Хуже Надежды

Ария

Я вышла из прохладной кабины нашей семейной машины и с грустью почувствовала, как ноги пропитываются водой. Вся трава была мокрая от недавнего ливня. Поудобнее перехватив колючий букет, я запрокинула голову и взглянула на небо. Оно было свинцовым. У самого горизонта всё ещё загорались белые вспышки и через несколько секунд доносились трескучие удары – остатки той жуткой грозы, что застала нас в дороге. - Какой забавный климат, — раздался ясный голос, и через секунду небо загородила голова Себастьяна. Я выпрямилась и с удовольствием тряхнула волосами, радуясь тому, как они щекочут открытую спину: - Всю мою жизнь погода была именно такой. Ты ещё нашей зимы не видел! Вот на это стоит посмотреть, — рассмеялась я. И тут же осеклась, вспомнив, где мы находимся. Тукумское кладбище. Спокойное, и до странного тихое место. Войди в него – и тебя словно отрезает от остального мира. На уши будто толстая подушка накладывается, и ты не слышишь ни шума подъезжающих машин, ни людских перешептываний. Гравий под ногами не шебуршит, листва на деревьях не шевелится. Даже птицы не поют. Поистине это царство мертвых. Внимательно посмотрев по сторонам, мы с Себастьяном перешли дорогу и начали восхождение на крутую гору. К мокрым ногам почти мгновенно прилип мелкий рыжеватый песок, а к подошвам босоножек – опавшие листья. Из-за высокой влажности и не менее высокой температуры, каждый шаг и вздох давались с огромным трудом. Через пять минут мне начало казаться, что мои легкие полностью состоят из воды. Длинные стебли роз в размокшем бумажном пакете медленно выскальзывали из рук, и острые шипы царапали кожу. Я попыталась переместить их, но пальцы зачерпнули пустоту. Я удивленно качнулась. - Позвольте мне, — мягко произнес Себастьян, и в его руках я увидела мой букет, — Вам будет удобнее. - Спасибо, — слабо улыбнулась я и продолжила подниматься. Вскоре мы, наконец, дошли до нужного места, и я смогла перевести дух. Переступив через трухлявый пень, я встала на маленькую каменную плитку и не смогла сдержать вздоха. Здесь было всё так же. Старый дуб наклонялся прямо над могилами, и его густые зеленые ветки создавали над головой подобие живого купола. В ясный день сквозь щели между листьями на землю падали солнечные лучи, и тогда казалось, будто ты стоишь в золотой клетке. Но сегодня солнца не было, и с листьев скатывались одни лишь дождевые капли. Они падали на гладко отшлифованные могильные плиты и собирались в небольшие лужицы. - Ну, вот я и пришла, — просто сообщила я. Говорить что-либо ещё просто не хотелось. Они и так всё поймут. — Регина и Ивар Лиепа, — прочитал Себастьян надпись на надгробии, — Ваши дедушка и бабушка? - Да. - Почему они похоронены так далеко от Риги? - Они в Тукумсе родились, познакомились и прожили большую часть жизни, — ответила я, вытирая лужицы воды с плиты, — Думаю, им хотелось бы лежать именно здесь. Он негромко вздохнул, и, отложив букет в сторону, присоединился ко мне. Вдвоем мы очистили надгробие от прилипших к нему листьев, вырвали сорняки, пробившихся сквозь гальку, и зажгли две свечи. Хотя Себастьян успел сделать раза в три больше, чем я. Затем он вынул розы из мокрой бумажной упаковки и дал мне. Я разделила их на два равных букета по шесть цветков в каждом. - Вот, это тебе, дедушка, — сказала я, раскладывая алые цветы полукругом, — Не обижайся, что меня так долго не было. Краем глаза я ощущала упорный взгляд Себастьяна, и мне становилось неловко. Когда я приезжала сюда с родителями, мы всегда общались с бабушкой и дедушкой. Каждый по очереди подходил к надгробию и выговаривал то, что лежало у него на душе – проблемы, радости, горести и приятные события. Остальные в это время стояли в стороне. Это не казалось мне чем-то странным. Да, их тела мертвы. Но души-то живы! Но с Себастьяном всё было иначе. На его лице я видела неподдельное сочувствие и понимание, настолько неподдельное, что я могла поклясться, что в глубине своей души он смеётся надо мной, хохочет во всю силу легких! И пятна румянца против воли выступали на щеках. - А это тебе, бабушка. Будь вы сейчас живы, всё было бы проще, — тоскливо прошептала я, распрямляя лепестки. - Да, возможно вам не пришлось бы прибегать к таким отчаянным способам, — сказал Себастьян. Издевается надо мной? Я быстро обернулась. Он с невинным видом нюхал оставшуюся в его руках розу. - Возможно, — холодно ответила я и протянула открытую ладонь. Себастьян с почтительной улыбкой вложил в неё королеву цветов. Я устроила розу у подножия надгробия и отошла на пару шагов, оценивая результат. Красиво. Жаль, что всё завянет уже завтра. - Не знаю, когда я приеду в следующий раз. Очень, очень многое изменилось, — сказала я, обращаюсь к черному надгробному камню. Пальцы нервно мяли ткань платья, — Но вы не волнуйтесь, я не сдамся. Я их найду. Мы их найдем. Затем я развернулась, и быстрым шагом вышла на дорогу: - Пойдем, Себастьян. Больше нам здесь делать нечего. - Да, госпожа, — последовал ответ. Мне было грустно. Я не чувствовала у себя в груди прежней теплоты, которая всегда появлялась, когда я приходила на кладбище. Не было той нежности и тоскливой горечи. А мне так хотелось, чтобы были…

***

Когда я садилась в машину, на голые руки упали две большие капли. - Кажется, опять будет гроза, — заметил Себастьян. - Веди машину аккуратнее, — предупредила я, отряхивая ноги. Себастьян снисходительно усмехнулся. Ну конечно, он всё делает просто идеально. Я могла и не напоминать. До Риги нужно было ехать ещё около часа с половиной. Не зная, чем занять себя, я стала считать сосны. Но так как сосны в Латвии растут на каждом шагу, я быстро сбилась. - Расскажи мне что-нибудь, Себастьян, — тоскливо попросила я, касаясь холодного стекла пальцами. С другой стороны по нему почти горизонтально текли длинные струи. Дворники работали, не переставая ни на секунду. Быстрыми, равномерными движениями, они раскидывали воду по обе стороны стекла. По крыше вовсю барабанило. - Что именно? – уточнил демон. - Что угодно. - Жили-были дед да баба, и была у них курочка Ряба, — пресерьезно начал Себастьян известную сказку, — Снесла курочка яичко… Я в изумлении уставилась на него: - Что ты рассказываешь?! - Сказку. - Но я об этом не просила! – возмутилась я. - Вы же сами сказали – всё, что угодно, — резонно возразил Себастьян. Я закатила глаза. Что ж, это был хороший урок. Больше не повторится. - Ладно. Тогда расскажи мне о… демонах, — неожиданно даже для самой себя попросила я. Желание знать о таких, как мой опекун уже давно сидело во мне, но спрашивать я не решалась. Себастьян чуть приподнял тонкие брови: - О демонах? Хорошо. Мы – низшие духи. Я удивилась. Низшие? Себастьян – низший? В это верилось с трудом. А если ты при этом ещё и смотрел на его изящный профиль, то не верилось вовсе. - Мы питаемся человеческими душами, чтобы стать сильнее. Это цель всей нашей жизни, наше любимое занятие. Наша страсть, наше проклятие, — с непонятными мне эмоциями на лице произнес Себастьян. Казалось, его это веселит и огорчает в одно и то же время. Но веселит всё же больше. - А вас много? – поинтересовалась я. Мне вдруг стало очень любопытно, хватит ли на всех демонов душ. Или кто-то точно умрет от голода. - Меньше, чем людей. - И все такие, как ты? - Такие, как я? – чуть наклонил голову ко мне Себастьян. Я смутилась. - Ну… Вы… Все заключаете контракты? - Ах, это, — демон, кажется, был разочарован. Интересно, что именно он ожидал от меня услышать? - Нет, существует довольно много способов заполучить души. Каждый выбирает, что ему больше нравится. Меня страшно, прямо до легкой боли в животе подмывало спросить у Себастьяна, какие именно способы существуют. Однако потом мне пришло в голову, что вряд ли это что-то привлекательное. А разочаровываться в этом демоне мне не хотелось. Зато из глубин памяти всплыл другой вопрос: - И вы… — меня охватила робость, — Вы живете в Аду? Себастьян внимательно всмотрелся мне в лицо. Что он там искал? Наконец на его бледных губах возникла улыбка: - Именно там. Я откинулась на сиденье. Мне стало страшно. Преисподняя всё-таки существует. И после смерти я туда попаду. Вечно буду гореть в огне, и терзаться запоздалым раскаянием. Но внезапно вспомнилось ещё кое-что. Если есть демоны, то… - Ангелы, Себастьян! Они существуют? На его лице показалась мимолетная гримаса отвращения: - Да. - Ты их видел? - Да. - И какие они? – продолжала спрашивать я, немного сердитая его немногословными ответами. Демон усмехнулся: - Забавные. - Как это понять? – немного оскорбилась я за ангелов. - Не мужчины и не женщины, не молодые и не старые… Не злые, но даже и не добрые… — насмешливо отвечал Себастьян, — Так… - Ты тоже когда-то был ангелом? — задала я вопрос, который щекотал моё воображение уже довольно долгое время. Восстание Люцифера против Бога, ссылка в Ад… Разумеется, мне было интересно. Себастьян явно оскорбился: - Никогда, — с гордостью отрезал он. Отвращение. Значит вот, что он испытывает к созданиям Света. Я рассеянно начала накручивать кончики волос на палец. Ещё одна моя глупая привычка. Незнакомые люди часто принимают её за заигрывание. - Могу я спросить, с чего вы стали интересоваться мне подобными? – лукаво улыбаясь, спросил у меня Себастьян после паузы в пять минут. Я вздрогнула: - Ну, нужно ведь знать, с кем имеешь дело? - Но вы же не боитесь меня? – улыбку Себастьяна иначе как оскалом нельзя было назвать. - Нет, — солгала я, — Ни капли. Конечно, я его боюсь. Боюсь до боли в животе, как ещё никого не боялась в своей жизни. Когда мы соприкасаемся – меня будто током бьёт. И говорит он так, словно хочет убаюкать, загипнотизировать. А самое страшное – сопротивляться не хочется.

***

Тем же вечером, выходя из наполненной паром ванной, я заметила, что Себастьян задумчиво держит в руках книгу, которую я недавно читала. Это был «Лирический дневник Шопена», написанный Изабеллой Хитрик. Я уже года четыре читаю исключительно биографическую литературу. - Я оставила её в кабинете? – спросила я, круговыми движениями вытирая волосы. Себастьян медленно повернул ко мне голову: - Да, на столе. Интересуетесь Шопеном, госпожа? - И Бахом, и Бетховеном, и Гайдном… — устало перечислила я, — Всеми музыкантами. - Я был лично знаком с господином Людвигом ван Бетховеном, — сказал внезапно Себастьян, а затем бросил на меня испытующий взгляд. Я замерла с полотенцем в руках: - Поверить не могу! – наконец удалось выговорить мне. Этот демон был знаком даже с моим любимым композитором, — Каким он был? Себастьян усмехнулся: - Коренастый, почти атлетического телосложения. Медно-красная кожа, обезображенное оспой лицо… Огромный рот, и крепкие зубы, которыми можно было грецкие орехи раскалывать. Что он, кстати, и делал. Но это если говорить о внешности. Я не смогла сдержать весёлой улыбки и села на родительскую кровать. - А ещё? Каким он был по характеру? – любопытство вперемешку с ребяческой радостью так и брызгало из меня. - Напористым, храбрым. Не боялся бросать обществу вызов, — сказал Себастьян, приближаясь, — И ещё он всегда был недоволен инструментами, на которых играл. Говорил, что в них не хватает гибкости. - Как ты познакомился с ним? - На одном музыкальном вечере в Вене, — пренебрежительно повел плечом демон, словно стряхивал какую-то невидимую пылинку. - И вы стали друзьями? - Ах, госпожа, — с таким видом, будто об этом и говорить глупо, вздохнул Себастьян, — За всю мою жизнь у меня было от силы два-три друга. - И всё? – удивилась я, гадая, кем были эти таинственные друзья. Наверняка какие-то мрачные рогатые демоны, целый день купающиеся в лаве. - А разве нужно больше? – возразил Себастьян, — У вас у самой не так уж много друзей, насколько я заметил. Я вздохнула и отложила полотенце в сторону. Провела кончиками пальцев по волосам, с которых капала вода. Да, он снова прав. У меня были отличные отношения с большинством человек в классе, и просто очень хорошие с остальными. Но почему-то дальше: «Привет, как ты?» наше общение не шло. - Наверное, я просто тяжело схожусь с людьми, — признала я печально. - И с нелюдьми тоже, — улыбнулся Себастьян, показывая белоснежные зубы. - С ними особенно, – невесело рассмеялась я, и с секунду поколебавшись, жестом пригласила Себастьяна сесть рядом. Нужно преодолевать барьеры, как душевные, так и физические. И всё же по телу пробежал легкий холодок, когда Себастьян опустился по правую руку от меня на бордовое покрывало. Я постаралась как можно более незаметно отодвинуться к краю кровати. - В жизни вам часто встречались люди ужасные, жестокие, однако боитесь вы почему-то того, кто будет служить вам верой и правдой до самого конца, — с насмешкой, спрятанной в уголках тонких губ, сказал Себастьян. Мне было даже нечего ответить на это. - И дело ведь не в вас, и даже не во мне, разве нет? – проницательно спросил он. Затем протянул руку, и повернул мой подбородок так, чтобы наши взгляды встретились. Какие же у него красивые глаза! Как две бездонные пропасти, они притягивали меня против воли. - Не так ли? – повторил он вопрос и чуть наклонил голову так, что черная прядь волос упала на лицо. Это помогло мне стряхнуть оцепенение. Да, он снова прав, но ответ я слышать не хочу. Не хочу, не хочу… - Всё дело в… — безжалостно продолжал Себастьян. Не хочу, не хочу, не хочу! - …в Боге. Да. Это было правдой. Я встала с кровати и нервно отошла на пару шагов. - Чем вас пугали в детстве? Геенной огненной? – насмешливо поинтересовался Себастьян, — Козлищами? А он просто отлично осведомлен о делах церкви. Ну конечно, сам же принимал в этом участие! - Меня пугали Бармалеем и Капитаном Крюком, — сердито бросила я, — А Бог здесь не при чем. - Тогда почему бы вам не перестать сторониться меня? Вы же говорите, что не боитесь кары небесной. - Я и не сторонюсь!– с отчаянием воскликнула я, — Я просто… не знаю, чего от тебя ожидать! Ты как бомба замедленного действия, к которой меня привязали! - К которой вы сами себя привязали, Госпожа, — поправил меня Себастьян и встал с кровати, — Только эта бомба никогда не причинит вам вреда. Я почувствовала себя так, словно моё сознание разделилось. Одна часть, которая больше доверяла фактам и логике, говорила: « Он тебе не опасен. Он тебе почти друг. Прекрати всё усложнять». Зато другая, совершенно хаотичная и беспокойная, кричала: «Беги от него, беги, беги, беги!». И что бежать мне в принципе некуда, и что благодаря печати Себастьян меня где угодно найдет, её совсем не волновало. - Да, и ты никогда не врешь, — устало сказала я. Себастьян тяжело вздохнул: - Знаете, госпожа, вы не совсем обычный человек. Я удивленно приподняла брови: - В каком смысле? Себастьян лениво повёл головой, подыскивая верные слова: - Есть в вас что-то от загадки с подвохом, — задумчиво проговорил он, — Вы как шкатулка с двойным дном. Мне это немного польстило. Всегда приятно, когда тебя считают необыкновенной. А когда так считает демон – то приятно вдвойне. - Но когда-нибудь я обязательно подберу ключик и ко второму дну, — улыбаясь, пообещал Себастьян. В его глазах зажглись какие-то странные, алые огни. Я моргнула, и наваждение исчезло. - Молока с мёдом? — весело спросил демон и хрустнул пальцами. Я закатила глаза и рассмеялась. Бывают такие вещи, которые почему-то нельзя вспоминать без смеха. Эта – из их числа, как бы странно это не звучало. - С превеликим удовольствием, Себастьян! Демон галантно пропустил меня вперед, и мы вместе начали спускаться по лестнице: - Порой мне кажется, что молоко с мёдом – это единственное, что может как-то растопить лёд, сковывающий дорогу к вашему сердцу, — с неуловимой насмешкой сказал Себастьян. - Нет никакого льда, — покачала я головой, — Есть только вечная память.