Танец весны

      Весна, собрав все свои последние силы, смогла одолеть зимнюю прохладу окончательно. Это была долгая битва, но теперь жители Конохи могли отказаться от теплого одеяния, не боясь подхватить простуду.       Прошло четыре дня… Долгие четыре дня. Не для всех, но для парочки «сожителей», для которых даже « победа жизни и тепла» оказалась мукой…       Какаши все это время писал отчеты, помогал товарищам, и, главное, пытался скрывать ото всех внезапно появившуюся нервозность. Он изо всех сил старался держать себя в руках и не допускать элементарно орфографических ошибок, но это было невыносимо. Причиной тому был Дейдара. Юноша, оставаясь один, мог за пару часов превратить дом копирующего ниндзя просто в выставку авангардного искусства (которое, надо упомянуть, он раскритиковывал в пух и прах, особенно по ночам… О эти бессонные ночи…): стены могли менять цвет по сотне раз за час, а мебель и вовсе забыла свои изначальные координаты и форму. И это еще хорошо, что парню запрещено выходить во двор (иначе, возвращаясь домой, Хатаке мог бы, попросту, пройти мимо… Хотя нет. Не мог. Мимо шумной «живой взрывающейся палитры» пройти, по истине, трудно.). Последнее было просто смертельно для Цукури…       Блондин явно страдал от замкнутости. Осознание того, что он, возможно, навсегда заперт в четырех стенах, давило на него. Видимо, стараясь не вогнать себя подобными мыслями в депрессию ( и не только творческую), Дейдара и старался себя «развеселить». Но этого было мало. Очень мало. К слову о тесноте…       В первую ночь никто не спал. — Почему я должен спать рядом с тобой!? — А где еще? Я не помню, чтобы ты шел со своей кроватью на плечах. — Этот спор продолжался около получаса и Какаши это уже начало утомлять… И злить. — Хочешь вернуться в шкаф? — Ты тако-о-ой гостеприимный! Аж живот сводит, да! — с этими словами, Дейдара стащил в кровати единственное одеяло и демонстративно ушел в стенной шкаф, громко щёлкнув дверцей. «Какой же ты ребенок…»       Но такое решение не изменило ситуацию, разве что, шум теперь доносился уже из шкафа. В частности, ниндзя делился с хозяином дома своими знаниями об особенностях краски и глины, о том, как он не любит грязь и пыль, и о том, что она очень сильно портит непокрытую лаком глину… А когда кидать намеки было уже бесполезно, блондин напрямую пожаловался на грязь в шкафу и на то, что его следовало бы «реставрировать»(Впрочем, он применял это слово почти ко всем предметам в доме. Даже к самому Какаши.). И так продлилось до утра.       Последующие дни развивались, приблизительно по такому плану: 1) Какаши (сильно невыспавшийся) достает Тсукури из-под своей кровати и идет к Цунаде, предварительно сказав «гостю», чтобы тот сидел тихо. 2) Какаши проводит день в нервном стрессе вечно думая о своем маленьком уютном доме и о том, как его пожирает огромное чудовище со светлым хвостиком на макушке. (а в это время) / Дейдара делает очередную перестановку в комнатах, по своему вкусу, стараясь не шуметь и не сорваться на то, чтобы не взорвать что-нибудь. 3) Какаши спешит домой, по пути покупая продукты, которых становится катастрофически мало (угадайте почему), высматривая возможные новые образования на местности: кратеры от взрыва, новые изваяния, даже фонтан! Все возможно! / Дейдара старается все убрать и сделать вид, что «Ничего не было, а я тут только стульчик к кровати подвинул.. И окно в синий перекрасил. Эй! Ему так лучше!.. Да ладно тебе!» 4) Общая уборка территории и прослушка лекции на тему: «Почему я оставил опасного преступника у себя, еще раз?» 5) Ужин. (правда, просто ужин) 6) Час молчания. Для Какаши. Ибо Дейдаре ЕСТЬ, что сказать. 7) Отбой и ночные диалоги «о прекрасном».       И опять сначала…       Вскоре, чунину все это надоело так, что хоть на стену лезь, причем, в прямом смысле этого слова(спасибо ниндзя-техникам)! Бессонница от бесед уже выжала все соки и грозилась начать пожирать кости. А потерять здоровье из-а своей доброты, не самая лучшая перспектива…       Но было также то, что беспокоило его не меньше…       «Почему он до сих пор меня боится?..» — Эта мысль не давала покоя Какаши больше всего. Он, конечно, не старался сделать иллюзию «заботливого хозяина», но и не припоминал такого момента, чтобы хоть раз пригрозил ему чем-то. Хотя мог, и порой очень хотелось. Но он видел в Дейдаре лишь… ребенка. Маленького мальчика, которого судьба жестоким образом занесла в преступную организацию. И этот мальчик сейчас до ужаса в небесно-голубых глазах боится его. Но почему?..       «…Может быть, я не настолько красив, по его мнению?...» — Улыбнувшись под маской своей мысли, Какаши свернул в магазин.       «Пора заканчивать со всем этим…»

***

— Что-то он запаздывает… Да. — сидя на подоконнике, блондин смотрел в окно, прячась за шторой. Всегда пунктуальный копирующий ниндзя теперь опаздывает уже часа на два. Не то, чтобы Дейдара беспокоился о нем, но без него, так или иначе, он не выживет сам. Кто его будет кормить?!.. Да и с ним весело… — Хм! Он думает, что вытурит меня, заставив голодать?! Да фиг там был! — соскочив с подоконника, парень поплелся на кухню. Умирать с голоду ой как не хотелось. В холодильнике было мало чего, но рис и пару яиц откопать он таки смог. — Вот приготовлю сам еду! Да!.. И пусть ему будет стыдно!.. И…— немного подумав, Дейдара взял еще ингредиентов. Для второй порции, — И может быть, он тогда будет относиться ко мне иначе… Да?

***

      Хатаке вернулся с коробкой в руках и в довольно приподнятом настроении, не то от новой покупки, не то от мысли, что эта покупка может хоть как-то повлиять на светловолосого парнишку, и он перестанет смотреть на него как коршун. — «Ох, надеюсь…»       Прогнав все дурное из головы, Какаши приоткрыл дверь, приготовившись узреть очередной всплеск вдохновения от взрывоопасного художника (и, главное, следить за речью, дабы случайно не обидеть и так чересчур ранимое эго парня). Но то, что увидел чунин, повергло его в некий шок.       Дом снова претерпел изменения, но на этот раз они выглядели более…закончено, что ли. Стены выкрашены в нежно-голубой цвет, по которым парили белые птицы, явно нарисованные не кистями, а ладонями Дейдары, но это не портило вид. Напротив, добавляло некой оригинальности и уюта. Мебель после очередного перемещения теперь не мешала проходу. На окнах висели бумажные гирлянды — тоже птицы. И, более странно, было тихо.       «Это точно МОЙ дом?.. Я вообще к себе попал, или…» — поток мыслей прервал выкрик и, следующая за ним, ругань. Кажется, ругали нож, —«…К себе.».       Из кухни вышел Дейдара, замотанный в тонкую скатерть (судя по всему, он пытался сделать подобие фартука, которого он не обнаружил в доме), волосы аккуратно убраны в хвост. Выглядел он немного взволнованно, и вскоре Хатаке обнаружил причину: палец на правой руке кровоточил. —Ну…Это…С возвращением…Да. — внезапно выпалил Дейдара, опустив взгляд. —…Я дома.       «Он очень внезапен…»       Трапеза прошла в тишине, которую прервало только чавканье Какаши (настолько было тихо). Цукури постарался: из вареных яиц он сделал подобие цветов, а из риса скатал небольшие шарики и аккуратно их обжарил. Пустячок, но приятно. —Ты все это для меня приготовил? Удивил… —Ха! Держи карман шире! — скрестив руки на груди, Дейдара продолжил, — Просто я не смог все съесть, да! А выкидывать было жалко! Я все-таки старался… — он снова перешел на шепот под конец фразы. Он частенько так делал, чем вгонял Какаши в ступор. Хоть ниндзя и сталкивался с подобным поведением мальчика не в первый раз, но до сих пор не мог поверить, что убийца S-класса мог обладать такой чертой характера, как смущение. Но в этот раз стало еще хуже: Дейдара покраснел. Увидев алые щечки, рука с очередным рисовым шариком застыла на полпути. Мысли смешались в безумном хороводе, стараясь вывести хоть какую-то формулу, которая способна объяснить происходящее.       Какаши не считал, что он мыслит как-то шаблонно, или узко, хотя и не раз ловил себя на том, что слишком строго делит понятия «доброе» и «злое». Прежде он бы и не задумался над тем, стоит ли рассматривать поступки, с точки зрения причины и судьбы человека, который их совершил. Но теперь вся его система рухнула как скалы древнего каньона после проливного дождя. —Что?.. Совсем не вкусно? — тихо спросил блондин, не глядя на Хатаке. Он нервно мял самодельный фартук и хмурил брови, ожидая ответа.       «Как ребенок, ждущий похвалу за уборку комнаты… Но надо признать, что это даже…Мило… Отлично. Теперь у меня есть ребенок, по которому тюрьма плачет.»       Тишина вновь повисла в воздухе. Но теперь она доставляла гораздо больше дискомфорта присутствующим на кухне. Но вот… — Спасибо за еду. —А!? — от внезапности, Дейдара аж подпрыгнул, — Что ты сказал? —Я сказал, «спасибо за еду». Было очень вкусно. — Мягко подытожил Какаши.       Лицо Дейдары вновь приобрело алый оттенок, а ресницы шустро непонимающе захлопали. Осознав услышанное, парень смущенно прикусил золотой локонок. —Ну… Я тут все-таки за твой счет живу. Должна же от меня быть польза, да. —То есть, ты признаешь, что сделал это для меня? —Да ну тебя!!!       Тут уж копирующий ниндзя не смог удержаться от хохота. Обстановка перестала быть напряжённой, напротив, стала по-семейному уютной. Оба это почувствовали. Некое тепло. — Не обижайся, — улыбнувшись, Какаши достал, принесенную им коробку, и протянул ее Дейдаре, — Это тебе. — Это что? —Просто примерь…       Какаши тихо лежал на кровати и читал очередной любовный роман, когда в комнату вошел Дейдара в его подарке — кимоно небесного оттенка с белоснежными лилиями и довольно длинными рукавами. Несмотря на женственный узор, на блондине обновка смотрелась идеально. Он даже распустил волосы для такого случая, и теперь был похож на некое божество луны, сошедшее с иллюстраций сказок. Это завораживало.       Прежде Дейдаре приходилось нелегко, в плане одежды. Среди членов Акацуки он был чуть ли не самым низким и щуплым, из-за чего плащи приходилось ушивать (чаще всего, он упрашивал делать это Сасори), а иногда даже просто подкатывать рукава. Хотя на «новом месте» не лучше: он все время носил то юката из той проклятой гостиницы, то старые кимоно Какаши, но, опять же, оно было не по размеру и, зачастую, его приходилось подворачивать на манер женского, чтобы не наступать на края и не навернуться при ходьбе. Обычную одежду, типа футболок или шорт, Цукури отказывался носить. Возможно, из-за эстетических соображений, а возможно он просто не любил все настолько простое. Кто поймет этих творческих людей?       Хатаке опустил книгу — теперь его внимание приковывал Дейдара. Большие рукава подчеркивали аккуратные тонкие руки художника, а цвет идеально подходил под его небесно-голубые глаза. Такая хрупкая красота. Как у куклы. Его можно было бы сравнить с куклой, если бы не эго лицо. На лице парня отражалась настоящая гама эмоций: удивление, восхищение, интерес, радость, даже то самое смущение. Все кроме страха. Наконец-то. — Тебе идет. — Естественно! Я так идеален, что мне все идет! Да!— залюбовавшись подарком, Дейдара даже не заметил, как начал по-детски кружиться по комнате. Но его радость прервал Какаши: — Может, теперь ты будешь спать на кровати?       Дейдара замер, а с его лица мигом слетела улыбка. —Что? —…Думаешь, я стану спать с тобой за какой-то кусок ткани?!       Такой реакции Хатаке явно не ожидал. Между тем Дейдару начало трясти. Он уже был готов разорвать это кимоно на части. — О чем ты вообще думаешь?? —Какаши привстал с кровати, отложив книгу, но не решился подходить близко к парню. Мало ли, что он может выкинуть, — Просто спать в шкафу неудобно, да и простужаться тебе в данной ситуации опасно. Врача не вызвать. — Он все-таки решился сделать шаг вперед, — Послушай, я не знаю, что натолкнуло тебя на странные мысли, но я просто…Забочусь о тебе.        Парень вперился взглядом в чунина, — Заботишься, да?...       «Видимо я задел что-то сокровенное…Что же с ним произошло? Он такой печальный… Никогда не видел его таким. Впрочем, а когда?» — Хорошо.       Пока Какаши осознавал услышанное, блондин уже успел устроиться в правой стороны кровати и захватить в плен одеяло, — Но учти. Без глупостей. — Он снова коснулся губами кольца на правой руке, словно целуя: уже привычный жест. —Эх, как скажешь, — «Как же я устал в тебе копаться! Когда я начну тебя понимать уже?»       Мужчина лег на свободную половину кровати, стараясь не задеть соседа, и выключил свет, так и не дочитав книгу. Не захотелось. Рядом книга куда интереснее.       «Я знаю, что не должен думать об этом, и что ты просто наглец, который воспользовался ситуацией и моей совестью (по большей части именно ею), но почему-то… Я хочу дать тебе то, что тебе не хватает… Но если бы ты сказал, что именно….» —…имени. — Что? — Почему ты не зовешь меня по имени?       «…Все так просто?» —Извини... Извини, Дейдара-кун. — Ну, то-то же.