It's our way of life

Одиночество не может длиться вечно. Выражаясь грубым языком, люди – стадные животные. Кто-то назовёт это более красиво: нам нужен социум и общение. Хотя, стадо, пожалуй, подходит больше. Что можно увидеть на улицах? Толпу, которая, казалось бы, идёт, придерживаемая одной общей цели. В ней нет личностей. Это одна общая масса. И в любом стаде есть вожак, за которым следуют все. В школе это короли класса. Они определяют, кто будет среди ближайшей свиты, кто будет изгоем, а кто – лишь рядовым членом группы. На работе тоже есть вожак. Это может быть босс, или тот, кто вечно будет всех подбивать на забастовки и пакости против этого самого босса, который, по сути, всего лишь работодатель. А есть ещё одиночки, не желающие мириться со стадным принципом. Им достаточно просто окружающего мира. Их тянет к другим, но раствориться в толпе они не хотят. Быть личностью им важнее. Ада была как раз одной из таких одиночек. Социум не принял бы её такой, какая она была. Заставил бы измениться. Быть не самой собой. Для неё это был не вариант. Да и толпы она не любила. Даже с работодателями предпочитала общаться с глазу на глаз. Трое уже было толпой. А шпионке нравилось одиночество. Или она просто заставила себя в это поверить. Но одиночество надоедает. Из желания побыть с кем-то Вонг не стала делать недостаток. Нет, зачем? Можно удовлетворить эту потребность, насытиться вдоволь, а затем снова уйти в свою одинокую норку, не успев стать частью толпы. В какой-то степени у неё был Леон. Нет, конечно, он принадлежал самому себе, но его так же устраивали эти редкие встречи. Или она просто заставила себя в это поверить. Он ведь тоже был своеобразным одиночкой, хотя и вращался в этом социуме. На фоне серой толпы он выделялся белым пятном. И хотя его терпели, в свои ряды не принимали. Он бы слишком часто напоминал каждому о собственных недостатках. Толпа понимала, что любой из тех, из кого она состоит, предпочёл бы прятаться за углом, а не подставлять себя под пули ради кого-то другого. Они бы не стали рисковать жизнями ради других. И с этим просто смириться, если верить, что и никто другой не стал бы. А вот Леон доказывал обратное. Так что проще было держаться от него подальше, чтобы он не поколебал сложившиеся «идеалы» общества. Вонг и Кеннеди помогали друг другу. Насыщали друг друга чужим теплом и лаской, а потом расходились. И в то же время они и опустошали друг друга. Вед чтобы что-то взять, нужно что-то отдать. Странное чувство: одновременно ощущать сытость и опустошённость. Они бы могли создать собственную небольшую толпу, просто держаться вместе. Но Ада, в отличие от Леона, понимала, что ничего не выйдет. Они слишком разные. Он свет, она же скорее тьма. Они не могут слиться во что-то единое и бесформенное. Они всё равно будут одиночками и рано или поздно разбегутся в разные стороны, чтобы побыть одним. Или Ада, по крайней мере, заставила себя в это верить. Так что у них были только встречи. Своеобразная взаимопомощь. Симбиоз, не более. Или… да, она в это верила, не так ли? Сейчас, сидя на его кровати и застёгивая пуговицы на блузке, она всматривалась в его лицо, пытаясь запомнить каждую чёрточку, чтобы какое-то время согревать саму себя простыми воспоминаниями и притворяться, что ей нравится её одиночество, что ей никто не нужен. Когда-то Жозеф Плато пожертвовал своим зрением, чтобы раскрыть секрет сетчатки глаза, как долго она может сохранять запечатлённое на ней изображение. Он двадцать пять секунд смотрел на солнце, а потом в течении нескольких дней постоянно видел его, сидя в своей тёмной комнатке и приходя в себя. Интересно, а как долго нужно смотреть на Леона, чтобы потом видеть его хотя бы несколько дней? Хмыкнув Ада скользнула взглядом по его лицу. Наверное, всю жизнь. А у неё нет столько времени. Но она всё равно его помнит, может, и не очень подробно, не как живую картинку, а как что-то тёплое, что почти незаметно живёт где-то в её груди. Вытащив из кармана брюк алую помаду, женщина быстро накрасила губы и коснулась ими его щеки, словно подписываясь, что была сегодня здесь, с ним. Небольшое напоминание и для него самого, гораздо более материальное, чем то, что есть у неё, но менее долговечное. - Ещё увидимся, - пробормотала она, поднимаясь с кровати. Долго в одиночестве ведь не проживёшь.