Хуже Надежды

Проснувшись в субботу утром, я потянулась, огляделась и поняла, что хочу обратно в свой сон. Потому что там я была морским котиком, который весело и беззаботно прыгал в волнах и ловил рыбу в компании таких же мордастеньких котиков. И он не думал о том, что впереди ещё 3 недели до каникул, что родителей нет, что на улице минус 33 и нужно сидеть дома, так как все дороги заледенели, в аэропорту отменены все рейсы, а сосульки размером со сталактит падают людям на головы. Котик вообще не думал, и именно поэтому, проснувшись, я почувствовала себя ущербной. У меня были сплошные проблемы, и самая большая проблема сейчас гремела тарелками на кухне. - Демон, — буркнула я себе под нос, стремясь добиться как можно более безразлично-презрительного звучания. - Доброе утро, госпожа, — донеслось с кухни, и я прикусила язык. У Себастьяна идеальный слух... После всех ванных процедур я спустилась на кухню в довольно печальном настроении. Снежная буря, начавшаяся ещё в четверг, и не думала прекращаться, и теперь создавалось впечатление, что ещё немного снега на подоконник – и нам не нужны будут шторы. - На завтрак смею предложить вам тирамису классический, — с галантным поклоном сообщил Себастьян и поставил передо мной тарелочку с ароматнейшим десертом, щедро посыпанным какао-порошком. - Спасибо, — немного невнятно ответила я, так как мой рот был уже занят. - Я не переборщил с коньяком? – осведомился демон после того, как от нежного сладкого остались одни воспоминания. - Да нет, кажется, — довольно улыбнулась я, чувствуя себя на подъёме, — Ты молодец, как всегда... Себастьян ослепительно улыбнулся, и я поперхнулась кофе. Где он учился так улыбаться?! - Слишком крепкий кофе? – участливо поинтересовался Себастьян, глядя на то, как я кашляю. - Ни капли, — кое-как выдохнула я, — Просто воздух попал куда-то не туда… - Прошу вас, будьте аккуратнее, — попросил демон внезапно, — Не хватало ещё, чтобы вы внезапно начали давиться воздухом. Как опекуну, мне следует пресекать подобные случаи. - Всего не предусмотришь, — напомнила я ему, отпивая кофе маленькими глоточками. - Эта фраза придумана для людей. - Ну а ты выглядишь, как человек. - А ваша одноклассница Кристина выглядит, как девушка лёгкого поведения. Но это же автоматически не делает её жрицей любви, — насмешливо изогнув тонкие брови, заметил Себастьян. - Эй, думай, что говоришь! – воскликнула я. - О, я всегда думаю перед тем, как сказать, — с блеском в глазах заверил меня демон. Я неуверенно хмыкнула и встала, чтобы отнести кружку к раковине: - Чем займёмся сегодня? – спросила я, стараясь ввести диалог в нормальное, среднестатистическое русло. Мне всё чаще казалось, что это нереально, но я старалась. - Есть множество вариантов, — незамедлительно откликнулся Себастьян, — Но прежде, чем я предложу их вам, есть нечто, требующее вашего внимания. Я замерла и повернула голову: - Что такое? – медленно спросила я, наполняясь дурными предчувствиями. Вид демона меня тоже не успокоил: в нём была спокойная сосредоточенность, которая всегда проявлялась в минуты опасности. - Пришло письмо, содержание которого меня весьма заинтересовало. Думаю, вы тоже проявите интерес. - И что это за письмо? – холодея, спросила я, — Из Финляндии? - Нет, на этот раз из Эстонии, — покачал головой Себастьян, — Но лучше взгляните. И он протянул мне клочок бумаги, который даже листом назвать нельзя было. Создавалось впечатление, что его второпях выдернули из какого-нибудь блокнота, так как под рукой больше ничего не было. Дрожащими руками я перевернула его и прочла следующие строки: «You’d better stay away from us. A. » - «Тебе лучше держаться от нас подальше. А.», — перевела я, чувствуя, как ноги слабеют, — Это угроза? - Скорее предупреждение, — подойдя ближе, сказал Себастьян. Я оглядела листок. Ничего больше. Только эти шесть слов, и витиеватая буква «А», наверное подпись. Но почему множественное число? Кто эти «мы»? Может быть это похитители? От этой мысли сердце забилось чаще. - Себастьян, почему ты распечатал конверт? – спросила я, так как раньше демон этого никогда не делал, даже если приходила такая мелочь, как счёт за электроэнергию. - Оно было адресовано мне, — спокойно пояснил демон. Я удивилась. - Госпожа, только нам двоим известно истинное положение дел в наших отношениях. Все остальные считают, что я ваш опекун, не забывайте об этом. Вероятно те, кто писал письмо, подумали, что если предупреждение получит старший по возрасту, то он прекратит поиски. Ведь главная задача любого опекуна – защитить своего подопечного. - Ты тоже считаешь, что это могли написать похитители? – обрадованно спросила я, сжимая письмо в руке. - Это кажется мне очень вероятным. - Давай рассуждать логически, — предложила я, от волнения начиная ходить по кухне взад-вперёд, — Они организовывают похищение родителей, используя дружбу папы с Судермааном. Тот приглашает родителей… - Версия несостоятельна. Судермаан что-то подозревал, — оборвал меня Себастьян. - А что если он просто играл? Притворялся, чтобы сбить с толку папу и полицию, если бы она нашла письмо! - Но тогда зачем ему наводить панику на вашего отца? Наоборот, узнав о странном поведении их общих друзей – Н., Ш., К., он стал бы подозрительнее и внимательнее. - Ладно, — недовольно поморщилась я, — Предлагаю другую цепочку событий. Судермаан действительно до чего-то догадался, что-то заметил и решил сообщить об этом отцу, дважды зашифровав письмо, потому что никто не заставит меня поверить, что в этом деле действительно замешаны какие-то дети! - Это логичнее, — серьёзно заметил Себастьян, не отводя от меня взгляда, — Продолжайте. - Судермаан что-то оставляет отцу… что-то… не знаю что. Может это могло помочь ему избежать опасности. - А похитители могли узнать, что Судермаан регулярно оставляет что-то вашему отцу в одном и том же месте. - Да! – воскликнула я, — И там они их с мамой и настигли! А затем они прознали, что Судермаан осведомлён об их деятельности! Может он собирался всё рассказать полиции! - Тогда они убирают его,— сказал Себастьян, вращая между пальцами нож для разрезания рыбы. - Да! А то, что мы там были… да, как они узнали, что это именно ты и я? – спросила я, остановившись. Это было мне совершенно непонятным. - Полагаю, за квартирой следили. А уж если вы крадёте людей, то вы хорошо изучите не только их, но и их окружение, — с прохладной улыбкой ответил Себастьян, поигрывая ножом. Я почувствовала себя неуютно. - Как думаешь, это письмо мог написать Аноним? Тот, что прислал деньги? – спросила я, перечитывая листик. - Я рассмотрел эту вероятность. Ответ «нет». У анонима абсолютно другой почерк. Вот взгляните, — и Себастьян протянул мне письмо, пришедшее в июле этого года, — Это писали два совершенно разных человека. Ни единой похожей линии. Я сверила оба листика и была вынуждена признать, что он прав. Если у Анонима почерк был чёткий, легко читаемый, с небольшим наклоном вправо, то писавший предупреждение или страшно торопился, или в детские года имел единицу по чистописанию. Буквы у него налезали одна на другую, и так и скакали по строке. - Ладно, значит можно предположить, что Аноним – хороший, а этот… не знаю, как его назвать – нет. Себастьян странно усмехнулся: - Я бы не спешил с выводами, госпожа. Вот, взгляните – это вам ничто не напоминает? И он подчеркнул матово-чёрным ногтем букву «А» в подписи. Я серьёзно задумалась, прикидывая в уме, где ещё я могла её видеть. - Ну-у-у, она загогулистая. У неё три наклонные полоски вместо одной, — наконец высказалась я, — Извини, это всё, что сейчас приходит мне в голову. Себастьян печально вздохнул, словно только что столкнулся с примером невыразимой человеческой глупости и недогадливости. - Госпожа, это же так просто. Ну вот, посмотрите, — и он преподнёс лист с письмом Анонима так, чтобы буквы «А» в подписи неизвестного недруга и в слове Аноним оказались одна над другой. И я охнула. Потому что они были одинаковыми. - Я не могу… это что… Слушай, я… — бессвязно забормотала я, переводя взгляд с одного письма на другое. Избыток чувств лишал меня возможности складно говорить. - Да, госпожа, — довольный произведённым эффектом, облачил мою мысль в слова демон, — Люди разные – а цель одна. Я тяжело упала на стул и, облокотившись руками о стол, прикрыла лицо. Мне было нехорошо. Я приняла подарок от человека, который мог быть связан с исчезновением моих родителей?! Я пользуюсь теми деньгами, которые он бросил мне, как откуп?! Чтобы я сидела тихо и молчала в тряпочку? Этого он добивался? А когда не вышло, попросил друга из Эстонии написать мне письмо с угрозой, намереваясь, таким образом, меня запутать? - Это что – всемирный заговор, о котором газеты пишут? – воскликнула я, наконец, — Я не понимаю, кому мои родители так насолили? Они же музыканты! Не политики, не бизнесмены, не воротилы шоу-бизнеса! Они же вносили красоту и изящество в мир! Они играли, пели – вот, чем они занимались! - Может они делали это слишком хорошо? – с насмешкой поинтересовался Себастьян, усаживаясь напротив меня. Я кинула на него мрачный взгляд: - Ха-ха, мистер Я-плюю-на-ваши-проблемы! Это меня так веселит! Ты просто представить себе не можешь, как мне полегчало после твоей шутки! - Приношу свои извинения, — мгновенно ответил демон и резко встал, чтобы поклониться в пояс, — Я не предполагал, что мои слова вас заденут. Это последнее, чего я мог бы желать. - А-а-а, — простонала я, — Хватит изображать из себя моего вассала! Знаешь, мы не в 16 веке, и для меня эти пять веков разницы имеют довольно большое значение. В отличие от тебя, конечно же… Себастьян молчал, с достоинством выпрямившись. Весь его облик говорил о готовности выслушивать меня столько, сколько я буду говорить. - Да сядь уже, — устало махнула я рукой, — Невозможно на тебя долго сердиться. Мне просто плохо… - Ещё рано делать какие-либо выводы, — ответил демон, словно стараясь утешить, — Всё, что мы имеем – это три письма, одна смерть и покушение на вас. Я подняла голову: - А я и забыла об этом. Псих-аквалангист. По-твоему, он тоже причастен ко всему этому? Себастьян передернул плечами, словно избегая прямого ответа: - Может – да, может – нет. Трудно сказать… Но если предположить, что причастен, то меня настораживает одно: вас убить пытались ещё в августе, а предупреждение пришло только сейчас. - Ну и что ты хочешь сказать? – подозрительно спросила я. - Просто забавная последовательность действий. - Ну, письмо же из Эстонии, — сказала я и сама расхохоталась над своей шуткой. Пожалуй, это то, что мама называла «сам себе клоун» — сам пошутил, сам и посмеялся. Или у меня окончательно сдают нервы. Но по губам Себастьяна всё же проскочила мимолётная усмешка. Я пододвинула к себе листочек с предупреждением и всмотрелась в букву «А». Пожалуй, Себастьян прав. Это очень просто. Всё то, что закрутилось вокруг меня и моей семьи – просто до невозможности. Я словно стою на пляже, и подо мной камнями выложено какое-то огромное слово. Я хожу по очертаниям букв, что-то пишу, что-то обмозговываю, но никак не могу разобраться в переплетении камней… А всё, что нужно сделать — это сменить точку обзора. - Себастьян, я что-то начинаю вспоминать, — нахмурив брови, медленно произнесла я, — Я эту букву видела. Давно. До тебя. - Где? – заинтересовался демон, наклоняясь ко мне через весь стол. Я начала водить ногтем по линиям буквы, пытаясь заставить нечёткие воспоминания пробиться сквозь толстые слои памяти. Это было сравнимо с тем, как если бы я смывала краски с картины в надежде увидеть карандашный набросок: - Что-то светлое, как песок… И чёрная «А», — неуверенно сказала я. - Какое-нибудь украшение? Картинка? Фотография? - Нет, не… картинка? Картинка… картина… изображение… — я мучительно рылась у себя в голове, пытаясь найти то, что ускользало. Почему-то вспоминались рождественские ёлки, игры в куклы, обручи, разноцветные мячи, но то, что было так необходимо, старательно пряталось в тени. - Может иллюстрация в книге? В учебнике? – продолжал подкидывать варианты Себастьян. - Стой-стой, не то. Я точно помню, что она была отдельно, эта картинка. Бежевый фон… - Стена? - Безумное предположение! – фыркнула я, — Кто станет выжигать буквы на стенах? Себастьян оскалился: - Вы сказали выжигать, госпожа? Я онемела от поражения. А затем сквозь пробитую в памяти трещину хлынула лавина воспоминаний: лето, слепящий солнечный свет на траве, дымок, деревянная дощечка, папа, выжигающий на ней витиеватый знак, и мамин голос: «Это буква «А», Ария». - Мой папа выжег эту букву на доске для разрезания овощей, когда мне было 3 года, — деревянными губами выговорила я.

***

- Она точно здесь! Я помню, мама отказалась её выбрасывать, — воскликнула я, лихорадочно перерывая стопку детских книг, в которых было больше иллюстраций, чем текста. Мы стояли в нашей кладовке, соприкасаясь спинами, так как места было крайне мало. Когда-то давно это комната предназначалась для хранения бытовой химии, пылесосов и швабр, однако позднее туда начало ссылаться всё, что было временно не нужно, или из чего я вырастала. Тут были и мои старые куклы с размалёванными алым фломастером губами, и альбомы с рисунками, и даже ужасная шерстяная юбка, в которой без труда поместились бы три девушки моих размеров – я связала её в шестом классе на уроках домоводства. - Зачем хранить старьё? – недоуменно поинтересовался Себастьян, с великими предосторожностями вытягивая из стопки книг третий том толкового словаря Даля. - С ним связаны приятные воспоминания. Жалко просто выкинуть его на помойку, – пояснила я, любовно поглаживая лысую Барби – жертву моей игры в парикмахерскую. - Но вы даже не вспоминаете об этом! Нет, скажите мне: зачем вам нужно это? – спросил Себастьян, не скрывая звучавшего в голосе презрения. Я повернулась, и увидела чёрную бутылку ликёра. - Ну и что с ним? Демон молча перевернул бутылку, и я смогла увидеть, что ликёр свернулся, как молоко, если добавить туда лимонный сок. Комки цвета каппучино липли к стеклу. - Бэ-э-э, — с отвращением потянула я, — Это папин подарок от поклонников. А он пил только мартини. Можешь выкинуть. Себастьян хмыкнул и вернулся к поискам. Я оглядела царивший передо мной беспорядок и подумала, что возможно он кое в чём прав. Наверное, половину всего этого действительно можно выкинуть. К примеру, подробную инструкцию пользования тостером, так как сам тостер сгорел ещё три года назад. Куда мама могла положить эту доску? Насколько я помню, она очень дорожила подарками, которые мы делали своими руками, а папиными подарками – вдвойне. Она никогда не отдала бы её ни подружкам, ни выкинула бы в мусорник, и именно поэтому после долгих лет службы доска оказалась здесь. Где — здесь? Я перетряхнула старые латышские книги, сплошь испещрённые пометками моего папы – он просто не мог прочесть книгу, не написав в ней чего-нибудь важного на его взгляд. Нет, доска была пусть и тонкая, но твёрдая, в книгах она никак оказаться не может. Я ощутила лёгкое прикосновение к плечу: - Госпожа, разве ваша мать не брала с собой скрипку? И разве эта скрипка сейчас не лежит в музыкальной комнате? – спросил Себастьян. Я обернулась и увидела, что демон выкопал откуда-то сундучок, в котором хранились старые вещи родителей, представлявшие для них особую ценность. Там лежали и старые письма, которые они писали друг другу от руки, и засушенные букетики цветов, и даже билеты в оперу. А в руках у Себастьяна была скрипка, вынутая из футляра, про которую я почти не вспоминала. - Это мамина запасная. У неё их было две, одинаковые. Иногда она возила на концерты их вместе, правда, в разных чемоданах, — пояснила я, бережно проводя пальцем по струнам инструмента, — Слышал бы ты, как они с папой играли дуэтом… Себастьян серьёзно осмотрел музыкальный инструмент: - Вам не кажется, что она чересчур лёгкая? – поинтересовался он, взвешивая его в руках. - Да нет, вроде бы… — пожала я плечами, — это же скрипка. - Они были застрахованы? - Конечно. Они дорогие. - Тогда зачем носить с собой две скрипки? – медленно произнёс Себастьян, но ответа не потребовал. Он словно размышлял вслух, — И этот запах… - Запах? – переспросила я, ничего не понимая. - Госпожа, вы позволите? – внезапно спросил он. - Да, конечно! – сдуру ляпнула я, не подумав о том, что собирается сделать демон. А он собирался сделать следующее: надавив ловкими пальцами на верхнюю и нижнюю деки, Себастьян сделал два-три каких-то движения, как если бы открывал замочек шкатулки, затем снова сильно сдавил скрипку так, что хрустнули обечайки, а потом выпрямился, победно улыбаясь. В руках у него остались две равные половины, ещё секунду назад составлявшие прекрасный музыкальный инструмент. - Зачем ты это сделал?! – в ужасе вскричала я, отшатываясь на стопку книг, — Ты сломал мамину скрипку!! - Госпожа, во-первых, она застрахована — успокаивающе начал демон, – а во-вторых, прошу вас, взгляните сюда… - Она застрахована от похищений и несчастных случаев, а не от того, что мой демон-опекун решил её препарировать!! – застонала я, хватаясь руками за голову. Себастьян вздохнул и сунул мне нижнюю половину под нос: - Вот, посмотрите. Я скользнула взглядом по днищу: - Вижу нижнюю деку, которую ты отломал. - А теперь? – демон поступал ногтем по углам, — Может, заметили нечто иное? - Порошок какой-то белый, — сердито ответила я, — Наверное, что-то просыпалось. Мука. Себастьян снисходительно улыбнулся и провел мизинцем по остаткам белого порошка. Поднеся его к глазам, он хорошенько рассмотрел его, понюхал, а затем отправил в рот. - Ну и что это? – раздраженно осведомилась я, будучи бесконечно злой на демона и его идиотскую выходку. - Кокаин, — ответил Себастьян. На секунду я подумала, что ослышалась. Затем решила, что Себастьян меня разыгрывает. А на третью секунду я откровенно взбесилась. - Знаешь, ты своего добился!! Решил вывести меня из себя? У тебя получилось, прими мои поздравления! Сначала это твоё «сочувствие», затем ты ломаешь скрипку моей матери, а потом ещё и начинаешь демонски остроумить! Это ведь твоя любимая фраза, да?! Демонски хороший, демонски умный, демонски привлекательный...– яростно проговорила я, — Возможно, в твоей голове всё перепуталось, но я сообщаю – первое апреля приходится на апрель! Себастьян моргнул, но больше никак не отреагировал. Меня проняло дикое раздражение: - Уйди с моей дороги! Дай выйти! Себастьян молча отодвинулся как раз на такое расстояние, чтобы я смогла пройти, извернувшись боком. Выскочив в коридор, я быстрым шагом отправилась к себе в комнату, но не сделала и трёх шагов, так как врезалась в... Ну, это было предсказуемо. - Что ещё? – устало спросила я, отодвигаясь. Моя вспышка злобы уже успела исчерпать себя, дав место обречённости. Себастьян опустился на одно колено и склонил голову так низко к полу, что я не могла рассмотреть его лица из-за свисающих прядей волос: - Госпожа, я прошу у вас прощения, — глухо произнёс он, — Я никак не мог подумать, что мои слова вызовут такую реакцию. Я переоценил вашу стойкость и выдержку. Я ждала продолжения. И не ошиблась — оно последовало. Наверное, я уже неплохо знаю Себастьяна. - Это не кокаин. Я допустил досадную ошибку. - И что же это? - Героин, — был ответ.

***

Я приложила ледяную ладонь ко лбу и страшнейшим напряжением воли загнала все мысли на задворки своего сознания. Всё слишком глупо, невероятно, но... Верить не хочу, но... Ох, забыться бы хоть на секунду! Ну почему же я не графиня из старых романов Дюма, которая падает в обморок при каждом удобном случае?! - Давай разберём ещё раз. Ты уверен, что не ошибаешься? – спросила я, с трудом заставляя губы шевелиться. - Да, — в десятый, наверное, раз повторил Себастьян, — На этот раз никакой ошибки. Меня ввело в заблуждение необычное вкусовое сочетание. Я такого ещё не пробовал. - То есть это какой-то новый вид? Или что? Да чёрт бы это всё побрал, как он там вообще оказался?! – внезапно взъярилась я. Ситуация не просто вышла из-под контроля (она изначально ему не поддавалась), на этот раз всё просто катилось кувырком в пропасть. - Взываете к чертям? – с тонкой улыбкой спросил Себастьян, — Не сердитесь, я просто хочу разрядить обстановку. То, что в скрипке вашей матери я обнаружил новую разновидность героина, ещё не означает того, что она употребляла его. Я села на подлокотник дивана и отняла руку ото лба. Она не согрелась. Я вся ледяная. Смешная реакция на ужасные новости. - А что это означает? Хорошо, может она его не употребляла. Может его употреблял отец. Я же редко их видела... Он мог делать это незаметно. Или мама могла делать это незаметно... А разве героин не вкалывают? - И вкалывают, и нюхают, и глотают... Вам всё перечислить? - Нет, спасибо... – устало ответила я, — Лучше скажи, что ты об этом думаешь. Ты умнее меня. Себастьян чуть улыбнулся, словно был польщён моими словами. Он подошёл ближе и сел передо мной по-турецки. - Ну, для начала меня очень интересует скрипка. Заметьте, у вашей матери их две. Та, что в музыкальной комнате совершенно обычна. А обнаруженная в кладовке – с секретом. Вы видели, что в верхней деке углубления? А ещё там следы от скотча. То есть... – он замолчал, ожидая моего продолжения. - Там что-то крепили? – робко предположила я. Демон расплылся в улыбке чеширского кота: - Именно. Что-то небольшое, малозаметное, лёгкое. Ну, к примеру... пара таблеток от головной боли. Или же пакетик героина. - Родители провозили наркотики через границы? В самолётах? - Я не имел чести быть знакомым с ними, госпожа, — успокаивающим тоном ответил Себастьян, — Уверен, что кроме самого очевидного варианта развития событий существуют и другие, скрытые. Вы же не можете утверждать на сто процентов. Я чуть успокоилась, услышав эти слова. Если Себастьян так не считает, то может я слишком рано начинаю делать выводы? В конце концов, я никогда не видела, чтобы они вели себя странно или непонятно – ни в детстве, ни позже. - Сильно пахнет канифолью. Очень сильно, — поморщившись, сказал Себастьян, после того, как понюхал скрипку. - Что это значит? – спросила я, так как больше не решалась игнорировать замечания демона. - У некоторых пород собак аллергия на канифоль, — ответил он, не впускаясь в подробности на эту тему, — Но давайте продолжим. Что оставлял вашему отцу Судермаан? - Наркотики? - Не факт. Остаточные следы мы обнаружили только в скрипке вашей матери, а виолончель отца вне подозрений. - Может он передавал их ей? Ах, нет, они же обычно не встречались во время своих выступлений, — оборвала себя саму я, — Мама чаще всего была здесь, со мной. Она играла в нашем латышском симфоническом оркестре. И только иногда выезжала... Около пяти раз в год, не чаще. - Значит, это было нечто другое. Не наркотики. - М-да... Хочешь услышать моё мнение? – спросила я, с силой надавливая себе на виски. - Всё, что касается вас, мне интересно и важно, — серьёзно ответил Себастьян, смотря мне в глаза. - Я знаю, что всё, что происходит – правда, но я не могу в это поверить. Эти наркотики... Скрипка... Мама, папа, я, ты... Я что, брежу? Может я подхватила лихорадку? - Лоб холодный, — констатировал Себастьян, прикоснувшись ко мне рукой. - Ах, не в этом дело... Всё так страшно, ненормально заплетено, что невозможно найти ни крупицы фактов в этом бреду! Послушай, я жила, как живут миллионы подростков по всему миру, — спрыгнув с подлокотника, заходила я по комнате, — Может я отличалась как-то – но я музыкант, а это накладывает отпечаток. У меня были родители, счастье, друзья, мечты. Потом родители исчезают. Судебные процессы. Полиция. Допросы. Рыдания, слёзы, утешения, знакомые, бесконечные звонки и надежда, надежда на то, что всё наладится. Потом крушение всего, а на развалинах – новая надежда. Ты приходишь. И после этого весь мир сходит с ума. Какой-то Аноним дарит деньги, признается в любви к моей матери. Меня пробуют утопить. Я узнаю о таинственной переписке отца с великим пианистом Судермааном. Еду в Берлин... ну, про это я вообще молчу – шинигами, книги... Всё это как из книжки Льюиса Кэрола. И только я кое-как отхожу от этих злоключений, как мне приходит записка с предупреждением, а ты находишь героин у мамы в запасной скрипке. Себастьян слушал мой монолог спокойно, без эмоций. Если бы он не говорил, что всё, что интересует меня, интересует и его, я бы подумала, что весь мир ему до лампочки. — Куда я попала, куда пропали мои родители? Мама употребляла наркотики? Отец знал? Что за повторяющаяся буква «А»? Что всё значит? И кто даст ответы на все эти вопросы? Кто может разобраться в этом? – спросила я, глядя демону в глаза, — Признавайся – мы зашли в тупик? Но он внезапно расцвёл белоснежной улыбкой: - Госпожа, у меня нет ответов. Но, возможно, вам стоит навестить того, у кого они могут быть? Меня прошило нехорошее подозрение: - Постой, ты что, утаил от меня нечто важное? - Ну, не то, чтобы утаил... Скажем так, я не хотел беспокоить вас раньше времени... – уклончиво ответил демон. Я уже не знала, что мне говорить и как себя вести. Себастьян напомнил мне довольного кота, который вертел хозяевами как хотел, делал, что хотел и поступал только так, как хотел. Наверное, всё-таки стоит быть с ним... жёстче? Как? Я боюсь к нему лишний раз прикасаться, а уж о том, чтобы строить из себя «железную леди» не может идти и речи... - Ну, так что ты там скрывал? - Вы приказали мне обыскать комнату Судермаана, а сами ушли... - Я тоже искала! - Конечно, — согласился демон, — Вы хотели найти письма, записные книжки и всё, что могло быть связано с вашими родителями. Затем вмешался мистер Сатклиф, и... - И да, да, да, я прекрасно знаю, что было дальше, — оборвала я его, так как вспоминать всё, что происходило в библиотеке Богов Смерти, у меня не было ни малейшего желания, — Лучше скажи, наконец, что ты там делал, пока меня не было? - Исполнял приказ, — просто ответил Себастьян, поднимаясь на ноги, — И нашёл это. Согласитесь, что назвать это ни письмом, ни записной книжкой никак нельзя, — и он протянул мне небольшую кипу разноцветных бумажек, на которых в вольном порядке были написаны числа. Я быстренько просмотрела их все – ровно 20 штук. - Снова книжный шифр, или это на самом деле цифры? – поинтересовалась я, возвращая бумажки демону. По его тонким губам скользнула довольная улыбка: - В яблочко, госпожа. - Снова искать книгу... – простонала я, вспоминая бессонные ночи. - Не нужно. Я уже расшифровал и перевёл. Книга вашего отца в немецком варианте идеально подошла, однако кое-какие цифры смысла не прибавляли, и я решил, что это настоящие цифры, — успокоил меня Себастьян, — Вот окончательный вариант. Я взяла из его рук сложенный дважды лист белой бумаги. Разворачивая его, я со страхом думала о том, какие же ещё страшные вещи откроются мне. Но оказалось всё не так плохо. В столбик аккуратным почерком Себастьяна были записаны 20 адресов. - Финляндия, Дания, Норвегия, Швеция, Латвия – тут мой адрес! Эстония, Литва... – перечислила я написанные в адресах страны, — Как забавно. Сколько же у него друзей по Европе. - Да, шовинизмом он не страдал, — сказал Себастьян. - Интересно, а он всем такие же подарки оставлял? – призадумалась я, — Как жаль, что его убили. Он бы многое сумел нам поведать... Ой, что я говорю! – испугалась я, — Жаль не только из-за этого, но ещё и потому, что просто жаль – он же человек! Убивать вообще нельзя... Вконец смутившись и запутавшись, я замолчала. Себастьян смотрел на меня с выражением лёгкого удивления на обычно спокойном или насмешливом лице. - Забудь, — покачала я головой, — Насколько я понимаю, ты предлагаешь нам навестить всех этих людей? Поговорить с ними? - Нет, я предлагаю навестить только одного, госпожа, — отрицательно качнул головой демон, — Это некий К. Сувисте, проживающий в Тарту, улица Л. Толстого 78-156. - А почему его? – не поняла его. - Ну, письмо с предупреждением же из Эстонии, — улыбнулся Себастьян. Секунду я размышляла над этими словами, а потом всё стало ясно. Или, по крайней мере, мне так только показалось. - К. Сувисте действительно мог выслать это письмо. Он мог быть знаком с Анонимом. А ещё они могли быть знакомы с Судермааном, и соответственно, с папой и мамой, — говорила я, чувствуя, как в груди разгорается пламя понимания всё ярче и ярче. Я задыхалась от волнения, — Не знаю, что они там не поделили, но ведь тогда всё становится так логично! Аноним и Сувисте похищают родителей, а подозревающий что-то Судермаан убеждается в том, что его опасения были небезосновательны! И он, наверное, как-то показал это им... И в ответ они его устранили. - Эта логическая цепочка мне нравится, — ухмыльнулся Себастьян, — А как вы объясните случай с аквалангистом? - Заметили, что я интересуюсь ими? Хотя тогда мы ещё не знали про переписку Судермаана с папой... Возможно, кто-то из них, наиболее нервный (думаю Сувисте), решил перестраховаться, — предположила я, быстро дыша от волнения. Но на этот раз демон ничего не сказал. На лице его появилось задумчивое выражение, словно мне не удалось его переубедить. Но я уже не могла раздумывать больше. Всё сходилось. Наконец у меня в руках оказались два конца одной верёвки. Откровенный разговор с Сувисте поможет связать их в один узел, и тогда я, наконец, узнаю всё. - Едем в Эстонию, Себастьян, — решила я, — Нужно успеть сделать всё сегодня. Демон подошёл к окну и покачал головой: - Боюсь, госпожа, все дороги покрыты коркой льда. Машина только замедлит наше передвижение, к тому же это очень небезопасно. - Аэропорт? – мгновенно предложила я, но затем вспомнила вчерашние новости, — Ох, нет, аварийное положение по всей стране... Паромом? Залив тоже замёрз... Что же делать? Ты можешь телепортировать нас? Ты же как-то сумел перенести нас из Библиотеки этих шинигами в Берлин! Я ощущала невозможность сидения дома и пассивного выжидания. Я и так слишком долго ничего не делала, слишком долго уже мои родители были в опасности. - Это возможно, но это ещё небезопаснее. С людьми такое лучше не проделывать. И я говорю это не потому, что мне лень, госпожа, — твёрдо сказал Себастьян, глядя мне в глаза. Я вздохнула, так как он угадал мои мысли, — В тот раз я довольно сильно рисковал вами. - Ну и что делать? – спросила я. Создавалось впечатление, что сами силы природы восстали, чтобы мне помешать. - Ну, я ведь могу просто отнести вас туда, — сказал Себастьян, — Я пересекал всю Англию за три часа, а с маршрутом Рига-Тарту справлюсь играючи. - Пешком? – недоверчиво спросила я. Это казалось невероятным. - Бегом, — поправил Себастьян и направился к лестнице, — Госпожа, советую надеть тёплый свитер и дополнительную пару носков. Я моргнула, а затем, прихватив с собой белый листик с адресами, бросилась к себе в комнату. Пусть это звучит невероятно, но если попасть в Тарту сегодня можно только так, придется сделать это. И всё же я мало верила в то, что демону удастся покрыть 250 километров в три часа, или даже меньше.

***

- Нам нужно алиби, — сказал Себастьян, когда одной рукой открывал примёрзшее к раме окно, а второй удерживал меня на книжном шкафу. - Поэтому мы выходим через окно? – спросила я, пряча нос от ледяного дыхания ветра под шарфом. - Именно. Соседи ничего не заметят, и будут думать, что мы пережидаем морозы в доме, как и советовал ваш мэр во вчерашней речи, — ступая ногой на заснеженный подоконник, подтвердил Себастьян. В два ловких прыжка он преодолел конёк крыши и поставил меня на относительно безопасную, пусть и покрытую льдом и пятидесятисантиметровым слоем снега поверхность. - Я сию минуту, только закрою окно, — предупредил он, соскальзывая вниз. Я огляделась. Даже в нашем спокойном районе улицы были удивительно пустыми, машины не ездили, люди отсутствовали. Только у соседнего перекрёстка медленно, но неутомимо прокладывал себе путь грейдер. Комья ещё не успевшего загрязниться снега вылетали у него из-под ковшей. Глядя на это замёрзшее царство, меня вдруг охватило неясное смятение. На душе внезапно стало горько. Странное предчувствие того, что после этой поездки уже ничто не будет как раньше, посетило меня. - Готовы? – спросил Себастьян, бесшумно возникая рядом. - Не знаю, — ответила я, с трудом отрешаясь от беспокойства, — Я ещё никогда так не путешествовала. - Всё будет в порядке. Просто дышите через нос, голову не поворачивайте, и не отпускайте меня, — с лёгкостью поднимая меня на руки, проинструктировал демон. Я почувствовала смущение, когда наши головы оказались на одном уровне, и это только прибавило мне беспокойства насчёт этой поездки. Что я буду делать, если узнаю о своих родителях нечто, что выходит за грани моей терпимости? Что я буду делать, если они окажутся не такими безгрешными, какими я их всегда считала? Что делают люди, когда ничто не может быть таким, каким оно было раньше? Может... надеются?