Последняя четверть — последняя игра

POV Пит        Лучи солнца проникают в мою комнату и озараяют её светом. Как только в комнате воцаряет яркий свет я сразу понимаю — надо вставать. Я лениво отдёргиваю тоненькое одеяло и, медленно перебирая ногами, иду в ванную комнату. Зайдя в небольшое помещение, я прошёл в душ и набрал специальные кнопки. Сначала меня облило горячей водой, что даже появился пар, но затем вода сменилась на бодряще-холодную, заставляющую, наконец, очнуться от сонного состояния.       Быстро искупавшись, умывшись и почистив зубы, я уверенным шагом направляюсь в спальню, где разрывается поставленный будильник. Я выключил его и, переодевшись в школьную, ну или не совсем школьную, одежду, пошёл вниз, не забыв захватить легкий рюкзак, при этом чувствовал запах мои любимых сырных булочек.       Зайдя на кухню, я увидел свою мать, которая, поправив свой рабочий и строгий костюм, выкладывала с протвиня моё, наверное, любимое блюдо. Я много что люблю и всё же не могу определиться. Произнеся маме короткое и еле слышное: «Привет», я сел за стол и стал есть булочки, при этом не забывая потягивать из чашки свежезаваренный и душистый кофе. Теперь давайте я расскажу немного о себе:       Я — Пит Мелларк. Мне 17 лет. Я живу в Капитолии — столице Панема. Я обычный подросток и учусь в выпускном классе. На счёт учебы я особенно не напрягаюсь, так что я, так скажем, на «середине». Блондин, хотя некоторые говорят, что у меня пепельные волосы. Голубые и выразительные глаза. Спортивное телосложение. Теперь немного о семье: Я родом из Дистрикта-12. У меня есть два старших брата. Я — совсем не желанный ребёнок в семье.       Мать избавилась бы от меня, но меня, так скажем, спас отец. С мамой и братьями мы особо не общаемся, лишь отец тот единственный человек, который меня поддерживает. В своих мыслях я называю мать «женщина, которая меня родила». Мы испытываем ненависть друг к другу, ни о какой любви, даже семейной, речи быть не может. Ну, вы же видели, лишь «Привет» и этого хватит. С братьями я совсем не общаюсь. Везёт хоть в том, что они старше меня и уже съехали с квартиры. Эмм, кстати, у нас двухъярусная квартира. Вернёмся немного назад.       Я жил и родился в Дистрикте-12. Так как моя семья содержала собственную пекарню, по меркам заработка мы были не низшими, а на средней ступени. Затем, когда отец, как-то подработав на левой стороне небольшое время, заработал хорошее количество денег. Правда я до сих пор не знаю, где и как. Но переезжать в Капитолий мы не думали. А однажды, я как-то спас внучку президента Сноу, когда они посещали наш Дистрикт и заглянули в шахты.       Президент успел выйти раньше, но вот его внучка немного припоздала и случился обвал. В это время я проходил рядом, нёс партию буханок на рынок, но увидев это, кинул поднос и помчался к месту обвала. Из-под груды метала и шлаковой пыли виднелась её белоснежная по природе, но в данный момент, окровавленная рука. На удивление, люди Сноу не могли её достать. А я смог… Не знаю как, но смог. Принеся её к машине Сноу, я передал из рук в руки эту хрупкую девочку, на вид лет семь. «Спасибо, что спасли мою внучку, — благодарил президент. — Назовите, пожалуйста, своё имя, чтобы я смог вас хоть как-то отблагодарить.» Я назвал ему своё имя и он, подозвав к себе миротворца, что-то сказал. «Я бы хотел вам и, наверняка, вашей семье предоставить жилище в Капитолии». На это я лишь сказал: «О нет. Спасибо, это такая честь, но я не могу принять такую благодарность.»       Сноу же настаивал на своём и я, лишний раз старался не смотреть в его глаза, боясь увидеть в них что-то пугающее. Голос его с каждым словом становился всё грубее и убедительнее, но я всё-таки, чтобы не разозлить Президента, хотя я это мог, согласился. Они уехал, но перед этим он сказал, что через пару дней к нам в дом заедут миротворцы и помогут с переездом. Я, совершенно, забыв, куда шёл, вернулся домой. Мать встретила меня с криком, за то, что я вернулся без денег в кармане. Отец же молчал, иногда кривясь от крика. А затем, когда я рассказал эту историю, мать стала немного меньше кричать, но всё же продолжала делать это, из-за того, что я якобы испортил хлеб, опрокинув его на шлаковую землю.       Я уже не обращал на это особого внимания и продолжал рассказывать дальше, а когда мать узнала, что мы переезжаем, скорее принудительно, успокоилась и ушла в комнату. Я не понял её реакции, но теперь начал отец… «Мы никуда не уедем, это наш дом». Я, конечно, согласен с ним, но против президента я не попру. Когда и отец, наконец, это понял, наш день по-обычному продолжился, но я всё же чувствовал, что этот день изменил кардинально нашу дальнейшую жизнь. Я помню этот день очень хорошо, будто это было вчера. Затем, как и говорил Сноу, к нам приехали миротворцы и помогли.       Мы сели на поезд и он умчал нас в Капитолий. Там нам дали несколько квартир, то бишь три. В одну переехал один брат, в другой жили мы, ну, а третья оставалась пока свободной. Можно было бы подумать, что ещё один брат переехать был должен. Да, он переехал, но не на нашу квартиру. У него, видите ли, отношения с одной богатенькой капитолийкой и они живут на её квартире. Но как мне это кажется — ненадолго. Никаких серьезных отношений до этого не было. Но по его словам «Я остепенился» ничего нельзя было гарантировать. Ну и стали мы более менее жить.       Сначала нам всё это казалось странным, то есть весь Капитолий, особенно сами капитолийцы со своими вещами и остальной дрянью, но потом мы привыкли к этому. Мы, конечно, не наряжались прям так, как они, но и потеряли ту связь с Дистриктом. Влились в из «коллектив», так скажем. Но Сноу позаботился и о моём образовании. Отправил меня учиться в школу. Очень глупо звучит, согласитесь? Но образование мне было нужно, так что пришлось.       Сейчас уже весна и вот вот экзамены, а за ними и выпускной. Осталось немного и это радует. Почти год, как мы живём в Капитолии и я уже привык ко всему этому, честно. ну, а теперь вернёмся в наше время.       Я доел булочки, допил кофе. Положив посуду в посудомойку, я обулся и закинув рюкзак на плечо, закрыв квартиру на ключ, так как родители работают, отправился в школу. Идти недолго, 10 минут, и это самому, так как я живу рядом. Я посмотрел на часы и заметил, что осталось 20 минут до начала занятий. Значит можно не спешить.

***

       Звонок уже был и я успел, так как свободно сижу на своём стуле. Сейчас у нас история. Я вообще в школу прихожу для галочки, ну или если мне скучно. Учительница Эффи Бряк, на сегодня с розовыми волосами и розовым, коротким, но пышным платьем, о чём-то опять вещала нам своим писклявым голоском. Мы её прозвали «Мисс Манера». Это всё потому что, если кто-то что-то сделал не по этикету, она обязательно скажет: «Не культурный/Не культурная!». И ещё она ведёт у нас Обществознание, хотя это и не удивительно.       Я сидел на первой парте и просто смотрел на потолок. Скучно, хоть повеситься что ли. Вдруг в дверь небольшого кабинета в золотистых тонах постучал кто-то. Эффи пропищала «Да-да» своим голоском и развернулась на сто восемьдесят градусов. Я опустил голову и вместе со всем классом стал смотреть на дверь. Она открылась и вошёл директор. Я сразу подумал, что может Катон что-то натворил, то бишь мой одноклассник, ну или Цеп, или Диадема, или кто-нибудь ещё. Но не тут-то было… За директором, Сенекой Крейном, вошла девушка, хотя я бы всё-таки назвал её девочкой.       Её руки сжимали учебник по истории, который был плотно прижат к груди. Каштановые волосы заплетены в косу. Не люблю я, когда так делают, но ей даже идёт. Её глаза сверлили пол, а сама девушка переминалась с ноги на ногу. На ней была черная обтягивающая юбка и белая блузка, в некоторых местах с каким-то рисунком. Хотя у нас в школе и свободная форма, но она вырядилась… по-парадному! Она, глубоко вдохнув, подняла голову. Я сразу заметил серые глаза, старающиеся сфокусироваться. — Эта ваша новая одноклассница, — произнёс Крейн и, посмотрев на Эффи, прикусил губу. Да что уж там! Я и так знаю, что они спят! — Красотка! — присвистнул Катон, откинувшись на спинку стула. — Катон, где твои манеры?! — вскрикнула Эффи, опираясь на учительский стол из красного дерева. — Не обижайте её! — пригрозил директор нам пальцем. У меня вырвался смешок и он, затем это, произнес: — Мелларк, что смешного? — Да так, ничего, — произнес я и, закрывая рукой рот, всё же не смог сдержать очередного смешка. — Добро пожаловать, Китнисс Эвердин! — сказал Крейн и вышел, не забыв закрыть за собой дверь. — Китнисс, садись, — Бряк сделала задумчивое лицо и иногда постукивала своими ноготками, которые, наверное, только вчера были со своей хозяйкой в салоне красоты, осмотрела класс. Как на зло, свободное место было только со мной. — За первую парту к Мелларку, — я стиснул зубы и стукнул ручкой по парте. Эффи грозно посмотрела на меня, но всё же промолчав, повернулась обратно к доске и продолжила урок. Китнисс приземлилась рядом со мной и молчала, как мышка.