Меларин.

В ее квартире пусто, в кухонных шкафах пусто, в душе пусто. И глаза пустые: безжизненные ледышки, которые кто-то недалекий затолкал в глазницы и, ради шутки, обрамил длинными пушистыми ресницами. Говорят, что красиво, а она только иронично ухмыляется и язвит – не любит комплементов. В ее мечтах пусто. Впрочем, как и в голове: она не любит много думать, в ее жизни все просто. И не мечтает. Совсем. Потому, что наперед знает, что случится, когда придет удача и когда тетушка Фортуна, улыбаясь, помашет ручкой на прощанье – уезжает она, видите ли. И в сердце ничего нет. Там опять ледышка. Да и она вообще вся словно изо льда: запястья хрупкие, переломятся при едином усилии, как и шея. Мечта маньяка-душителя. Или фетишиста. Ее не любят люди, не потому, что лицом не вышла или еще что. Сторонятся просто. И она их недолюбливает: тошнит в толпах, и голова кружится. А дома, вспоминая увиденные в толпе лица, ее выворачивает прямо на пол. Родители дали ей имя – Меларин. Это имя никогда ей не нравилось, для нее оно слишком странное и она слишком странная для этого имени. Дилемма. А по ночам ей всегда снились кошмары… *** -Ты очень красивая,- холодные пальцы пробежались по щеке, задержались на долю секунды и вплелись в длинные светлые волосы. -Ты мешаешь,- светловолосая девушка неуклюже дернулась от прикосновений и поспешила убрать чужую руку, чем вызвала улыбку на лице подруги. -Меларин опять занята. Меларин приходит ко мне только для того, что бы пользоваться моими книгами. Я так расстроена,- девушка наиграно вздохнула, заправила свои каштановые волосы за уши и потянулась, пытаясь достать кончиками пальцев на руках до кончиков пальцев на ногах. Не удалось. -Лея, ты мешаешь. -Хорошо-хорошо, молчу. В этой комнате часто висит абсолютная тишина, даже страницы книг переворачиваются без единого звука. Эта тишина немного угнетает, но она всегда такая уютная, что даже и не хочется, что бы она заканчивалась. В этой комнате всегда прохладно, поэтому Меларин приходит сюда в теплом свитере, похожем на большой мешок. Он так тщательно скрывает ее хрупкое тело, что совсем ничего не видно. Это удручает. -Мерли, давай жить вместе?.. Так ведь дешевле. -Нет. Ее голос всегда очень тихий. Она всегда чем-то недовольна. Ее часто тошнит. Это ведь ненормально? -Ты совсем не экономна. Деньги же когда-нибудь закончатся, а ты не работаешь… -Знаешь ведь, что я не могу работать. И хватит уже об этом, мы много раз это обсуждали. Ты же помнишь. -Да…- Лея тихо вздохнула и улыбнулась в очередной раз прибывшей тишине. Она не спешила покинуть комнату навсегда. Когда-то давно, а именно полгода назад, Меларин призналась ей в любви: и Лее и этой тишине. Это было странно немного, в общем, как и следовало ожидать. Это было удивительно, но это были просто слова, которые сделали двух людей чуть ближе друг другу, совсем чуть-чуть. Ничего больше: ни поцелуев, ни объятий. -О чем ты сейчас думаешь? Расскажи. -Ты приказываешь или просишь?- уголки обычно бледных и поджатых губ Меларин дернулись в некое подобие улыбки. -Что ж, раз так, то приказываю. -Я думаю о том, почему здесь всегда так холодно, довольна? Пожалуй, Лея была довольна просто тем, что эта бледная худышка сидит рядом на диване в своем безразмерном свитере и читает дурацкие книжки. Это казалось…счастьем?.. -Мерли, я… -Что ты? Тогда, полгода назад, Лея тоже ничего не сказала. *** Теплые слезы скатывались по щекам, срывались с подбородка и падали на чужие холодные губы. Тело пробирал озноб, хотелось зареветь в голос, размазывая по всему лицу свои слезы, упасть на колени, заламывать руки – так и было бы, если бы не несколько десятков глаз смотрящие на дрожащую от тихих всхлипов девушку с каштановыми волосами. Красные розы раздражали – они абсолютно не подходили бледной коже и светлым волосам, они бы и не подошли глазам-ледышкам, если бы те были открыты, но они уже никогда не откроются. Мертвые не поднимают своих век. Меларин умерла от какой-то странной болезни – Лея ничего в этом не понимала, эти латинские термины ей не о чем не говорили. Было важно одно: она умерла. А смерть, от чего бы она ни наступила – это просто смерть. Лея не хотела отдавать Меларин земле, не хотела, что бы на нее смотрели другие люди. Не хотела. -Мерли, я всегда тебя любила…Мерли я…- хриплый, дрожащий шепот, одно только движение губ. Но ей уже не нужны признания.