Великая стая. Легенда третья: Белые волки

Римус очень нервничал, сидя в Хогвартс-экспрессе. Поезд вёз мальчика на встречу к мечте. Он будет волшебником, как мама. То, что отец тоже волшебник и тоже учился в Хогвартсе, Рем как-то не вспоминал. Оказалось, что недалеко от школы магии есть старый заброшенный дом, из которого по ночам уже года полтора иногда раздаются страшные вопли. Пару раз этот дом проверяли, но ничего и никого не находили. Так что директор Дамблдор решил, что по полнолуниям маленький оборотень будет находится там, а для незаметного проникновения с территории Хогвартса заранее вырыли туннель, замаскировав вход крупным саженцем Дракучей Ивы. Ещё Рем переживал, как наладить отношения с другими учениками. Ведь кроме своей стаи и родственников, он едва ли говорил с каким-нибудь ребёнком. С другой стороны, в школу магии поступает множество детей, которые за всю свою жизнь общались только с ближней и дальней роднёй. Для них Хогвартс тоже должен стать тяжелым испытанием. Вечером первого дня, после распределения по факультетам первокурсников и праздничного ужина, когда все студенты разбрелись по гостиным своих факультетов, профессор Минерва МакГонагалл незаметно отвела Рема в кабинет директора Альбуса Дамблдора. Лишь двое из всех учителей знали про особенность этого ученика. Учителя описали, как они представляют обучение Рема, каким правилам ему стоит следовать, как вести себя с остальными. Главное – остерегаться серебра. И не позволять себя ранить ни намеренно, ни случайно, ведь оборотничество может передаваться через прямой контакт крови даже вне полнолуния. Хотя этого ещё никто официально не доказал и даже не собирался, но всё магическое сообщество верило безоговорочно. После разговора декан факультета Гриффиндор лично проводила мальчика к портрету Полной дамы и убедилась в правильности произношения пароля для входа. Уже лежа в своей новой постели и слушая спокойное дыхание мальчишек на соседних кроватях, юный волшебник вдруг осознал, что как бы он не старался, в одиночку ему не справиться со всеми новыми правилами его жизни. Ему нужна поддержка, хоть кто-то, кому можно пожаловаться или попросить совета. В окно постучались. По ту сторону обнаружился Сафиим, он буквально висел на стене башни, удерживаясь за едва видимый выступ. - Ну как тебе первый день? - Страшно, - шепотом честно ответил оборотень. - Я буду за тобой присматривать, - подмигнул инликан и добавил: – Если что, оставь записку в библиотеке на любой полке третьего от входа стеллажа. Я её отыщу по запаху. А ответ найдёшь под подушкой. Шли первые учебные недели. Первогодки старались запомнить расположение классов и туалетов. Учителя печалились, что за лето у многих учеников в головах стёрлось то немногое, что удалось туда запихнуть в прошлый учебный год. Рем подружился с несколькими ребятами. Приближалось полнолуние. За пару дней до этой жуткой ночи, Рем сам пришел в кабинет к профессору МакГонагалл и спросил, кто и когда его проводит через туннель. Если до этого момента Минерва ещё сомневалась в верности принятия такого необычного ученика, то теперь была уверена, что всё сделано верно. Этот ребенок сам хочет обезопасить окружающих от живущего в нём зверя. Наложив на дверь запирающие и заглушающие чары, профессор расспросила ученика, как его полнолуния проходили дома. Рем решил не объяснять, что почти три года он обращается в волка в подвале Поместья Хранителя Авалона и с охраной из обученных гвардейцев вдоволь бродит по окружающему лесу, часто в компании друзей-ликанов. Поэтому он описал свои полнолуния до встречи с ДжейКей и остальными: подвал дома с земляным полом, зачарованные ошейник с цепью, старое одеяло, чтобы укутаться после. Уточнил, что для сохранности одежда должна быть вне досягаемости зверя. А также что после на его теле будут раны и следы укусов, которые даже с заживляющими мазями и заклинаниями проходят не за один день. И самостоятельно ходить он может только под вечер. Немного шокированная откровением мальчика, профессор ощутила прилив жалости к тому, кто уже в 11 лет настолько спокойно может говорить о таких чудовищных вещах. И она решила сама провожать мальчика, хотя бы первые несколько раз. К тому же в тайну этого ученика придётся посвятить медсестру, которой предстоит залечивать раны на теле мальчика. И вот Рем сидит на старой кровати, застеленной невесь каким древнем покрывалом. Окна заколочены, дверь запирается на засов, который открыть может только человек. Даже если зверь снесёт дверь, из самого дома выйти он не сможет: на стены здания наложены мощные чары нерушимости, да и туннель открывается только по палочному заклинанию. У него есть ещё час, прежде чем взойдёт луна. Достаточно, чтобы раздеться и спрятать одежду. В середине процесса раздался стук. В комнату вошел Сафиим. - Я буду за дверью, если что. И покараулю твою одежду, - улыбнулся инликан, поправляя очки. Этим бесполезным аксессуаром подросток обзавёлся недавно и очень им гордился. - Я справлюсь, - не особо уверенно произнёс Рем. - Не сомневаюсь, просто не спится. Что скажешь новым друзьям о своём отсутствии, когда вернёшься? - Навещал больную маму, - понуро отозвался Рем, продолжая раздеваться. Ему не нравилось врать, но такая причина, по мнению директора Дамблдора, была достаточно веской, чтобы не задавать лишних вопросов. Вручив сверток одежды другу, оборотень выставил того из комнаты. И только поставив засов на место, мальчик всё же спросил старшего товарища через дверь: - В этом доме по ночам раньше ты визжал? Поэтому её теперь называют «Визжащей хижиной»? - Скажем так, я был причиной этих звуков. Иначе твоё исчезновение по полнолуньям было бы легко связать с появлением звуков отсюда. А так местные продолжат думать, что здесь буйствуют призраки. Думаю, директор будет только подтверждать эти слухи, тем самым скрывая правду о тебе. - Зачем тебе это? Зачем помогать мне? - Ты забыл? Я твой волк. Ты сам решил меня сделать таким. А волки защищают своих вожаков. - Но на Авалоне та бумажка не имеет никакой силы. Будь она составлена хоть дважды Хранителем Авалона или верховным Советом в полном составе. Теперь я понимаю это. - Может для других она и не имеет значения, но ты меня не бросил. Я уже три года почти не появляюсь в родном доме, и моя сестра от этого в восторге – ей не хочется возиться с проблемным младшим братом-инликаном. И пока я не мозолю ей глаза, сестра готова обеспечивать меня всем, чего бы я не попросил, не особо вникая в суть расходов. Так что наша стая – это самое близкое к понятию «семья», что у меня есть. Я буду держаться этого. И защищать тебя, пока других волков рядом нет.