Неверный выбор

С тех пор как темный лорд был повержен, прошло пять лет. Сна Гермиона лишилась ещё три года назад, когда Гарри покинул её. Единственное утешение оставило её в самый неподходящий момент. Хотя сложно сказать, что, умерев он чуть позже, Грейнжер стало бы легче. Опираться на сломленного было подло и даже низко, но ей больше ничего не оставалось. Милый и наивный Рон не вернулся из царства Морфея в день пиршества в честь победы. Винить сливочное пиво было бесполезно, скупые утешения родных Рона, мечтающих забыть о её существовании быстро прекратились, и у Гермионы остался лишь Гарри. Растерянный и забытый. Бывшая знаменитость проигрывала во всем, начиная с того, что «тот-чье-имя-нельзя-называть» погиб от руки Дамблдора, и заканчивая тем, что избранный больше никому не нужен. «Спасение от Темного лорда» продолжало свое бессмысленное существование до тех пор, пока Дамблдор не оборвал его мучения известным запретным заклинанием. Больше непотребный, он мозолил глаза директору, который закрепил свое лидерство над магами, убив сильнейшего из них. Правдивость обвинений не интересовала никого, Гарри превратился из короля в пешку, чья смерть повеселила завистников и самого Дамблдора. Гермиона требовала постоянного внимания Гарри и бесконечной поддержки при жизни, беря верх над ним тем, что ей сложней перенести утрату Рона, чем остальным утрату прежнего мира. Мир действительно изменился с тех пор. Волшебство вне Хогвартса ныне каралось смертной казнью. Волшебников перестали выпускать к маглам, лишив их доступа к семьям и близким. Занятия в Хогвартсе прекратились, почтовых сов травили, а письма больше не отправляли. Всех животных требовалось истребить, жаб отправить на ингредиенты. Живоглот чудом остался в живых, но вскоре и он отправился в мир иной. Бродивший все свое свободное время по замку, то ли от животного стресса, то ли от недостатка тепла, (в последнее время замок не отапливался, но несмотря на жуткий холод Директор продолжал утверждать, что раз на улице лето, отопление лишняя трата сил), кот полюбил засыпать в укромных местах, что обернулось для него не лучшей стороной. Как нелепо бы это ни звучало, по приказу Дамблдора все потайные комнаты замуровали. Казалось, что скрытые от посторонних глаз помещения являлись отличным местом для проведения совещаний и подобного, но лишь директор упорно видел угрозу. Как Гермиона впоследствии узнала, их было всего четырнадцать. Отряд Дамблдора тренировался в шестой одной из первых комнат, появившихся в результате ошибки в плетении. Последующие же были созданы намеренно. Несчастное животное оставалось внутри комнаты, когда магическая сеть покрывалась совершенно не магическим бетоном, отрезая путь к спасению. Очевидно, если Живоглот не анимаг, что вероятнее всего, то он давно скончался от голода и жажды. Еще одно испытание выпало на голову Грейнжер в виде истошных криков кота с просьбами о свободе и кормежке. В былые времена утвердившаяся борец за справедливость отправилась бы к директору в попытках выяснить отношения и освободить кота, но сейчас она осознавала свою беспомощность. Белый с первого и последующих тридцати взглядов маг оказался диктатором, спорить с которым опаснее попытки повеситься на плакучей иве. Тихо рыдая, так как большего не позволяла усталость, ставшая её верным спутником, Гермиона провела около трех дней, пока крики не стихли. Когда вымученные тирады прекратились, Гермиону посетило некое смирение, и холод уже успевший стать привычным успокаивал мысли. Тогда она впервые вынула из неразобранной сумки Рона вино. Хорошее старое вино, которое тот так нахваливал. Изредка Рон заходил в магловские бары втайне от отца и дегустировал пойло до тех пор, пока не забудет заклятие от похмелья. Грейнжер, по природе не пьющая ничего более крепкого, чем пиво, долго отпиралась и корила Рона за злосчастную покупку, но сейчас она готова была признать, что продукт достойный. Сидя на кровати в тусклом свете и держа одной рукой бутылку, волшебница сравнивала сливочный напиток с «зельем забвения», как его в шутку называл Гарри. По достоинству оценив оба напитка и так и не решив, что же теперь делать с вином и своей жизнью, Герми провалилась в сон. Пьяное сознание сулило ей красочные воспоминания, чем и пугало, и манило одновременно. Бездыханный Гарри лежит, неестественно согнувшись, Рон прижимает её к себе, смеясь и трясясь в истеричном припадке. Тихо смотрит на яркий свет меж двумя потоками магии Дамблдора и Темного Лорда, соленые слезы текут по щекам, создавая неприятное ощущение, когда прикасаются к ранам. Сквозь сон она чувствует эту неестественную для неё примесь восторга и боли. Она не привыкла так жить. Она так не живет. Медленно расстояние между белым светом, образованным в месте слияния оттенков зеленого, и Лордом начинает сужаться. Расстояние не больше метра. Слезы резко останавливаются, появляется чёткое желание содрать с лица кожу, чтобы унять жжение. Свет на самом конце палочки темного властителя. Сердце замирает, Темный Лорд смотрит на неё. Красные глаза напоминают цвет вина, и память услужливо напоминает, что Рона больше нет. Её руки… на них пепел. Смех. Как будто чью-то усмешку прокручивают на повторе. Тишина оглушает. Белизна окружает, вызывая ассоциацию с зубной пастой, ей кажется, что она чувствует её запах. Мятная паста… С этой мыслью Гермиона очнулась. Черная смола на волосах. Они горят. Она сидит на кровати с привычной короткой стрижкой.