Призраки прошлого.

— Знаешь, волчара, ты мог бы помочь мне отшить того Альфу. Как же мне не нравится этот его . . . плотоядный взгляд, направленный в мою сторону! А его белоснежный оскал пугает ещё больше, чем твоё, вечно недовольное, выражение лица! Ты никогда на досуге не задумывался о том, что меня просто могут взять и увести из твоей стаи, мм? — Меня совершенно не ебут твои проблемы, Стилински. Уматывай отсюда, пока я самостоятельно не вышвырнул тебя на улицу. — О, как лаконично, чувак. Спасибо за помощь. Невидимая стена воспоминаний мгновенно рассыпается, словно хлипенький карточный домик, возвращая мужчину в реальность. И она кажется ему столь же призрачной, практически несуществующей и слишком раздражительной, потому что . . . потому что теперь, когда он своими глазами видит, как то, о чём он старался не думать последние три месяца, быстро возвращается обратно, прорываясь сквозь пелену холодности и отчуждённости, принося вместе с собой непонятные чувства, которые заставляют волка тоскливо поскуливать, спрятав морду в лапы, подобно напакостившему щенку. В последний момент Дерек отчётливо понимает, что уже поздно что-либо менять. Он потерял самое дорогое и важное, что было в его жизни. И теперь, когда он видит уже повзрослевшего и счастливого Стайлза, стоящего в обнимку с другим парнем, понимает, от чего грудь сдавило такой понятной и ожидаемой болью. Вдох. Его жизнь снова наполняется красками. Серыми, безжизненными, холодными, но красками. Дерек всегда любил запах свежей акварели. Его завораживал приятный аромат чего-то нового. Но сейчас он не казался таким прекрасным и не заставлял душу выворачиваться наизнанку от восторга: скорее, наоборот, раздражал, порождая внутри яростный и ненавистный огонь, испепеляющий изнутри. — Эй, Хмурый волк! — сквозь всё такой же счастливый смех проговаривает Стайлз, от чего Хейлу становится по-настоящему страшно. — Иди сюда, не бойся! Майкл хочет познакомиться с моим папочкой и поблагодарить его за долгий год воспитания и обучения меня Великолепного! Ну же, иди сюда, Дерек! И после этих слов последние надежды на лучшее рассыпаются прахом, плотной дымкой тумана ложась под ноги. Хейл сжимает руки в кулаки, чувствуя, как отросшие когти впиваются в ладони до крови. В голове назойливым комаром жужжат только что произнесённые мальчишкой слова, и Дерек буквально кончиками пальцев ощущает, что тормоза сносит к чертям собачьим. Нужно бежать отсюда. Немедленно. Чтобы не сорваться. Ещё секунда. Ещё секунда, и он совершит непоправимое и практически необдуманное. Хотя, глупо кого-то винить в случившемся, кроме себя. Ведь это он однажды сказал категорическое “нет”, не правда ли? Стайлз неосознанно вжимается в своего бойфренда, когда слышит низкое угрожающее рычание, доносящееся со стороны Дерека, но последний отчётливо ощущает, что тот его не боится. Совсем не боится. Как и три месяца назад, помнишь? Он молча смотрит на стоящую напротив парочку и, ничего не ответив, разворачивается, удаляясь к своей машине. Он не может говорить. Потому что слова отравляют кровь быстрее и действеннее, чем аконит или рябина. Потому что они слишком фальшивы, как и он сам. * Хейл обнаруживает маленький свёрток в своей комнате вечером, вернувшись с тренировки. Он устало опускается на кровать после очередной длительной пробежки и осторожно раскрывает крепкую на вид упаковку. “Храни это. В память обо мне. Это кулон моей матери. Она отдала его отцу перед смертью”. Дерек усмехается, с презрением разглядывая нелепую безделушку, и вертит её в руках. Его внимание привлекает надпись, написанная на незнакомом ему языке: “Unam animam pro duobus”*. Хейл вертит незамысловатый подарок в руках, прежде чем закинуть его в ящик прикроватной тумбочки. Туда, где хранились самые ненужные и забытые им вещи. Туда, где можно было потом и не искать. * Спустя пару часов, когда Бэйкон Хилл окутывает ночная мгла, Дерек выходит из дома и садится на ступеньки крыльца. Он продолжает думать над вопросом, который задал себе ещё тогда: “А что было бы, если бы он сказал да?” Три месяца бессмысленных поисков ответа. И всё ради чего? Ради призрачной надежды на победу, трофеем которой является маленький неугомонный человек, робко произнёсший однажды: “Помоги”? . . . Это слишком неправильно. И слишком поздно, потому что вокруг Стилински выросли защитные стены, пробиться сквозь которые невозможно. — Ты опоздал. Я ждал тебя, Дерек. Ждал все три месяца. Надеялся, что ты придёшь, что ты . . . что ты поможешь, спасёшь, заберёшь, защитишь, — звонкий голос нарушает ночную тишину неожиданно, от чего Альфа вздрагивает и неуверенно смотрит на стоящего неподалёку Стайлза. Стилински устало выдыхает и нервно передёргивает плечами, не отводя потухшего взгляда, чтобы не прерывать возникший зрительный контакт. — Я не боялся того, что какой-то оборотень может прийти и увести меня в свою стаю. Напротив, если бы я не захотел, я бы ещё был с вами. Я боялся того, что ты скажешь “нет”. Это многое объяснило. Результат ты видишь. Прекрати терзать меня. Прекрати следить за мной днём и ночью, посещать мою комнату, врываться и разрушать мою жизнь. Я счастлив. Я уже не тут, не с тобой. Прекрати держать меня. Уходи, Дерек. Уходи навсегда из моей жизни. Позволь мне забыть всё и прекратить врать Майклу на счёт того, что я люблю именно его. Хейл смотрит в безжизненные потухшие карие глаза, продолжая упорно молчать, не желая соглашаться со сказанным. Сердце стоящего напротив человека бьётся слишком спокойно, ровно и правильно. Стайлз не лжёт. Стайлз действительно хочет прекратить всё здесь и сейчас. И Дерек знает об этом. — Одна душа на двоих, Дерек. Ты помнишь. Я знаю, — спокойно проговаривает Стилински. — Избавься от него, если ещё не избавился. Мама говорила, что он обладает магической силой. Я не хочу постоянно думать о тебе. Я хочу забыть тебя, как бы сложно это ни было, — устало добавляет он и, разворачиваясь, удаляется в сторону леса. Альфа смотрит на удаляющийся юношеский силуэт и думает, что Стилински до сих пор не знает о том, что Хейл солгал в тот вечер. * — Знаешь, а я ведь люблю тебя, Дерек. — Я же сказал: уходи, Стайлз. Я не желаю иметь с тобой ничего общего. Уходи навсегда. * Крепко сжимая кулон в руке, Дерек заранее знает, что солгал Стайлзу и в этот раз.