Дженни

Фотографесса лондонской газеты "Дейли Мейл" Дженни Хаффингтон получила задание сделать фоторепортаж о ПроМи, как его называли берлинцы, во главе со всемогущим министром, зловещим хромым доктором. Так, по крайней мере, величал его редактор британской газеты, Дженни же думала иначе. Дженни была очень довольна, что ей выпала возможность сделать снимки такого известного человека, а тем более выбраться за границу. Но у неё не хватало времени на достопримечательности, потому что приходилось проводить почти весь день в министерстве, собирая материал. Когда Дженни добиралась до гостиницы, она просто падала и засыпала. Странно, что сделав множество снимков сотрудников и кабинетов ПроМи и взяв почти у четверти из них интервью, самого министра она еще толком не видела. Да, её быстро представили министру в толпе других иностранных журналистов, но она не смогла поговорить с ним наедине. Наконец остался всего один день, и Дженни была даже этому рада. С одной стороны, накопилась усталость от работы. А с другой, завтра ей была обещана получасовая аудиенция с доктором для фотосессии и беседы. Уж она получит то, за чем приехала и чего хочет больше всего на свете, сказала она себе рано утром, глядя в зеркало и подкрашивая губы.

***

Секретарша доктора Геббельса провела Дженни в кабинет. Министр вышел из-за стола, припадая на правую ногу, пожал фотографессе руку, и вдруг Дженни почувствовала, что он незаметно и ловко, как фокусник, вложил ей в ладонь квадратик записки. Потом как ни в чём ни бывало, принял официальную позу: оперся о книжную полку, взгляд устремил на портрет фюрера и Дженни сделала несколько снимков, едва сдерживая смех. Очень уж невероятно было это сочетание партийного официоза с любовным флиртом. На вопросы Дженни министр тоже отвечал подчеркнуто официально, хотя интересно и остроумно. Под всегдашним дамским предлогом выйдя за дверь, Дженни развернула сложенный вдвое листок: "У черного входа Вас ждёт автомобиль с шофером. Я присоединюсь к Вам через 5 минут." Какой милый у него английский, успело подуматься Дженни. Автомобиль ждал ее с черного хода министерства пропаганды, как и обещал всемогущий министр. Вскоре на соседнее сиденье сел Юпп в своем ослепительно белом плаще. И не менее ослепительно улыбнулся. Дженни почувствовала тонкий запах его дорогого одеколона. Он лукаво смотрел на нее. "Да он же совсем молод", - невольно удивилась журналистка. Когда говорят "министр", невольно представляется некто пожилой, в бакенбардах, сюртуке, цилиндре и даже с моноклем в глазу. Ему 35 лет, а выглядит он и вовсе на 27, из-за своего невысокого роста и худобы. Нет, он стройный, поправила себя Дженни. И моложавый, держится прямо. У него тонкие пальцы и звонкий, мелодичный голос. И есть в нём что-то озорное и мальчишеское. Но не только это. Есть в нем и очарование и внутренняя сила, и какой-то притягивающий, влекущий к себе магнетизм. И Дженни почувствовала, что ее как будто сильным магнитом влечёт к этому хромому, и в общем-то некрасивому доктору. Влечет так сильно, что она не может и не хочет этому влечению противостоять. "Самый лучший способ избежать соблазна, - это предаться ему," - процитировала она про себя порочного ирландца Оскара Уайльда. - Я рад, что вы приняли мое авантюрное предложение, ф-н Хаффингтон, - между тем говорил Йозеф. - Любите риск? - Куда мы едем? - Вопросом на вопрос ответила Дженни и посмотрела в окно. - Я покажу Вам одно красивое место, Богензее, там нас никто не побеспокоит. Наконец, они приехали. Шофер молча открыл для Дженни дверь, и когда она и доктор вышли, исчез вместе с машиной. Доктор повел журналистку не к обширному бунгало у озера, а к небольшому отдельному коттеджу, спрятавшемуся за березами и соснами. Внутри уже был растоплен камин, а на столе под сияющим металлическим куполом стояло что-то аппетитно пахнущее. - Мы, немцы, очень гостеприимны, ф-н Хаффингтон, - сказал Йозеф и вдруг поцеловал её руку. - Сердечно приглашаю вас к столу. Отведать карпа по-рейнски с нашим знаменитым вином. Он ловко открыл синюю бутылку. "Schwarze Katze" отлично сочеталось с карпом и картофельными клецками. - Ведь это так похоже на то что едят лондонцы, правда? - Проговорил Йозеф. - Фиш энд тшипс, с милым немецким акцентом произнёс он. Дженни рассмеялась. - Как вы узнали, что я люблю рыбу? - Вырвалось у неё. На мясо у Дженни была аллергия, но об этом знали немногие, только родители и старший брат. Йозеф удовлетворенно улыбнулся. - У нас в министерстве свои методы. - Уклончиво сказал он. - Еще вина? - Дженни подставила бокал. - Заметьте ф-н Хаффингтон, я совсем не пытаюсь вас напоить, хотя мог бы. Или подсыпать, например, снотворное в бокал или рыбу. Я полагаюсь только на свои личные способности и просто загипнотизирую Вас взглядом. - Он устремил на нее свои внимательные, темные глаза. Взгляд их был действительно пронизывающий. Дженни показалось, он пронизывает её до самого спинного мозга. - Расскажите мне о себе. О вашем детстве. - Особо нечего рассказывать. Закончила школу, училась в Лондонском университете на факультете искусств. Всегда любила фотографировать. - О, да ведь мы, можно сказать, коллеги, - оживился доктор. - Гуманитарии. Вы завтра уезжаете? - Ровным голосом осведомился он. Дженни кивнула. - Не хотите ли остаться еще на несколько дней? Дженни подняла глаза на него. В них был вопрос "Зачем?". Тогда министр осторожно взял из ее рук бокал и, наклонившись, мягко поцеловал в губы. Дженни терпела, сколько могла. Гордость не позволяла ей ответить сразу, поэтому она длила эту неуверенность, неопределенность, ожидание. Наконец когда воздуха ей стало уже не хватать, она оторвалась от его губ и вздохнув, словно вынырнув на поверхность из глубины, обняла его за шею и ответила поцелуем.

***

Они делали это в коттедже на Богензее. Потом в его кабинете на столе. В квартире в министерстве, прилегающей к кабинету, на кожаном коричневом диване. На мягком кресле в салоне большого бунгало. На песке под соснами, - и её волосы были полны потом сосновых игл. На заднем сиденье машины, припаркованной на обочине пустынного, лесного шоссе. В поле, упав в душистые, горячие от солнца травы. В теплой пенной ванне с ароматом роз. На софе в гостинной его особняка. Дженни никак не могла остановиться. Она откладывала свой отъезд на одну неделю, другую, потом еще и еще. Она понимала, что рушит свою жизнь, свою карьеру, репутацию, всё, ради этой всепоглощающей страсти. Наконец как-то после обеда, когда Йозеф заснул, а она была так возбуждена и взбудоражена, что заснуть не могла, Дженни встала с постели и взяла из сумки свой фотоаппарат. Медленно, чтобы не щелкнул, она навела фокус, и откинула простыню с обнаженного, спящего Юппа. Сфотографировала. Теперь у неё будет хотя бы драгоценная фотография, чтобы удовлетворять себя долгими ночами. Сейчас уйти будет немного проще. Решение принято. Дженни стало от этого легче. А министр (и весь остальной мир) никогда не узнают о её маленькой тайне.