Сделай это ночью

Его шаги всегда бесшумные и мягкие, плавно ступающие по хладной каменной кладке пола. Никто точно не знает, когда он возвращается в свою самую дальнюю камеру, в только лишь свой тёмный уголок. Солнце всегда успевает скрыться за пылающим горизонтом, а обитатели тюрьмы разойтись по своим постелям, уткнувшись носом в угрюмую стену, тихо выдыхая и радуясь ещё одному пережитому дню в условиях конца света. Он никогда особо не был счастлив. Всё дерьмо, творившееся с ним до апокалипсиса, в сущности то же, что и сейчас. Так и теперь, совершив очередной обход вокруг тюрьмы и убедившись, что ничего не изменилось, Дэрил направился ко входу в блок, где он имел свой собственный крошечный мирок с двухэтажной койкой и тонким одеялом, где у него была возможность вздремнуть, погрузившись в мрачный, липкий сон, в котором по существу он ничего не видел, а лишь чувствовал неподатливый страх и потребность хоть в слабом луче света. Темнота никогда не была чужда Диксону, глаза которого привыкли рыскать в полумраке, цепляясь расширенными зрачками за острые углы, таящие в себе опасность. Охотничья натура позволяла скользить тенью, оставаясь не замеченным, а хищная реакция – мгновенно убивать врагов. Дэрил никогда не занимался соплежуйством или философскими размышлениями о потерянной человечности, он один из тех людей, кто достаточно легко смог вписаться в новый мир, безжалостный и жесткий. Казалось, что этот день ничем не отличается от вчерашнего, и мысленно можно смело ставить жирный крест на нём, подобно тому, как зачеркивали раньше клеточки в календаре, нетерпеливо ожидая чего-то важного. По сути дела, понятие «важное» вообще очень относительно. Раньше огромным значением обладало свидание с соседской девчонкой, после которого важно было лишь одно: обломится или нет, а теперь главное не попасться в зубы какой-нибудь до чертиков злой и неудовлетворённой мертвячке. Внезапно скрипнула неловко задетая плечом железная решётка, и Дэрил мрачно покосился на источник звука, сидя на жестком матрасе. А вот вам и соседская девчонка. Диксон оглядел тонкую фигуру со скрещенными на груди руками и острым взглядом, так же внимательно следившим за мужчиной. - Как рука? – раздался тихий, но довольно настойчивый голос, отчего Дэрил лишь поморщился. Он не сомневался в том, что настырная девчонка не отстанет от него, даже если он и вовсе не придёт сегодня в свою нору, будут же и другие ночи. Боковое зрение уловило лёгкое колебание распущенных светлых волос, и Бет уже совсем рядом, на краю святая святых. На его кровати. - Нормально, - буркнул Диксон, косясь на наглую блондинку, совсем не похожую на ту Бет, что скромно нянчит утром, днём и вечером дочь Рика. - Дай посмотрю, - произносит девушка и тянет тонкую руку к плечу мужчины, но тот, почти сам того не ожидая, резко бьёт по запястью, и в серых глазах моментально проскальзывает страх. Мгновенно рушится показная уверенность, и Бет перехватывает другой ладошкой ноющее запястье. С пересохших губ едва не срывается «прости», но Дэрил молчит, уставившись в одну точку на полу. На давно засохшую каплю крови. Мужчина едва заметно двигает плечом. Несколько дней назад, на охоте, он крепко врезался плечом в острый край каменной глыбы, прилично разодрав кожу. Хершель предлагал перевязать рану, но Диксон процедил сквозь зубы что-то вроде «сам справлюсь». - Это такая жизненная позиция: не подпускать никого ближе, чем на расстояние вытянутой руки? – Бет говорит тихо и совсем не зло, не двигаясь с места. Она не хочет уходить, даже чувствуя явную неприязнь мужчины. Она не сознается, что каждую тягостную ночь её захлестывает безумная тоска, обгладывающая изнутри, и ей никак не справиться с этим наваждением. Мучительная боль не даёт выдохнуть из лёгких жгучую тревогу, давно проросшую в столь восприимчивой душе. А ведь отгородиться от удушающего мира нельзя, иначе как же она будет сострадать, иначе как же другие будут находить в ней сострадание? Дэрил молчит, наконец переводя свой взгляд на девушку, осознавая как незаметно для других выросла Бет. Незаметно для него. Её работа не только в том, чтобы приглядывать за Джудит или помогать с обедом, она оплот того исцеляющего света, который так нужен отчаявшимся людям. Диксон не помнил, когда Бет в последний раз жаловалась, когда была чем-то недовольна. Он всегда считал её ещё ребёнком, не до конца осознавшим, что происходит в мире, но теперь, глядя в эти большие, глубокие серые глаза, Дэрил видел то, что не замечал раньше. Серьёзность, решимость, отвагу. Люди находят утешение в песнях Бет, в её звонком нежном голосе, но никогда не спрашивают, что чувствует сама девушка. - Наверно, мне лучше уйти, - произносит Бет, и её невесомая фигура поднимается с кровати, обдавая Дэрила почти неуловимым порывом застывшего между ними воздуха, принёсшего тонкий аромат ландыша. Диксон вдруг вскакивает с места, и в этом невольном жесте блондинка угадывает невысказанное вслух «стой». Она послушно стоит спиной к мужчине, чувствуя дрожь в теле и вслушиваясь в звенящую тишину. Бет знает, что Дэрил ходит бесшумно, но она чувствует его дыхание, такое же сбившееся, как и у неё самой. Блондинка сжимает и разжимает кулаки, молясь забытому богу об одном лишь шаге, об одном касании. Бет зажмуривает глаза и сжимает губы, когда чувствует прикосновение мужских грубых рук, обхвативших её плечи, и рваное дыхание в макушку. Девушка вмиг поворачивается и ловит губы Дэрила, обвивая его шею руками и не давая отступиться, только не сейчас. И этот легкий, мягкий поцелуй постепенно становится более сильным, страстным, напористым, освобождающим их от тягостных будней и ложных надежд, дарящим спокойствие и утешение, которое они так жаждали получить. Диксон перехватывает инициативу, скользя руками по острой талии Бет, прогибающейся в спине и прижимающейся к мужчине, позволяя холодным пальцам скользнуть под тонкую футболку, прикоснуться к своей горячей, мягкой коже. Бет целует сухие губы Дэрила, чувствуя горьковатый привкус выкуренных сигарет, и вплетает тонкие пальцы в отросшие волосы. Диксон вдыхает свежий и пьянящий аромат Бет, проникающий в его сознание, ощущая сладкое тянущее чувство где-то внутри. Дэрил подхватывает ничего не весящую Бет на руки и прижимает к глухой стене. От толчка блондинка жарко выдыхает, и лёгкий стон срывается с её чуть припухших губ. Охотник отстраняется и вглядывается в лицо блондинки, у которой стыд и возбуждение обжигали щеки, а в глазах блестел лёгкий испуг. Бет шумно и часто дышала, облизывая губы и непонимающе смотря в непроницаемые глаза Диксона. Изящное тело скользнуло по стене вниз, едва устояв на собственных ногах, все ещё сжимая сильные плечи. Дэрил поднял ладонь и дотронулся до горячей щеки Бет, и губы блондинки дрогнули в улыбке. Она никогда, наверно, не разгадает всех тайн Диксона, не поймет, что творится у него в голове, просто то, что произошло сейчас, было нужно им обоим. Бет знает, что завтра они сделают вид, будто ничего не было, будто они по-прежнему чужие. Бет выныривает из некрепких объятий и делает два уверенных шага в сторону выхода, оборачиваясь на пороге. - Я зайду завтра, всё же проверю руку, - бросает она, чуть улыбаясь. Диксон видит блестящий взгляд, который в обманчивом свете луны кажется неверным и пошлым. Бет всё ещё улыбается, и Дэрил произносит вполголоса слова, которые мгновенно принимают превратную окраску: - Тогда сделай это ночью.