Звездный демон

Менес высказал свое требование в тот же день, когда Ра закончил с Киа. Он тоже уединился с Ра – и Киа это очень встревожило… но и обнадежило: пока Менес под влиянием Ра, он будет убаюкан его чарами и не так бдителен, как в другое время. Кроме того, жажда земного бессмертия заставила Менеса забыть суетные дела его подданных. И дела его царицы, всего-то хотевшей здоровья себе и отцу… Киа не слышала, о чем Менес говорил с Ра: как и он не слышал ее доверительной беседы с живым богом. Но выйдя от Ра, Менес выглядел таким счастливым, каким не бывал уже давно. Увидев Киа, он сказал ей только одно: - Согласен! И быстро ушел, не в силах никого больше видеть, ни о ком больше думать, кроме себя и пира своей души и тела, который продлится вечно. Киа поняла, что наступил решительный момент. Она знала, что ей опять придется лгать, лгать многим людям и по-разному; но она никогда не жаловалась на недостаток изобретательности. Киа приняла план отца, но после размышлений изменила его – она задумала привлечь в свой лагерь нескольких солдат и офицеров Менеса, из тех, с кем они вместе брали Мен-Нефер-Ра. Киа не забывала своих товарищей, и знала о судьбе и происхождении многих. Она рассчитывала на бывших селян – тех, кто успел вдоволь хлебнуть лиха под пятой Ра. Тех, в ком сильнее всего был крепкий здравый смысл детей земли, кто не был развращен богатством и знатностью с колыбели. Киа знала многих таких по именам, и многие такие воины-пахари высоко почитали ее… Зачем они будут ей нужны? Для жестокого дела. Когда рабы перетащат Врата в пустыню и зароют их в песок, воины прикончат их. Иначе никак нельзя: рабы непременно проговорятся фараону под пыткой, где закопаны Врата, а тот не задумается пытать их – такой, каким он стал сейчас, и ради своей нынешней цели. А воины – на то они и воины. И они смогут дать отпор Менесу, если до этого дойдет… Первым Киа подошла к Птахотепу. Офицер, теперь служивший в дворцовой гвардии, был свободен, и царица смогла без помех отозвать его в сторону для беседы. - Птахотеп, я хочу поговорить с тобой о Ра и нашем повелителе, - сказала Киа. – Что ты думаешь о делах, которые фараон ведет с демоном? Прежде, чем сделать воину такое предложение, она хотела понять, что Птахотеп думает сам. Тот задумался, и его мрачный вид ободрил Киа. Она поняла, что Птахотеп тоже не одобряет занятий Менеса – хотя, как подобает верному солдату, выполняет свой долг, не задавая вопросов. Птахотеп, конечно, едва ли что-то понимал в делах своего царя… и Киа это было на руку: она могла сказать то, что ей было нужно. - Я не понимаю, что делает его величество, и мне это не нравится, - наконец сказал офицер. Он понял, что с Киа можно быть откровенным. - Почему не нравится? Ты видишь, что Ра демон, которому не может быть веры? – спросила великая царица. - Да, госпожа, - ответил Птахотеп. – Будь моя воля… Он запнулся и замолчал. - Не мое дело рассуждать о таких вещах. - А чье? – живо спросила Киа. – Разве ты не верный слуга государя, заботящийся о его благе? А я вижу, что Ра опутывает Менеса своими сетями, так что скоро мы не узнаем нашего владыку! Ты помнишь, каким Менес был прежде, - разве тебе не показалось, что он давно меняется к худшему? Птахотеп огляделся, потом посмотрел на Киа и кивнул. - Да, великая царица. Наш господин уже совсем не тот, что прежде. Он давно не открывает нам своего лица, и никто не знает, что у него на сердце и чем это обернется для людей Та-Кемет. Киа придвинулась к своему сообщнику. - Ну так послушай меня, - тихо проговорила царица. – Я решила раз и навсегда избавить от демона и Та-Кемет, и царя! Есть единственный верный способ – перенести в пустыню и зарыть Звездные Врата, так, чтобы никто не мог найти, где они лежат… На лице Птахотепа блеснуло изумление, вопрос – а Киа уже начала ругать себя за то, что открылась ему. - А как же Ра? – одними губами проговорил офицер. - Ра еще прежде того уйдет на небо, - так же тихо ответила Киа. – Мы уничтожим Врата, и больше никогда не увидим его и не услышим о нем… Ну как, согласен? Птахотеп закусил губу; потом кивнул. - Я с тобой, великая царица. Киа улыбнулась. - Прекрасно! Я скажу тебе, когда настанет время действовать, - ты будешь готов тотчас же подняться по моему слову? У тебя ведь нет семьи? Птахотеп помотал головой. - В деревне я не успел обзавестись женой, мои родители, три брата и сестра умерли, а здесь я тоже еще не нашел себе женщины! "Конечно, ведь это не знатный человек и не воин по воспитанию – у него нет привычки хватать женщин, как другую добычу, - с одобрением подумала Киа. – Он застенчив и стал бы уговаривать, а не насиловать – и ни к кому из женщин во дворце или в городе еще не сумел так подступиться, чтобы уговорить!" Но мужества, чтобы биться, у Птахотепа было достаточно. Вот какие люди ей нужны. - Очень хорошо. Ты истинно доблестный муж, - сказала Киа без тени преувеличения. – Так значит, ты поможешь мне и набирать единомышленников? Только это нужно сделать быстро, пока Менес или Ра не поняли, что происходит! Птахотеп помешкал. - Госпожа, а зачем нам много единомышленников? – тихо спросил офицер. – Разве это не опасно – когда о таком деле знает много людей? Киа быстро взвесила все, а потом вкратце изложила свой план. Птахотеп встретил этот план с полным одобрением. Он не колебался перед необходимостью перебить рабов, предполагаемых исполнителей их замысла; только сказал: - Царица, мы можем обойтись и собственными силами. Если мы соберем сильных воинов, мы и сами сможем перетащить Врата из храма и выкопать котлован. - Пожалуй, - согласилась Киа. Ей претило всякое, даже необходимое убийство, и она была рада возможности обойтись без него. Конечно, все участники заговора будут знать о месте, где погребены Врата, - но ведь это было бы неизбежно и в случае, если бы воины только стерегли землекопов… - Хорошо, - заключила царица. – Я принимаю твое предложение. И я могу рассчитывать на тебя – не так ли? Птахотеп низко поклонился. - Тогда давай немедленно обсудим, кого можно привлечь на нашу сторону, - сказала Киа. – Ты мужчина и лучше знаешь наших товарищей по оружию, чем я. Кто из них наиболее надежен? Птахотеп огляделся. - Отойдем вон туда, госпожа, - он показал в сторону пустующего дальнего коридора. – Мне почудилось, будто кто-то прошел у тебя за спиной. Ра говорил Менесу, что работает над саркофагом, чтобы сделать его бессмертным; а Киа он говорил, что работает над обещанным ей прибором. Киа делала вид, что верит. Хотя ее сомнения, которые улавливал чуткий гоаулд, он расценивал в свою пользу – уже имея представление об интеллекте Киа, он удивился бы ее безоговорочному доверию. Ра все еще не гипнотизировал ее… почти не гипнотизировал. Киа нужна была ему с ясной головой. Великая царица догадывалась, что живой бог не только рассчитывает на ее помощь, но и не хочет прежде времени ломать свою игрушку; и втайне исходила яростью. О ее гневе Ра тоже знал, хотя и ложно истолковывал его причину, – и строптивый нрав землянки ему тоже нравился… С Менесом же он не разбирал средств. Он воздействовал на него со всей своей силой – и вскоре странности в поведении царя стали заметны многим. Царице и начальнику стражи пришлось взять на себя заботы о безопасности фараона, о которой он теперь думал не больше ребенка. "Неужели все мужчины так податливы, когда их обуревает какая-то сильная страсть? – изумлялась и сокрушалась про себя Киа. – Или такое случилось бы с любым человеком, почувствовавшим всю силу могущества Ра? Мой несчастный Менес сейчас принял на себя его удар… Они заняты друг другом, и мне нужно спешить, пока в этом противостоянии не пал мой царь…" После первого разговора с Птахотепом прошло два дня – и за это время Киа и Птахотеп нашли еще троих сообщников. И на этом порешили остановиться. Чем больше знающих, тем больше опасность, как бы мало ни сознавал сейчас Менес. Теперь главным препятствием оставался Ра – никто больше ни к чему не принуждал его, он жил почти как почетный гость… он, угнетатель всей страны! Он десять раз захлебнулся бы в крови и слезах, пролившихся по его вине; а теперь никто не смел и слова сказать этому пленнику поперек. Потому что таков был приказ обезумевшего фараона. И как заставить Ра уйти? Чем дольше заговорщики размышляли, тем лучше понимали, что по своей воле Ра никуда отсюда не двинется. Он прочно захватил власть над Менесом, и страже фараона достаточно лишь немного ослабить бдительность, чтобы все их усилия по освобождению Та-Кемет пропали втуне. Менес погибнет, и все вернется на круги своя. Ра убьет первого царя людей или сейчас, каким-нибудь подлым способом, или потом, когда опять займет свой трон. И демон уже подготавливает умы к своему владычеству. Киа не хуже Ра знала, как люди ленивы и как мало любят перемены, если только их не побуждает меняться чья-нибудь живокипящая, властная натура. Менес уже перестал быть такой натурой, тем самовластным царем, за которым все шли, подчиняясь его непреклонной воле. Теперь дворец захватывала другая воля – гораздо более древняя и могучая… Киа поняла, что заговорщикам придется совершить над Ра насилие.