Вкус нашей жизни

- Лен сидит у него. Йо не сразу повернул голову, чтобы посмотреть на парня, что присел рядом с ним за парту. - Мне Джун звонила, - Рен показал телефон, по которому разговаривал буквально минуту назад в коридоре на перерыве в паре. Сегодня последний день учебы, а дальше экзамены, к которым, по словам младшего Тао, они готовятся в больнице вместе. Рен, как ни странно, верит его словам, хотя ему все равно, чем они занимаются. Главное, Йо находится вместе с ним, и он даже не говорит о своем брате, что идет на поправку очень быстро. Асакура до этого момента смотрел в окно, где полным ходом лето проходило мимо него. Вот бы сейчас на пляж, под яркое солнце, с мороженым и газировкой, чтобы отдохнуть от учебы. Благо, она вот-вот кончится, но еще предстоят экзамены, и расслабиться все равно не получится. Он думал над тем, почему так и не сказал своему парню про то, что видел полторы недели назад. А стоило ли? Рен не интересуется жизнью своего брата, а отношения между близнецами Асакурами это их личное дело, и впутывать сюда его не следовало. Но Йо было сложно нести в себе это, хоть он и старался принять. Что он почувствовал, когда увидел их вместе в палате? Обиду, боль, ревность. Да, особенно последнего было очень много. Он и сам не понял, откуда она взялась, но ощущал ее ясно, которая тупой болью точила сердце. Йо для себя медленно осознавал, что еще ни разу не видел брата в компании постороннего человека, особенно в таком амплуа. Ни девушки, ни даже парня у него не было, ровно, как и у него самого, пока не появился Рен. Он запал в душу младшему, Йо чувствовал новые ощущения, находясь рядом с ним, нежели с Хао или Хорокеем, с которым он был близок с самого детства. Может, Хао тоже хотел почувствовать что-то подобное? А тут ему под руку подвернулся Лен, который отзывался на любое его предложение, мысль или фразу, странно улыбаясь ему и соглашаясь во всем. Йо не доводилось близко общаться с ним, но он сразу понял, что младший Тао не такой, как его брат. Он был чересчур спокойным, добрым, а Йо хотел движения, адреналина, и он его получал в отношениях с Реном. Он нашел того человека, с которым ему хорошо, и Хао тут не в счет. С ним ему всегда было хорошо, вот только в последнее время он стал совершенно другим. Не его старшим братом. Практически пропуская лекции, Асакура сидел, уткнувшись в монитор ноутбука, и делал вид, что будто над чем-то работает, хотя сам был в своих мыслях. После падения на соревнованиях Хао слишком сильно изменился, даже родители это заметили. Йо находил в себе силы приходить к нему в палату, как только выдавалась возможность, но не мог просидеть там и больше десяти минут под его тяжелым взглядом. Почему он такой, младший и сам не знал, он вызывал в нем чувство вины, которое было сложно выдержать. Все свое свободное время Лен посвящал себя занятиям с его братом, но Йо догадывался о том, что они могли делать, когда он закрывал за собой дверь палаты и уходил домой, прекращая проводить бессмысленные ночи в доме Тао. Теперь он чувствовал себя одиноким, лежа у себя на кровати, один в комнате, и в темноте смотря на соседнюю постель брата, что пустовала без него. Он волновался не только поэтому, еще он гадал, сняться ли тому кошмары в больнице. А что, если да? Как он справляется с ними без него? Но когда на следующий день приходил туда вновь, не мог выдавить из себя этого вопроса и проглатывал вместе с комом, что застревал в горле при виде старшего брата. После небольшой болезни Хао пришел в себя, окреп, снова приобрел хороший цвет лица, синяки под глазами исчезли, а сам он сидел с каким-то гордым видом. Чтобы держаться перед ним что ли? Его взгляд всегда пронизывал младшего, будто тем самым говоря: «Ну что, доволен?». Нет, он ничем не мог быть доволен. Не доволен тем, что спит один в комнате. Не доволен тем, какие у них теперь отношения. Не доволен тем, наконец, что он стал встречаться с Леном! Этот бесконечный кусок радости всегда мило улыбался ему, когда Йо входил в палату, чтобы просто проверить, все ли в порядке. Он сидел либо с книгой, либо с яблоком в руках, а иногда и вообще находился на постели брата боком к двери. Просто невыносимо. Хао что, делает это специально что ли? Что он пытается ему доказать? Как ни странно, Рен стал хорошей поддержкой для Йо. Неким плотом, который держал его на плаву, хотя мог и не помогать, потому что недолюбливал Хао очень сильно. Но он видел, что его парень убивается из-за него, понимая, что раньше они были очень близки. Нет, Йо не ходил привидением по корпусу или улице, он жил как обычно, просто иногда, когда мысли окутывали его, в них постоянно оказывался Хао, и тогда уже было сложно вернуть его в реальность. Лена он ненавидел еще больше, хотя даже причины не мог назвать точной: просто его бесило все в нем, даже его поступки. Какого черта он каждый день посещает эту больницу и сидит там с ним? Носит фрукты, конспекты, сменную одежду? Ладно, пусть даже так, но не каждый же вечер сразу после пар! И Йо отмалчивается по этому поводу, просто уводя тему в другую сторону, если разговор заходил о них. - Ожидаемо, - ответил Асакура, после чего зевнул и открыл крышку своего ноутбука. Делать совершенно ничего не хотелось, даже какие-то клипы лепить из нарезок. Тот ролик, что он отправил когда-то на конкурс, не выиграл ничего, даже третьего места не занял, и желание отбило окончательно. - Я люблю тебя, - тихо прошептал Рен ему на ухо, сжав его руку под партой. Они сидели в большой аудитории, где вокруг было мало людей, так как сейчас был перерыв. – Не расстраивайся. Йо невольно улыбнулся. Он любил такие моменты нежности от него, они придавали ему сил, даже настроение поднималось. Несмотря на все их ссоры и частые депрессии, неважно с чьей стороны, они все равно оставались вместе. Асакуру это радовало, даже удивляло то, что их отношения продержались так долго. Еще немного, и он точно забудет Хао, останется лишь упоминание о том, что он его брат, не более. Да, главное забыть его губы, что отвечали ему каждый раз, когда он их касался. Остальное можно будет пережить. - Хао, дорогой, передай мне соль, - попросила Кейко, которая почти приготовила ужин, а вся семья уже собралась на кухне и ждала еды. Вчера старшего Асакуру выписали из больницы, причем приехал его забирать Йо, потому что родители были на работе. По пути домой они ни о чем не переговаривались, лишь в самом начале Хао спросил, почему именно он за ним пришел, но больше так ничего и не сказал брату. Йо чувствовал себя отчужденным, потому что практически ничего такого ему и не сделал, но Хао относится к нему, как к мусору, который даже лень выкинуть. Слишком резко, слишком грубо, отчего становится все больнее и больнее. Йо наблюдал, как его близнец молча передает маме солонку, так как сидел ближе всего к плите, у которой кружила Кейко. - А еще лопатку, она рядом с полотенцем лежит, - еще раз попросила она, и старший терпеливо подал ей ее. – И полотенце тоже давай. Кейко было сложно дотянуться, поэтому сын ей очень помогал, но у того быстро заканчивалось терпение. - А теперь тарелку давай. Он со стуком поставил плоскую тарелку рядом на стол, резко встав и отодвинув стул, да так, что та чуть ли не треснула. - Я тебе не почта, - чересчур раздраженно ответил он на ее укоризненный взгляд, а его мама замахнулась полотенцем и ударила им по спинке стула, на котором он сидел. - Так, мне это надоело! – крикнула она на него, а Хао лишь вновь раздраженным жестом руки скинул длинные волосы с плеча, что не были забраны в хвост, потому что он так не любил, и присел обратно. – Что с тобой происходит? С каких это пор ты стал дерзить нам? Микихиса, что до этого момента скрывался за рабочими бумагами, выглянул из-за них и осмотрел обстановку за столом: притихший Йо с одной стороны, невозмутимый Хао и рассерженная жена с другой. - Постоянно чем-то недоволен, стал кричать на нас, грубить, делать все, что захочется! – стала перечислять Кейко, а Хао фыркал на каждое ее слово. – Ты почему сегодня ушел ночью из дома? На плите стало что-то шипеть и, успев перемешать смесь и выключить газ, женщина вновь развернулась к столу. - Чтобы мне кошмар не приснился, - ровно ответил ей старший. Теперь их мать стала различать, сейчас сложно было попутать таких совершенно разных людей, хоть и с одинаковой внешностью. - Мик, где телефон того доктора, как его там… - Кейко защелкала пальцами, пытаясь вспомнить, - того самого, кто еще в детском центре принимал? - Нет, я больше ни за что не пойду к нему! – тут же возмутился Хао, упрямо смотря на свою мать. Йо запустил пальцы в своим распущенные влажные волосы, потому что только вышел из душа. - Пойдешь, иначе ты меня с ума сведешь! Ты даже в больнице смог мне нервы потрепать, - возразила его мама и подошла к мужу, который нерешительно достал телефон и стал листать контакт-лист. – Заодно он и с твоими кошмарами разберется. Мне не нравится твое поведение. Посмотри на Йо, - она кивнула в сторону своего младшего сына, что притих на другой стороне стола и молча наблюдал за словесной перепалкой, - он тихий и спокойный, почему ты стал другим? Раньше же были не разлей вода, что сейчас случилось? Хао также посмотрел на свое отражение, прямо ему в глаза, чтобы зрительно задать тот же вопрос, но Йо отвел взгляд на выключенную плиту, боясь заглядывать в его зрачки и темно-карюю радужку. Тот без всяких врачей догадывался, что могло с ним произойти, но молчал, чтобы ему тоже не досталось. Хао стал таким после падения, где сильно ударился головой. Хорошо, что у него есть Интернет, где он поискал информацию по возможным заболеваниям и, сравнив разные источники, сделал вывод, что его брат разделился. В прямом смысле слова: у него появилась другая личность, которая бушует прямо сейчас у них на кухне. Йо ее несколько раз испытывал на себе, например, в тот момент, когда Хао сам сказал, что знает о нем и Рене. Тогда он сдержался, но замахнулся кулаком, хотел ударить, однако отпустил, припечатав вместо лица брата безобидную дверь их комнаты. Нынешний Хао полностью соответствовал противоположности его настоящего, а первый глубоко спал где-то внутри него. Только теперь остро стал вопрос того, когда же настоящий проснется, чтобы закончить этот кошмар для Йо наяву? - На свой скейт ты больше не встанешь, имей в виду, даже тратиться на него не буду. На твое лечение ушла куча денег, но я не пожалею ни йена, чтобы сводить тебя еще и к психологу. Кейко вернулась обратно к плите, начиная раскладывать ужин по тарелкам. Старший Асакура молчал до тех пор, пока резко не встал из-за стола и быстрыми движением руки дернул вверх скатерть, которая перевернула все приборы и тарелки, что чуть не разбились от такого. Он тяжело поднялся по лестнице и громко хлопнул дверью своей комнаты, и только после этого родители пришли в себя, а Йо их мысленно пожалел. Кейко постаралась сдерживать слезы, потому что многого натерпелась тогда, когда узнала, что Хао попал в больницу, целую неделю не приходил в себя, да и лечился почти столько же. Ей было это сложно осознать еще и потому, что всегда боялась их увлечения, которое было небезопасным. И вот ее опасения подтвердились: Хао-таки оказался в больнице с сотрясением мозга, хорошо, что с младшим еще все в порядке. Микихиса со вздохом отложил все бумаги и решительно поднялся, чтобы пойти и поговорить с сыном, но его внезапно остановил Йо, который положил свою руку на него и взглядом попросил подождать. Он сам вышел из-за стола и медленно стал подниматься по лестнице, наконец-таки решаясь нормально заговорить с ним. - Хао? – он осторожно открыл дверь и заглянул внутрь комнаты, где за столом сидел его брат в полной темноте. - Тебе что еще надо? – тихо ответил он, но без раздражения в голосе. - Я пришел поговорить, - даже если он и стал таким, для Йо Хао всегда был и остается братом, которому надо помочь, ведь он всегда помогал ему. - У меня нет настроения. - Я вижу. Что с тобой случилось? Почему ты так груб с мамой? – он аккуратно присел на его постель, которая вплотную стояла к столу. Хао повернулся к нему на кресле. - Мне казалось, что это тебя не волнует, - легко проговорил он. - Вот именно. Тебе показалось. Волнует и еще как, - четко сказал Йо, пытаясь в темноте рассмотреть его лицо. Главное, в глаза не заглядывать, а то точно утонет в его черных омутах. Старший усмехнулся. - Зачем она меня к врачу тащит? – поменял он тему. – Я совершенно в нем не нуждаюсь. Как мне отговориться от этого? - Никак. Тебе придется туда пойти. Но он снова тебе не сможет помочь, и мама это знает, просто наказать так хочет, - Йо начинал чувствовать какую-то ностальгию, когда они также легко разговаривали друг с другом. – Зря ты с ней так, впрочем, как и со всеми. - Я так не со всеми, - внезапно выдал Хао и с прищуром посмотрел на брата. Тот хотел задать соответствующий вопрос, но когда открыл рот, тут же передумал, однако старший уже успел ответить. – Только не с Леном. Грудь опять отозвалась болью. Ну, вот зачем он так? В его присутствии Йо никогда не обсуждал Рена, а тут, будто специально напоминает про него. - С Леном у меня совершенно другие отношения, наверно, такие же, как и у вас с Реном, - предположил он, а Йо крепче стиснул зубы, хотя в темноте этого не было видно. – Кстати, как он поживает? Еще не сошел с ума от такого счастья, которое ему досталось? Вот Лен чуть ли не прыгает от этого… - Прекрати, - выдавил младший, а в кулаке сжал одеяло, что лежало не на его кровати. - Что? Разве я говорю неправду или что-то лишнее?.. – даже с каким-то удивлением поинтересовался Хао. - Заткнись, - еще более сдержанно проговорил Йо и встал с постели. Его брат посмотрел на него снизу вверх с кресла, на котором сидел, но затем улыбнулся его реакции: то, что он и хотел увидеть. - Наверное, Рен тебя безумно любит, раз еще не расстался с тобой… Резко хлопнула дверь их комнаты. Хао даже не успел оглянуться, как его близнеца уже не было тут. Он один сидел в комнате, и захотел рассмеяться его реакции, но он не стал этого делать. Что старший Асакура хотел этим показать? Доказать самому себе, что его брату противно слушать про него и Лена? Что он по-прежнему ревнует его? Что он все также любит его? Самому стало противно от этого. Хао переместился на свою кровать и, подтянув ноги к груди, просто обнял их руками и стал всматриваться в темноту комнаты, отдалено слыша, как внизу на кухне его семья села ужинать без него. Вот и поговорили. POV Йо. Наконец-то я впервые нормально отдыхаю за все эти сумасшедшие экзамены. Солнце слишком ярко светит в обед, на улице в такую жару находиться было опасно, именно поэтому мы сейчас прохлаждались в гостиной дома у Рена, где я лежал под спасительным кондиционером на удобном диване. При такой погоде мне думать вообще не хотелось, так как мозги плавились, а вот Рен мог даже книжку спокойно читать, сидя рядом в кресле. Снова вздыхаю, когда мои мысли возвращаются к Хао. Я его уже практически месяц не видел, так как врач, к которому он ходил после экзаменов два раза в неделю по наставлению мамы, отправил его в какой-то никчемный санаторий, куда прописал ему лечение. Да, не спорю, родители были рады этому, ведь после сотрясения мозга брату нужна была профилактика и все такое, но точно не я, потому что после этой неожиданной новости я совсем перестал о чем-либо думать, кроме него. О семье, о друзьях, о парне, что сидит сейчас рядом со мной, и я чувствую, кидает на меня редкие взгляды, отрываясь от своей книжки. Я закрыл предплечьем руки глаза, чтобы не раздражать ярким солнечным светом, что пробивался сквозь большие окна, зрение, и, наверное, пытался заснуть. Вот только мысли не давали этого сделать. Мне было сложно каждый раз провожать Хао на его визиты к психологу, которые он все же посещал, но с неохотой и недовольством. На постоянные вопросы мамы, как он сходил на этот раз, Хао отвечал всегда раздраженно и немного грубо, что ему опять ничего не понравилось, и он больше туда не пойдет. Но всегда исправно выходил из дома в указанный час, а куда дальше направлялся, я уже не знал. Может, он и не ходил в этот детский центр, где его уже, по идее, не должны были принимать, потому что нам уже исполнилось восемнадцать лет. В тот день мы друг другу подарили лишь совместный день, где провели рядом чуть ли не до самого заката, а после я снова ушел к Рену, который сказал, что подарит мне что-то, что меня заинтересует. Хао на это не обиделся, как ни странно, но я уже тогда знал, что внутри себя он держит зверя, который так и готов разорвать не только меня, но и Рена. Тао в свою очередь сделал такой подарок, от которого я просто не смог устоять. Он, прямо как и сейчас, лишь посмотрев на меня из-за угла книги, перестал бороться внутри себя и сделал, наконец, решение подойти ближе. Он садится на мои бедра, а я лениво приоткрываю глаза и слегка улыбаюсь, когда склоняется надо мной и мимолетно целует губы. Я тут же руками провожу по его ногам, поднимаясь выше, и сжимаю ягодицы, отчего он тихо стонет в легкий поцелуй. Дома кроме нас нет никого, если не считать Лена, что сидит в своей комнате. Их родители, также как и Джун находятся на работе, а мы отдыхаем на каникулах после трудных экзаменов. Отдых мы заслужили. Кондиционер, который работает прямо над нами, остужает нас, но мне постепенно становится жарко только от того, что Рен себе позволяет делать. Тогда предлогом был мой день рождения, где он переступил через себя, мораль, да и принципы тоже, а сейчас им, видимо, движет желание, и я ему даже не могу отказать. Я поудобнее устраиваю голову на подушке и расслабляюсь, когда Рен начинает действовать сам. Он руками забирается под футболку, которая ранее прилипала к мокрому телу, и, покусывая кожу на моей шее, медленно спускается ими вниз. - Тебе так не терпится? – с улыбкой спросил я, намекая на то, что и до вечера подождать можно. Рен мне так и не ответил, исподлобья смотря на меня снизу вверх, когда поцелуями прошелся по телу и остановился у пряжки ремня. Я резко поднял его, потянув за руку к себе, и глубоко поцеловал, потому что внятного поцелуя я так и не дождался. А раз он никуда не спешит, то и торопиться не стоит. Он прижимается ко мне всем телом, сильно нажимая коленом между ног, отчего я шиплю в поцелуй. Мне сложно сдерживать свой порыв, просто вспоминая, каков был наш первый раз, где мне чуть крышу не снесло. Рен также льнул ко мне, был всегда рядом, чуть ли не сливался со мной, скрывая свои стоны где-то в районе моей шеи, просто чтобы подавить звуки. У меня руки, естественно, дрожали, и не только от наслаждения и предвкушения, но и от волнения из-за того, что боялся сделать что-то не так. Но сейчас я уже знаю, что даже Рен не боится этого, он сам начал это сейчас, и мне уже сложно от этого отказаться. Резко поднимаюсь и с силой заставляю упасть его на другой край дивана, уже сам оказываясь сверху. Распахиваю его клетчатую рубашку, под которой была еще футболка, и поднимаю ее вверх, даже не пытаясь снять. Мои руки тут же находят себе занятие, а язык проходит по светлой коже на ключицах, которая никогда не находилась под солнцем. Рен не любил загорать, поэтому всегда ходил бледным, но мне и так нравилось. Он шумно выдыхает, когда я кончиком языка забираюсь во впадинку пупка, и чувствую, как мышцы на его животе напрягаются только от одного горячего и влажного прикосновения, сразу показывая еле видимые кубики пресса. Мне нравилось это, я даже получал какое-то удовольствие просто от наблюдения за его телом, которое так легко поддавалось мне и выгибалось под моим руками. Прямо, как и сейчас. Рен выгибается в спине, когда я отстраняю немного резинку шорт и касаюсь языком его налитой кровью головки. Я кинул на него взгляд и увидел, что его щеки горят, а дыхание сбилось только от одного прикосновения. Я был уверен, что именно сейчас нам никто не сможет помешать, даже Лен, что находился у себя в комнате. Он не любил выходить оттуда, если тут были мы. Я знал, что все свое свободное время он переписывается с Хао, который был далеко от нас, за пределами нашего города. Большего друг для друга они ничего не смогли сделать, поэтому общались переписками. Я это узнал тогда, когда чуть ли не каждую нашу встречу видел улыбающегося Лена с телефоном в руках, и он что-то очень быстро строчил кому-то в ответ. Не сложно было догадаться кому, ведь даже в таком положении они были неразлучны. Меня это бесило. С Леном он, значит, общается, а мне и написать ни одного слова, даже «привет» не может? Я почти забыл, как звучит его голос, Хао мне ни разу не позвонил за время своего отъезда. Он должен приехать уже завтра, а я все еще не знаю, как вести себя в тот момент, когда мы встретимся. Нет, мои надежды не оправдались. Когда я уже полностью вобрал плоть Рена в рот, раздался звонок в дверь, от которого мы переглянулись с какой-то досадой в глазах. Так и знал, что ничего дельного из этого не выйдет, потому что этим нужно заниматься ночью наедине, а не днем в общей гостиной дома. Я отстранился и сел на диван, аккуратно вытирая губы тыльной стороной руки, а Рен поднялся следом за мной, поправил шорты и отдернул футболку. Поцеловав напоследок как бы в утешение, он со вздохом двинулся к входной двери, даже и не спеша узнать, кто нас потревожил в такой момент, но мы оба услышали быстрые громкие шаги со второго этажа, и точно поняли, что это Лен летит открывать внезапному гостю. - Хао! – мы услышали его радостный оклик и вновь переглянулись, на этот раз недоуменно. Что? Почему Хао так рано приехал? Почему я этого не знал, и почему он первым делом направился сюда? Мы оба чуть ли не бегом кинулись из гостиной в холл, а когда оказались у двери, так и застыли в проходе, наблюдая за тем, как наши близнецы целуются прямо на пороге. Входная дверь была закрыта, и это им нисколько не мешало целоваться прямо на наших глазах. Рен прямо-таки опешил от такого зрелища. Недавно он мне высказал свои догадки по поводу их отношений, потому что сам прекрасно видел, что Лен испытывает к моему брату и как даже реагирует на него. Но сейчас он впервые увидел их вместе в такой ситуации, отчего даже промолчал, хотя раньше бы съязвил. Мне до сих пор больно наблюдать за тем, как Хао дарит близнецу моего парня свои поцелуи, с каким чувством он это делает, даже без зазрения совести. Он целует его также глубоко, как и я Рена, также обнимает его за талию и прижимает к себе, а на глазах слезы наворачиваются от этого зрелища. Неужели мы с Реном выглядим точно также со стороны? Хао, не разрывая поцелуя, приоткрывает глаза и смотрит на меня с каким-то довольством во взгляде. Якобы показывая, что на месте Лена мог бы быть и я, но нет, я же выбрал другого. Как жаль, что я не умею читать мысли, потому что я совсем запутался в поведении брата. Интересно, это лечение в санатории ему помогло? Первый Хао, тот самый, мой Хао, вернулся или на его месте все тот же злобный брат, который дерзит и грубит всем, причем неважно, есть ли у него настроение или нет? - Может, хватит уже, голубки? – не выдерживает Рен и опирается плечом о косяк двери, все же не уходя обратно в гостиную, а оставаясь на месте. Ему захотелось поразвлечься? - Прекрати завидовать, Тао, - усмехнувшись, ответил ему Хао, когда осторожно разорвал поцелуй и притянул к себе покрасневшего Лена, который не ожидал, что мы все это время находились тут. - Было бы чему, - фыркнул Рен и, оторвавшись от косяка, медленно направился на кухню, потянув меня за руку за собой. Хао не сводил с меня взгляда. Он, видимо, ждал моей реакции, но я так и не смог ему ничем ответить. Однако я точно знал, что мой, настоящий, брат никогда бы у меня на глазах не поцеловал другого парня, особенно Лена, а значит, это сделал другой, тот, из-за которого все пошло не так в наших отношениях. Я надеялся, что после его пробуждения в больнице, у нас все вернется на прежнее место, но, видимо, он сам этого не хочет, раз заставляет меня ревновать. Скоро он добьется своего, потому что я также как и он не могу допустить этого. Того, чтобы у нас не было никого, кроме нас самих.