i don't believe

Сиэль открывает глаза, ощущая себя не_совсем_в_своей_тарелке, если это можно так назвать. Сиэлю мокро, неуютно и немного липко — откидывая одеяло с худощавого тела, мальчик обнаруживает себя в насквозь промокшей постели. Низ живота неприятно ноет, а ноги сводит от… желания? Анальное отверстие пульсирует, истекая смазкой. Первой мыслью демона является предположение о том, что он все еще спит, однако… Щипки не помогают проснуться ото сна, а организм настойчиво напоминает о своей омежьей натуре. Сиэль — испуганный — хватается руками за голову и готовится рвать на себе волосы. Это нормально? Нормально, что бросает то в холод, то в жар, а задница требует альфу? Скорее это похоже на проявление какого-нибудь гриппа, только вот демоны гриппом не болеют. Они вообще не болеют. Просто кому-то повезло родиться омегой и ощутить все прелести бытия только после… смерти. Когда открывается дверь в комнату, мальчик готов взвыть от сносящего голову запаха альфы. Аромат кофейных зерен заполняет просторную комнату, заставляя Сиэля сильнее сжать ноги в надежде на то, что дьявольски_хороший_дворецкий быстро уйдет, сделав свои дела. Где-то в голове есть такое подозрение, что ничем хорошим это не обернется, особенно не зная, как правильнее справляться с течкой при наличии взрослого и вполне себе… способного… альфы. Себастьян втягивает носом воздух, облизываясь. Сиэль источает аромат карамельных леденцов до того, что зубы сводит от этого приторного запаха. Себастьян не просто так положил глаз именно на эту омегу. Себастьян прекрасно знает, что они друг другу судьбой предназначены. Он хочет не только глубоко запрятанную душу, но еще и девственно-непорочное тело. Только вот в течение пяти лет ему настойчиво отказывали в этих двух, так необходимых ему, моментах. Пора взять то, что принадлежит ему по праву бытности альфой. У Сиэля глаза испуганной лани — он постоянно меняет их цвет с небесно-голубого на демонически-алый, то и дело вызывает печать своего демона. У Себастьяна жжет руку — метка реагирует на позывы хозяина. Дворецкий реагирует тоже вполне. — Не хотите ли вы что-нибудь мне сказать? Хищно облизываясь, слегка ослабляя галстук, произносит слуга. Инстинкты играют куда большую роль, нежели рассудок. Конечно же, Сиэль ни за что ему этого не простит. Ну, а кого это волнует? Мальчик на кровати старается скрыться под одеялом под совершенно беззастенчивым, полным желания, взглядом дворецкого. Тот скидывает пиджак на пол, стягивает с шеи галстук и не спеша приближается к массивной кровати под балдахином. — Себастьян, убирайся, — Сиэль идет по пути наименьшего сопротивления, признавая самому себе, что вытерпеть не в состоянии. Тело все больше и больше реагирует на присутствие потенциального партнера, и это проявляется не только во внезапной эрекции или чрезмерном выделении смазки. — Извините, но не в этот раз, — качает головой мужчина, откидывая белоснежное одеяло в сторону. Сиэль спит — Себастьян знает — в одной ночной сорочке, но в этот раз на мальчике нет совершенно ничего. Пропитанная выделениями рубашка валяется на другом конце действительно огромной для Сиэля кровати. Граф сильно сводит колени и старается отползти — не потому, что не хочет, а потому что это Себастьян и это, черт возьми, ни капельки не этично. А еще это немного страшно и, в общем-то, непонятно. Но куда он может деться от того, кто во много раз сильнее и могущественнее? Сильное тело прижимает Сиэля к кровати, не давая ни малейшей возможности пошевелиться. Мальчик старается брыкаться и вырываться, но Себастьян предупреждает любые действия. Сильно сдавливая хрупкие запястья, мужчина галстуком крепко перематывает сведенные вместе руки. Так будет лучше. Хорошие омежки не должны сопротивляться. Сиэль дрожит — нет, не как осиновый лист на ветру, а скорее от логичного возбуждения. Течка и близость альфы, тем более своего(хоть мальчик и не понимает этого) делают свое дело. У Себастьяна темные, пугающие глаза. Демон проводит носом от уха до плеча, вдыхая сладкий запах, слегка кусает выпирающую косточку ключиц, оставляя свою метку. Сиэль очень и очень хрупкий, а главное — тонкий. Торчащие ребра и выпирающие тазовые кости вкупе со стоящим колом членом делают мальчика, что под давлением слуги широко разводит ноги, невероятно развратно-притягательным для альфы. Себастьян готов съесть мальчишку — он кусает того больно, часто, до крови и жалобных всхлипов, которые тонут в стонах — Сиэлю нравится боль, смешанная с наслаждением. Кровоподтеки постепенно появляются по всему мальчишескому телу — дворецкий не останавливается в своих странно-садистских ласках. Алыми пятнами расцветают на бледной коже засосы, сливаются с синими отпечатками от длинных пальцев, где демон слишком сильно сжал в своих объятиях. Сиэль выгибается и, кажется, плачет, трется бедрами о бедра Себастьяна, болезненно откликается на каждый новый недо-поцелуй. Когда демон целует в губы — омега уже сдался — у Сиэля сносит планку больше, чем полностью. Бешено впиваясь в чужие губы мальчик просит еще, отвечая на танец языка в его рту. Руки невозможно сводит, хочется свободы, однако демон не позволяет этого. Он переворачивает графа на живот, а тот, словно понимая, что от него требуется, опирается на локти и колени, приподнимает бедра, слишком соблазнительно покачивая ими. Себастьян улыбается, чувствуя тесноту в штанах. Альфа — опытный, умелый альфа, не дает ребенку то, что он хочет. Старательно держа себя в руках, Себастьян ведет языком по линии позвоночника, целует копчик. Смазка сочится из постоянно сокращающегося колечка мышц и складывается ощущение, словно в хозяина можно войти и без подготовки. Демон проводит языком по анальному отверстию, чувствует, как Сиэль внезапно сжимается, громко выдыхает в подушку. Дворецкий трахает мальчика языком — слегка разрабатывает анус. Сиэль только и делает, что стонет — так, как вряд ли стонут даже хорошие проститутки, когда от одного стона альфа уже готов кончить. Но для этого рановато. Когда Себастьян аккуратно вводит один палец — не снимая перчаток — Сиэль прогибается дугой, жалобно хнычет, хотя палец входит полностью с каким-то чавкающим, невозможно пошлым звуком. Когда к первому пальцу прибавляется второй, мальчик начинает насаживаться сам, нетерпеливо ведя тазом, требуя чего-то большего. — Ну-ну, какой вы развратный, господин. Шепчет, прикусывая ухо, дворецкий, снимая с себя рубашку и расстегивая замок на брюках. Член, грозивший порвать штаны, грозит теперь порвать омежью задницу, но, кажется, Сиэль даже этому будет рад. Приставляя головку к сфинктеру, Себастьян не успевает сориентироваться — словно ощущая, что теперь самое время, Сиэль резко подается назад, сам насаживаясь на внушительное достоинство альфы. Они оба — в унисон — громко стонут. И у демона-дворецкого вслед за хозяином сносит крышу. Он полностью входит в анальное отверстие и с каким-то остервенением, ничуть не заботясь о мальчике, начинает вдалбливаться в чужое тело. Сиэль упирается связанными руками в изголовье кровати, а стоны поглощаются подушками и смятыми простынями, пропитанными запахом самого омеги. Рука Себастьяна ложится на тонкую шею, слишком сильно сжимая ее, когда член наконец-то находит простату. Головка проходит по чувствительной точке, заставляя омегу лишь сильнее податься назад, чтобы в полной мере ощутить член партнера. Себастьян практически душит мальчика, а под пальцами вскоре расцветут фиолетовые гематомы. Дворецкого безумно заводят все эти синяки и кровоподтеки на теле своего графа, и он, быстро двигаясь, оставляет все больше и больше меток на омеге. Хлюпающие звуки кажутся Сиэлю слишком пошлыми, однако он не в состоянии прекратить этот акт совокупления лишь из-за своей стеснительности, когда организм наконец-то получает то, что хотел. Мальчик лишь тянет вторую руку мужчины к своему рту, засасывая пальцы, играясь с ними язычком, облизывая каждый из них. Когда Себастьян трахает его в зад — членом, и в рот — пальцами, граф испытывает двойное наслаждение. С очередной кровавой меткой на плече демон кончает и образуется сцепка. Сперма буквально заливает анальное отверстие Сиэля, гарантируя альфе будущее потомство. — Я надеюсь вам понравилось? — целуя начинающие синеть гематомы, произносит отдышавшийся дворецкий. Он то знает, что еще как минимум десять минут они не смогут расцепиться, а вот Сиэль же, полностью обессиленный, активно двигает бедрами, пытаясь выйти из сцепки, — Я не советую вам этого делать, иначе будет очень больно. Себастьян сжимает соски мальчика, горячо дыша тому на ухо. Сиэль сдавленно стонет, но попытки расцепиться прекращает. — Ты понимаешь, Себастьян, что это было изнасилование? Тебе не уйти от наказания. — Прошу простить, хозяин. Однако вы сами меня совратили, — Себастьян целует мальчика в затылок, вдыхая карамельный запах, — с самой нашей первой встречей, раз и навсегда. Ваше тело само звало меня. — Т-ты хочешь сказать, что так будет всегда? — До тех пор, пока я не исчезну из вашей жизни. Себастьян оставляет метки, присваивает графа себе, хотя он и так уверен, что на мальчика никто не покусится. Он уже давно пахнет самим Себастьяном, ведь каждую ночь, незамеченный, демон ставит на Сиэле новые отметины. Теперь и сам Сиэль осознает, что на какое-то время стал собственностью слишком наглого и самоуверенного альфы. Врожденное упрямство не позволяет Сиэлю признать, что он, в какой-то степени, рад этому. Сиэль когда-то давно читал в книжках, что с течкой может помочь справиться только альфа. Теперь, спустя несколько лет, граф знает цену этим словам. Себастьян аккуратно выходит из сцепки, целуя мальчика в каждую выпирающую косточку позвоночника. — Что прикажете подать на завтрак, хозяин? Себастьян зубами стягивает грязные перчатки, сверкая алым. Сиэль смущенно утыкается носом в подушку и тихо бурчит: — Принеси мне кофе.