, собравшись с духом и сосредоточенно подышав на дверную ручку, я решительным шагом направился в место, которого так долго избегал, а именно - в столовую. Вскоре должно было наступить Рождество, и по всему Ордену вместо запаха тухлого обеда, который в последнее время частенько стоял у нас в коридорах, по помещениям разносился аромат праздника. Столовая, как и другие места общего пользования (да-да, туалеты тоже. Почему всех это интересует?!), была украшена в лучших традициях кладбища Комуринов: повсюду сверкали нанизанные на ленточки гайки, шурупы с привязанными сверху бантиками входили в состав импровизированных колокольчиков, а над входом висели три оторванных металлических головы с торчащими из шей проводами и нахлобученными сверху Санта Клаусовскими шапками. Люди тоже как-то оживились, хотя некоторые выглядели очень задумчивыми, например, Миранда, которая, видимо, в честь праздника, стала нечаянно рушить всё, до чего только конечности достанут, с удвоенным усердием. Я сидел в столовой рядом с Лави, Линали о чём-то весело щебетала, расположившись напротив меня. Канда, оказавшийся рядом с ней (видимо, по чистой случайности), злобно наматывал на уши лапшу из тарелки, дабы упростить Лине жизнь и, по совместительству, заткнуть уши. Все ели. Я ковырялся в тарелке. Оглядевшись, я не заметил на лицах окружающих гримас отвращения и признаков рвотных позывов, что вдохновляло, но заставить себя попробовать сию стряпню было всё равно тяжеловато. Смирившись со своей тяжёлой долей, я зажмурился, заткнул нос (в котором, к слову сказать, до сих пор обитал призрак лотоса) разом засунул в рот половину яичницы. На глазах у меня выступили слёзы, однако я, вспомнив Тактику Белого Лотоса (TM), с удвоенной силой завращал лопастями и смог-таки спроглотить сей непомерно огромный кус, совершенно отвратительный на вкус. Да, столовчатая еда определённо становится всё хуже и хуже. Сначала была просто странной. Потом неприятной. Теперь же она поистине отвратительна! И как только другие не замечают?! Ладно, Лави и Линали, но остальные-то?.. Я огляделся по сторонам. Канда продолжал нежно укутывать голову спагетти. За соседним столом разговаривали, но не ели. Чуть дальше играли в покер (так-так), => не до еды. За дальними столиками затеяли бой, боеприпасами в котором выступали пищевые продукты. Всё ясно. Снисходительно улыбнувшись, я поднялся и пошёл прочь из столовой с намерением никогда сюда не вернуться, даже не трудясь придумывать оправдание своему уходу для слишком занятых друг другом друзей. Выйдя в светлый и полный болтающегося без дела по случаю каникул на "Заводе по производству акум дядюшки Граффи" (ежегодные зимние каникулы, включающие в себя период Рождественских и новогодних празднований, во время которых сворачивается всякая деятельность по производству акум и захвату мира, и Нои могут, свободно себя чувствуя, бухать в компании экзорцистов, и наоборот: Кросс может без зазрений и-так-не-существующей совести (это её позывной в командном штабе Чёрного Ордена) придти к Графу домой и вылакать всё заботливо припасённое Тикки бухло (правда, это оружие массового поражения мы оставляем для крайних случаев - жалко изысканного Ноя. Да и выводить его потом из депрессии нам предложат)) народа, я побрёл в свою комнату, надеясь по пути наткнуться на кого-нибудь из знакомых и завязать длительную и абсолютно бессмысленную беседу и находясь, в общем, несмотря на завтрак, в достаточно благостном расположении духа. *До поры, до времени, дружок, до поры, до времени... - Ты что, издеваешься над своим персонажем? - *Ох, как глаза-то подозрительно сузил, а!* Н-нет. А ты у нас что теперь, Святая Инквизиция? Что, спички кончились, теперь за дело берётся старый добрый культировочной инструмент - коса, да?.. Ну, конечно, твой Муген круче какой-то там косы! Коса только Дьявола умеет призывать, а твоя катана - адских креветок. Разница налицо!.. **Ну, вот что я опять плохого сказал-то?.. - сказал он, сидя на сосне. Хех.** * Зазевавшись, я, как всегда, не заметил перед собой расставленную, словно капкан, стремянку, и снёс препятствие нафиг, не оставив никаких следов её там пребывания кроме, разве что, висевшего на торчавшем из потолка крюке Крори, оравшего дурным голосом. Без энтузиазма извинившись и водрузив Крори обратно на стремянку, я кое-как успокоил бедного-несчастного вампира и, поняв, что с ним в таком состоянии разговаривать, конечно, бессмысленно, но никакого удовольствия не доставит, я уже собрался было тихенько свалить, напоследок похлопав перепуганного беднягу по плечу, но вот тут-то и начался самый п...пекарь. Самое интересное, в общем, началось. Когда я уже почти осуществил свой план, миновав Крори и хлопнув его по плечу, я заметил, что рука, которой я до него дотронулся, стала какой-то мокрой и липкой. Запах лотосов из моих ноздрей мгновенно улетучился, уступив место сладковато-терпкому аромату, совершенно точно знакомому. Недоумённо глянув на свою руку, я перевёл взгляд на повернувшегося ко мне лицом Крори. И остолбенел. С вампира мерно стекала на пол какая-то жидкость грязно-жёлтого цвета, шедшая откуда-то изнутри, пропитывавшая его форму, нарушавшая внезапно воцарившуюся у меня в ушах гулкую тишину мерным "кап, кап". Я перевёл дрожащий взгляд с пузырящейся жижи на полу на друга, собираясь спросить, что происходит, но увиденное наглухо заткнуло мне рот, причём скорее всего надолго. Лицо Крори оплывало. Глазные яблоки его закатились, на месте глаз появились чёрные дыры, из которых начало медленно сочиться нечто, смахивавшее по консистенции на нефть, а на вид - на потёкшую тушь близнецов ДжасДеби. Лицо вампира начало вытягиваться, в целом напоминая лицо призрака в малобюджетном фильме. Видеть же такое наяву было немыслимо кошмарно. Когда я понял, почему его лицо вытягивалось, мне стало ещё хуже. Вместе с чёрной и жёлтой жижей на пол оплывали также внутренности и плоть Крори, обнажая белёсые кости, почти не видные под толстым слоем покрывших их чёрных акумовских звёзд. Сделав шаг назад, я поскользнулся и чуть не упал. Вокруг моих ног заплескались кровавые ошмётки, покрытые пятнами мазута. Желтоватая жижа пахла отвратно, я отрешённо вспомнил, что трупный сок имеет такой же аромат. То, что осталось от Крори - скелет с оставшимися кое-где, ещё на соплях, но держащимися ошмётками, один из которых продолжал демонстрировать истекающий густой жижей чёрный глаз - протянул ко мне свою костлявую руку. Я отшатнулся было, но что-то притянуло меня обратно, словно резинка от йо-йо. "Такое уже было раньше", - с ужасом думал я, как будто со стороны наблюдая, как друг, как казалось, умоляюще, протягивает ко мне кости. - "В тот раз, на озере...такое же ощущение..." Я стал терять сность мыслей. На моём запястье сомкнулись холодные костяные колодки. Я замутнённым взором вглядывался в то, что осталось от лица друга, в панике пытаясь найти в нём хотя бы какие-то знакомые черты и не находя их. Я заметил в темноте за головой монстра какое-то движение. Переведя туда дрожащий взгляд, я увидел улыбающуюся одновременно мило и насмешливо Ино. Она прошла куда-то влево за спиной скелета, как бы ненароком коснувшись его оголённого в прямом смысле этого слова плеча. Игриво подмигнув мне, она стала удаляться. За ней начали оставаться мокрые грязно-жёлтые следы. Она начала распадаться на глазах, превращаясь в жуткую копию себя, растворяясь в полумраке бокового коридора. За то время, что я смотрел ей вслед, я уже полностью оказался заключён в крепкие объятия мертвеца. 888 Я ощутил, что хватка костяного монстра ослабла. Отстранившись, я с удивлением наблюдал, как скелет рассыпается, кости с грохотом падают на пол, рассыпась в крошку, впитывая в себя омерзительный состав с пола и уходя куда-то в землю. Меньше минуты ушло на то, чтобы уничтожить все следы разворачивавшейся только что на моих глазах трагедии. Ещё через минутку-другую до меня дошло, что я вот уже достаточно долгое время, примерно с начала видения, стою, вцепившись в Крори мёртвой хваткой и отказываясь его отпускать. Вокруг стояли люди, глаза которых по форме и размеру напоминали теннисные мячи. Одна особо впечатлительная барышня хлопнулась в обморок. "Неужели я и вправду так дико выгляжу?" - отрешённо подумал я и решил, что таки да. Выгляжу. На другом конце коридора подоспевшие Лави, Линали и похожий на итальянскую мумию Канда расталкивали зевак, пытаясь выведать, что происходит, а разъярённая Лина ещё и явно горела неистовым желанием узнать, какого, собственно, хера, я снова нахожусь в центре внимания и что же я опять натворил. В последний раз всхлипнув в плечо Крори, я рванул в противоположную от неугомонных друзей сторону, ловко пробиваясь сквозь толпу. Я старался ни о чём не думать. Так было проще.