Я буду тебя держать

- Унохана-сан, что с ним? Капитан четвертого отряда покачала головой и кинула на него сочувствующий взгляд. - Трудно сказать, Куросаки-кун. Могу лишь заметить, что это как-то связано с тем, что у него внутри. Физических ран на нем нет, но его реяцу нестабильна. - Вот как... Значит, все-таки, дело в его внутреннем мире. В его душе. Но еще не поздно спасти его. Вот только он понятия не имел, что делать! Хотя думать — не его конек. Он предпочитал действовать и идти напролом. Осталось только верить в то, что он успеет вовремя. - Унохана-сан, не могли бы Вы оставить нас наедине? Унохана Рецу удивилась, но, заметив, как решительно выпрямился Куросаки, улыбнулась, попрощалась и ушла. - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Куросаки Ичиго... Падение завершилось, и Кучики приземлился на что-то мягкое, слегка пошатываясь и стараясь устоять на ногах. Оглядевшись, он не сразу узнал это место. Когда-то оно было таким красивым и цветущим, а теперь... Ну да. Его внутренний мир. Давно он здесь не был, слишком много работал и уделял внимание делам клана. Сакуры, прежде возвышавшиеся почти до небес, теперь были совсем небольшими, и лепестков на них почти не было. Мечи были глубоко загнаны в тонкие стволы деревьев. А под ногами пепел. Пепел его воспоминаний и всего хорошего, что он испытал за эту жизнь. И как до такого дошло? Внезапно его нога стала проваливаться вниз, и он поспешно отскочил. На том месте, где он только что стоял, образовалась глубокая впадина. С шумом, который хоть как-то разбавлял эту чертову тишину, деревья тоже начали уходить под землю, медленно, сантиметр за сантиметром. Все рушилось. Хотя, скорее, это была просто финальная стадия. Рушиться этот мир начал уже очень давно. И что ему было делать в такой ситуации? Сил у него не было, ноги с трудом держали. Сенбонзакуры здесь не наблюдалось, как и в его руке. Оставалось только ждать собственной смерти. «Убогий конец для главы знатного рода», - подумал он и закрыл глаза. Его уничтожила его собственная боль, которую он сдерживал так долго, чем и отравил свою душу. - Бьякуя! - Кучики услышал какой-то голос, но он был таким далеким, что даже трудно разобрать, есть ли он на самом деле, или просто он бредил перед смертью. - Бьякуя! Нет, кажется, он действительно существует. Но рокубантай-тайчо не торопился открывать глаза. Разве мог тут быть кто-то еще? Ах, ну да... Этот бестолковый любитель спасать чужие жизни... - Бьякуя! - Его обхватили сзади и крепко прижали к широкой груди. Он открыл глаза и увидел руки Ичиго, крепко держащие его и не дающие упасть на землю, усыпанную пеплом. Бьякуя ничего не говорил, да ему и сказать-то было нечего. Все его чувства или их отголоски итак были видны в этом умирающем мире. - Бьякуя... - Его повернули лицом, и он окончательно распахнул серые глаза. Ичиго смотрел с нескрываемой тревогой и, кажется, даже болью. Что он собирается делать? Хотя, ответ очевиден — бороться до конца. В этом весь Куросаки Ичиго. Бьякуя бы даже улыбнулся, если бы мог. Он давно забыл, каково это. Да и сил у него на это уже почти не осталось. Сильные руки крепко обняли его, и Куросаки наклонился к его уху. - Я знаю, почему это происходит. Позволь этому уйти из твоей души. О чем он говорит? Чему уйти? Кучики был на редкость не сообразителен, хотя, наверное, находясь на грани жизни и смерти, он даже мог простить себе такое поведение. Но все же, что хочет сказать этот мальчишка? - Кричи, - услышал он простой и, в то же время, очень странный ответ. - Что... - Губы с трудом раскрылись. - Кричи! И почему-то Бьякуя понял, что он прав. И он крикнул. Так громко, как не кричал никогда в жизни, позволяя боли, копившейся в нем годами, выходить из его души. Он кричал и кричал, а весь мир, в котором они находились, дрожал и стонал. Когда он сорвал голос, то осталось только плакать. И он плакал. И это было совсем не похоже на его слезы по погибшей жене — он плакал не тихо, а громко, навзрыд, задыхаясь в рыданиях, а сильные руки так же продолжали прижимать к телу его владельца. Кажется, его истерика длилась очень долго. Слишком долго. Но он не мог остановиться. Вся боль вышла из него, все невысказанные слова и чувства, которые он так долго сдерживал. - Вот и все... уже все, - тихий шепот рыжего риоки совсем рядом с его щекой, и он отчетливо ощутил теплое дыхание. И почему-то сразу же успокоился. Поднял глаза и посмотрел на лицо Куросаки Ичиго. Лицо его спасителя. И ему было чертовски стыдно. Показал свою сущность перед ним, ребенком, который по сравнению с ним даже меньше младенца! Но этот ребенок гораздо сильнее его самого, как оказалось, не только в бою. - И как... нам выбраться отсюда? - Он отвел взгляд. Надо перевести тему, пока остатки его гордости еще присутствовали в нем. - Думаю, скоро мы покинем это место, - ответил Куросаки и кивнул в сторону. Деревья сакуры медленно выросли, покрывшись розовыми цветками, а пепел под ногами сменился травой. Пока еще его мир только начал преображаться в свой нормальный вид. Он облегченно выдохнул. Значит, Ичиго спас его. Да, от его спасения действительно не спрячешься. Он едва заметно улыбнулся, но временный шинигами поймал эту улыбку взглядом. И наклонился к нему, совсем близко, настолько, что их носы почти соприкоснулись. - Чувства - такая сложная и, в то же время, такая простая вещь, не правда ли? - прошептал он, и его губы коснулись губ Бьякуи. Сперва совсем немного, словно спрашивая разрешения. И Кучики приоткрыл рот, дав свое согласие. И тут на него обрушилась вся сила Куросаки Ичиго, который с нескрываемой жадностью целовал его губы, как будто только и ждал этого. А может, и правда ждал? У Бьякуи перехватило дыхание, но Куросаки безошибочно угадал, когда надо прекратить, и отстранился, мимолетно облизнув кончиком языка уголок губ. Он сумасшедший. Совершенно ненормальный. Он разрушил принципы Бьякуи, сломал его слепую веру в закон, залез к нему в душу и спас его от дурацкой смерти, а теперь стоит и нагло улыбается. И злиться на него почему-то совсем не хотелось. - А вот и... - Куросаки не успел договорить. Их рывком вытянуло на поверхность, и Бьякуя бросил последний взгляд на свой мир. Что ж, кажется, скоро он снова зацветет. Веки были очень тяжелыми, но он все же открыл глаза. - А вот и ты. Рыжий мальчишка склонился над ним, опять слишком близко. Он рывком сел на кровати, руками слегка оттолкнув от себя рыжего риоку. Хватит с него эмоций за этот день. - А где Унохана-тайчо? - Тебя, правда, это сейчас волнует? - фыркнул Куросаки, в упор глядя на него. Бьякуя вздохнул. Он просто невыносим. - А что же меня должно волновать? - Только то, что теперь я рядом. И всегда буду рядом. - Боюсь, я этого не переживу... И Ичиго громко рассмеялся над его репликой. Какой же он все-таки... не подобрать слов. А Куросаки поймал его за подбородок двумя пальцами и, притянув к себе, снова поцеловал. И это было самое приятное чувство, которое испытал Кучики за последнее столетие. И он готов был вечно утопать в этом блаженстве... «А может, и не вечно», - подумал он, когда ощутил, как на его бедро легла вторая рука наглого рыжеволосого шинигами. Тут же разорвав поцелуй, он с возмущением посмотрел на Куросаки. - Извини, просто ты... очень притягательный, когда такой. Живой. - Казалось, Ичиго был очень смущен. Да Бьякуя и сам смутился от его слов. - Думаю, скоро сюда ворвутся Рукия и Ренджи. Я попросил Унохану-сан задержать их насколько это возможно, но ты же их знаешь... - Зачем? Ичиго загадочно улыбается. - Чтобы подольше побыть наедине с тобой. Интересное явление. Куросаки Ичиго, оказалось, очень романтичен. - И не пытайся сбежать. - Рыжий зачем-то нахмурился, но тут же вновь улыбнулся. - Да ты и не сможешь. И Кучики понял, что действительно не сможет. И не хочет. Он слишком крепко вцепился в эту руку и уже не отпустит ее. Никогда.