Пусть наступит утро. Сиквел

Киба лениво откинулся на спинку дивана, бессистемно щелкая пультом. Каналы сменяли один другой, мелькая перед глазами сотнями несвязанных картинок. Обрывки фраз, песен, мелодий сплошным шумом резали слух. В конце концов, от этого шума начала болеть голова, и парень нажал на красную кнопку, погружая квартиру в долгожданную тишину, прерываемую только соседской дрелью. Было хорошо. Дел не было никаких и можно было просто отдыхать на диване. Красота. Парень потянулся к столику, взял банку пива и одним движением открыл ее, высвобождая белую пену, сразу же потёкшую по рукам. Шатен с удовольствием отпил глоток напитка, наслаждаясь тишиной и ленью. Потом он снова схватил пульт и включил какой-то второсортный ужастик, замеченный ранее. По экрану в разные стороны сновали зомби и бегали люди. Зомбаки были вполне себе стандартные – видок как у не очень свежего мертвеца, походка и гортанный рык при каждом шаге. Стереотипы. Вот какой-то трупак умудрился выронить глаз. Киба даже хихикнул, когда он принялся шарить по полу в поисках пропажи. Рыжая девчонка из временно живых людишек заорала не своим голосом, окружённая врагами. К ней потянулись сразу несколько пар рук. Она истошно завизжала, отмахиваясь какой-то попавшей под руку палкой. Один из зомби зашел сзади, схватил ее за горло. Он в упор приблизился к ее лицу, обдавая ее своим дыханием, и… настойчивая трель дверного звонка разрушила тишину. Киба вздрогнул, пролив полбанки пива себе на живот. Он с легким сожалением осмотрел пятно, быстро снял футболку через голову и пошел открывать. Дверь открылась с тихим щелчком. На пороге, пошатываясь от выпитого накануне, стоял Канкуро. Его взгляд сразу же прикипел к голому торсу парня, не отрываясь ни на секунду. Молчание начало сильно напрягать, с учетом того, что парня буквально раздевали глазами. - Привет, - буркнул Киба, чтобы хоть как-то сгладить обстановку. Он ожидал чего угодно, нет, честно, всего. Ну, кроме холодных рук на теле и почему-то мокрых объятий. Его сжали в руках, что-то лихорадочно нашептывая на ухо. - Ты чего? – парень хотел оттолкнуть гостя, но тот был сильнее. Канкуро затолкал Кибу вглубь комнаты и захлопнул за ними дверь. - Я никогда бы не пришел, будь я трезв, - хихикнул Какнуро, касаясь влажными холодными губами голого плеча. – Никогда. - Зачем ты пришел? – поинтересовался собачник. Как назло, Акамару болел и сейчас был заперт в его комнате. Другой надежды просто не было. Он уже подумал закричать, когда Канкуро вдруг отпустил его. Шатен пошатнулся и медленно осел на пол. Выглядел он не лучшим образом. С мокрой одежды капало, как и с растрепанных прядок волос. Остатки макияжа черными потоками стекали по щекам. Одет он был в свой сценический костюм, лишь накинул поверх него старую ветровку, явно маловатую для него. - Надо, - буркнул Собаку, прижимая колени к груди. Его мелко потряхивало, и Кибе банально стало его жаль. Этот парень выглядел слишком уж несчастным, чтобы можно было просто вышвырнуть его вон. Собачник подумал несколько минут, потом пошел вглубь комнаты, отмечая боковым зрением, как приуныл от этого гость. Когда же шатен бросил в него чистым полотенцем и с независимым видом указал на ванную, лицо его ночного гостя стало почти счастливым. Он поспешно скрылся за дверью ванной, оставляя после себя мокрые следы. Инузуку поспешил стереть их тряпкой. Потом пошел на кухню ставить чайник. Он посмотрел в окно. На улице был такой ливень, что не было видно ближайших домов. Это ж каким идиотом надо быть, чтобы припереться к едва знакомому человеку с признаниями. Признаниями? Канкуро пробыл в ванной недолго. Достаточно для того, чтобы успел закипеть чайник, и мало для того, чтобы Киба успел привести в порядок мысли. Впрочем, такой беспорядок в его голове стал уже почти привычным после той ночи в лифте. Эти чувства постоянно лезли в голову, мешая думать нормально. Канкуро замер на пороге. Из одежды на нем было только крошечное полотенце, едва скрывающее довольно неплохую фигуру. Киба без лишних слов указал ему на место за столом и поставил перед ним чашку чая. Сухо поблагодарив, Собаку обхватил чашку руками и медленно сделал первый глоток. - Утром я себя убью за все это, - пообещал он, почему-то улыбаясь. Эта улыбка окончательно вывела Кибу из себя. - Что все это значит? – взвыл он, надеясь, что соседи спят достаточно крепко. - А ты не понял? – искренне удивился гость, глядя не него до ужаса честными глазами. - О чем ты? – устало спросил собачник. Он решил налить чай и себе. Похоже, все эти передряги немного подорвали его. Все-таки после знакомства с Узумаки многое встало с ног на голову. - Я не лезу в штаны ко всем подряд, - обиженно буркнул Канкуро, как ни в чем не бывало отпивая еще немного чая. Кибе повезло меньше. Чай он сделал явно слишком рано. Надо было сначала добиться объяснений, а потом чаевничать. Тогда хотя бы не было бы возможности вот так подавиться. Горло будто сдавило, и кашель с силой резанул по легким. Перед глазами все поплыло, кое-где вспыхивали яркие красочные звездочки. А вон пролетел радужные единорог наперегонки с феей. - Эй, успокойся, - послышался смутно знакомый голос откуда-то со стороны. Его обхватили поперек груди и несколько раз с силой сдавили. Постепенно дышать стало легче. Попавший не в то горло чай вернулся назад и потек по подбородку. Кибе тут же протянули чистое полотенце, - ты в норме? - Ага, - надтреснутым голосом ответил собачник, благоразумно отставляя чашку подальше. - Прости, - Собаку выглядел действительно виноватым. Киба только отмахнулся от него. Горло немного саднило. - Ничего. Помолчи сейчас, хорошо? – парень поспешно сделал несколько глотков чая и отставил в сторону полупустую чашку. – Так что ты хотел сказать? Канкуро склонил голову на бок, сжав губы в одну тонкую линию. Его глаза смотрели почти жестко, когда он на грани слышимости произнёс: - Я тебя люблю. - Что? – выдохнул Киба, боясь даже вздохнуть. Канкуро встал, навис над ним, почти касаясь носа парня своим. Он наклонился еще ниже, щекоча кожу горячим дыханием и почти невесомо коснулся чужих губ. Поцелуй получился робким и нежным, а еще безумно быстрым. Таким же быстрым был и удар в челюсть, послуживший ответом Кибы. ********** - Ты хочешь избавиться от нее? – спросил Омои, ошарашенно глядя на любовника. - Я хочу ее выставить, - спокойно повторил тот, снова возвращаясь к прерванному занятию. – Это моя лучшая кукла. Будет глупо не включить ее в коллекцию. - Ты мне ее подарил, - напомнил Омои. Потом он развернулся и вышел, едва удержавшись от того, чтобы хлопнуть дверью. Слишком уж сильно Сасори ненавидит шум в своей мастерской. Ноги сами привели мужчину в их спальню. Он рухнул на кровать, прикрывая глаза рукой. Похоже, у них не все так хорошо, как он думал. Эта кукла… она стала отдушиной для Омои. Она напоминала о его глупости и о любви самого дорогого для него человека. Пожалуй, блондин был уверен, что Сасори думает так же. Прикасаться к этой кукле, целовать ее губы стало таким естественным, что мужчина не мог представить себя без этого. Особенно теперь, когда любовник сутки напролет проводил в своей мастерской. Тихие шаги вывели блондина из раздумий. Кто-то осторожно вошел в спальню и замер возле кровати, будто решаясь. Потом этот кто-то почти невесомо опустился на край кровати и осторожно убрал белые волосы со лба мужчины. - Омои, я ведь знаю, что ты не спишь, - с укором сказал парень. Блондин послушно открыл глаза, глядя на любовника. - Чего ты хочешь? – спросил он, убирая руку любовника. - Я не хочу избавляться от нее, - серьезно сказал Сасори. - А чего же ты хочешь? – не выдержал мужчина. Он хотел было вскочить на ноги и убраться подальше, но неожиданно сильные руки пригвоздили его к кровати. Парень навис над ним. Его глаза едва молнии не метали от злости. - Да сколько можно?! – вскрикнул он. – Ты носишься с этой куклой, как с чем-то священным. - Эта кукла… - начал было Омои, но осекся, заметив не скрытую угрозу в глазах любовника. - Да ты мне меньше внимания уделяешь, чем ей. Я ревную тебя к этой деревяшке, ты можешь это понять?! – вскрикнул рыжий. Потом он резко отстранился от мужчины, сел на край кровати. – Я сделал ее, чтобы оставить вместо себя. Но тебе не кажется, что я вообще-то здесь. - Что? – Омои пораженно замер, хлопая глазами. - Зачем тебе замена, если я здесь? Я не уйду и никуда не денусь. Дай мне только закончить работу над выставкой, и я твой. Или меня тебе уже мало? Мужчина несколько раз открыл и закрыл рот, не находя слов. Парень же смотрел на куклу, явно пытаясь сжечь ее взглядом. Так вот оно что. Омои подался вперед, сграбастал любовника в охапку, затащил его к себе на колени. Он впился губами в податливые губы, сразу же получая ответ, не менее страстный и жадный. - Какой же я идиот, - засмеялся мужчина, когда смог наконец оторваться от таких сладких губ. - Отдашь ее? – с опаской спросил Сасори. - Да забирай. Делай с ней что пожелаешь, - воскликнул блондин, обнимая любовника. ********** - Омои-сан, - воскликнул Джако, приветливо махая мужчине рукой. – Я рад, что вы смогли прийти. Сасори-сан сильно волновался. - Не было причины, - мужчина поприветствовал собеседника кивком. - Я знаю. Конечно же, вы не могли пропустить такой вечер. Сасори-сан очень старался, чтобы все прошло на высшем уровне. С вашей стороны было бы очень не хорошо пропустить это мероприятие. - Джако-сан, я уже здесь, - нетерпеливо одернул мужчину Омои, беспрепятственно проходя внутрь. Охранник на входе даже не попытался остановить его, только вежливо кивнул и сам открыл для него дверь. Свет резанул по глазам, на время лишая возможности видеть. Когда глаза немного привыкли к такому изобилию света, мужчина искренне удивился. Зал был огромен. Чем-то он даже напоминал один из лучших залов королевского дворца, увиденный Омои в какой-то книге. Фигурные колоны располагались по углам, дополняя это впечатление. На стенах красовались различные картины. У самого входа стояла кукла маленькой девочки. Она смотрела своими пронзительно-пустыми глазами прямо на Омои и приветливо улыбаясь, указывала ручкой в направлении другого зала. Мужчина последовал туда. По дороге попадалось еще несколько таких кукол. В каждой из них было что-то завораживающее, почти фантастичное. Омои прошел по длинному коридору, настолько узком, что едва ли тут смогли поместиться двое людей. Так он дошел до огромной двери, украшенной невероятной резьбой. Одна эта дверь была уже произведением искусства. У самой двери в низком поклоне замерла еще одна кукла, на этот раз мальчик. Омои нерешительно толкнул дверь, не уверенный, что готов к следующим открытиям. Этот зал был еще светлее, чем предыдущие. Мужчина поднял голову и завис. Эта люстра. Она была такой огромной, что захватывало дух. Люстра буквально сияла, едва ли не ярче солнца. Очень скоро стало больно просто на нее смотреть. Омои опустил голову и осмотрелся. Этот зал был чем-то похож на предыдущий. Тут было уже больше кукол. Все они стояли в причудливых позах, будто само время застало их за работой и остановилось. Кто-то вытирал окна, кто-то стоял, склонившись к полу с веником в руке, кто-то замер, любуясь красотой картин. На несколько секунд мужчину остановил почти суеверный страх перед этим маленьким миром. Казалось, все эти куклы живые, вышедшие из сказки, люди, заколдованные стоять вот так вечно и развлекать своим видом людей. - О Боже, это потрясающе, - взвизгнула какая-то женщина. Ее голос вернул Омои дар речи и напомнил, что он не единственный живой человек в галерее. Следующий зал буквально сиял. Колонны были еще более замысловатыми, а люстра еще ярче и больше предыдущей. Здесь было больше всего людей, как и кукол. Люди носились по залу, что-то громко обсуждая и увлеченно рассматривая фигурки. Кто-то даже фотографировался с изваяниями. Куклы же все поголовно замерли в позах, выражающих глубочайший почет. Все они смотрели в одну сторону, куда-то в центр зала, где было больше всего людей. Омои прошел туда, на ходу схватив из подноса бокал шампанского. Он с трудом растолкал толпу. Мужчина оказался перед высоким двухместным троном. Увиденная картина заставила его замереть с поднесенным к губам бокалом. Эти куклы. Омои не был готов увидеть то, что он видел. На несколько секунд ему показалось, что время замерло а кожа медленно обрастает деревом, превращая его в еще один красивый экспонат, застывший в почтительном поклоне. Перед ним был огромный двухместный трон явно ручной работы. Красивая фигурная спинка была испещрена различными рисунками и узорами, сидение оббито красной тканью с золотистой окантовкой. Но не это удивительное кресло так сильно поразило мужчину. На троне восседали две куклы. Два мужчины. Они сидели рядом, склонившись к друг другу, будто перед поцелуем. Это зрелище было настолько интимно, что мужчина почувствовал себя нежелательным свидетелем признания двух влюбленных. Конечно, в деревянных глазах не могло быть и грамма страсти, но Омои мог поклясться, что видел ее. И самым удивительным было то, что в одной из этих кукол он узнал себя, а в другой – Сасори. Кукла блондина обнимала рыжего за талию, пальцы другой руки переплетя с пальцами любимого. Всего несколько дюймов отделяли губы кукол от самого чувственного и самого жадного поцелуя в мире. Обращенный на себя взгляд Омои не видел, но чувствовал его так явно, как никогда прежде не чувствовал ничего. Губы против воли растянулись в счастливой улыбке. Мужчина отставил полный бокал на низкий столик с фигурными ножками и повернулся. Он был тут – стоял, прислонившись к огромной колоне, сияющий в щедром освещении огромных люстр. На несколько минут все вокруг стерлось. Люди, приглашенные на выставку, разом превратились в экспонаты, а экспонаты стали людьми. На секунду показалось, что он слышит тихий звук поцелуя за своей спиной и громкие аплодисменты толпы. Лучше было просто не придумать. Прежде чем Омои успел об этом подумать, его ноги сами понесли его к любовнику, а руки сами обвили его хрупкое тело, наплевав на все приличия. И губы приблизились к губам любовника прежде, чем он успел подумать о восхитительном их вкусе. Вокруг все вертелось и путалось, а время давно поменяло свой ход. Теперь уже ничего не было важно. Поцелуй был. И были те самые аплодисменты, только хлопали не куклы, а живые люди, впервые открывшие для себя великого мастера. Ведь только он мог признаться в любви таким вот способом. И хоть он никогда не сможет сказать, что любит, Омои был счастлив. Потому что слова терялись на фоне этого невероятного поцелуя. *************** Канкуро приходил в себя медленно, будто рывками. Сознание возвращалось вперемешку с нестерпимой головной болью. Будто поселился в его черепе один из тех трудолюбивых работников, так любящих поработать дрелью с утра в качестве зарядки. Свет резал глаза, а во рту разверзлись огромнейшие просторы зловонного болта, напополам с кошачьим туалетом. Тихий стон, случайно сорвавшийся с губ, показался непозволительно громким и отдался новой порцией боли в многострадальную голову. - Очнулся, ублюдок? – безжалостно спросил знакомый до боли голос, разом возвращая остатки памяти. Канкуро вскочил на ноги и тут же рухнул на колени, сжимая ладонями голову. Боль была такой сильной, что перед глазами все посерело, изредка проясняясь светлыми бликами. Начался дождь, холодной водой смывая боль. Канкуро запрокинул голову, подставляя ее дождю, и даже попытался несколько раз сглотнуть воду. Стало немного легче. Достаточно для того, что бы понять, что он в помещении, а источником дождя есть чайник, который сжимал в руках Киба. Странно, но с похмелья Канкуро даже показалось, что красивое лицо, окаймленное двумя кроваво-красными татуировками, на несколько секунд исказилось от беспокойства. Похоже, привиделось. Киба вышел из комнаты, но вернулся буквально через минуту. Он бросил в шатена бутылкой минералки, судя по температуре, вытащенной из холодильника. К пластику бутылки скотчем была примотана таблетка, и Канкуро поспешил выпить ее, жадно запивая минералкой. Через минут пять в голове немного прояснилось, а дневной свет перестал казаться таким ярким. - Ты много чего вчера наговорил, - заметил Киба. - Я знаю, - ответил Канкуро, поднимаясь с пола обратно на диван. - Врал? – коротко спросил парень. - Нет, - для верности шатен даже тряхнул головой , хоть и пожалел про это очень быстро. Его резко взяли за волосы и заставили запрокинуть голову. Карие глаза впились в его почти со злобой. Любимое лицо выглядело почти напуганным, губы сжаты в тонкую линию. - Я скажу только раз, придурок, - прошипел Киба. - Можешь не говорить, - обреченно ответил Канкуро, еле шевеля языком от досады. Или это побочный эффект таблетки – кто знает. - Нет уж скажу. Причем, только один раз, так что не думай потом переспрашивать, - Киба глубоко вдохнул и почти скороговоркой выпалил: - я долго думал, и понял, что меня к тебе все-таки тянет. Я согласен попробовать встречаться, но не жди романтики и розовых соплей. Я не педик, понял? Канкуро понял. Он сжал любимого в руках и снова впился в любимые губы, на этот раз почти получая ответ. Конечно, он не уступит так сразу. И первый секс у них едва ли будет в этом году, да и не известно еще, кто из них будет сверху. Но это того стоило. Определенно стоило. В этот самый момент Канкуро впервые мог почувствовать себя абсолютно счастливым. Наверное, ради этого только стоит жить.