Невеста с того света

-Мура… И она замирает, не зная как же ей поступить. Он здесь, он рядом, он разговаривает с ней. Стоит только обернуться, протянуть дрожащую ладошку и коснуться его руки. Но ведь так страшно – не узнает! Она сама себя не узнала. И вот уже по щекам катятся соленые слезы, и все труднее сдерживать рвущиеся наружу рыдания, а он вновь тихонько шепчет: -Мура… Оборачивается. Медленно, неуверенно, все еще раздумывая, стоит ли вообще это делать. Но бежать некуда. А страх вдруг исчезает. Хотя, почему это вдруг? Просто он подается вперед и неожиданно прижимает девушку к груди, зарываясь носом в ее волосы. -Женечка, как же я скучал! И теперь плакать не стыдно. Она изо всех сил цепляется в сильные плечи, и уже громко, навзрыд, рыдает, захлебываясь слезами: -Ты меня узнал… Это не вопрос. Констатация факта. И слезы на ее щеках уже от счастья. И дышать трудно от слишком крепких объятий, но она не променяет их ни на какие сокровища мира. А он обнимает одной рукой, вторая же поглаживает спину и подрагивающие плечи, а губы сцеловывают соленые капельки. -Конечно узнал. – В голосе звучит нежность, - не плачь, слышишь. Хорошо все. Не плачь, Муренок. И она верит. Верит в то, что все на самом деле будет хорошо. Он ведь рядом, он узнал, он не бросит. Заглядывает ей в глаза, целует висок и вновь притягивает к себе, спасая от страхов и холодного осеннего дождя. -Все будет хорошо. Она так и проснулась – вся в слезах, изо всех сил сжимая в руках подушку. Сон. Опять только сон. А ведь в реальности все было иначе – не узнал, но плакать было нельзя. Не понял бы, а она не смогла бы объяснить. Винить его тоже не могла – он же и представить себе не может, что с ней произошло, а даже если и представит, то, скорее всего, просто признается самому себе в шизофрении. Знала, что рассчитывать особо не на что. Знала, но все равно надеялась. В его чувства девушка поверила уже давно, и на этот раз хотела поверить в то, что любовь творит чудеса. Но то ли чувства были не так сильны, то ли подобных чудес просто не бывает, но ничего так и не произошло. Извинился, опустил глаза и тут же потерял к ней интерес. Хотя… не к ней, а к этой чужой Жене. К Муре-то он пришел с цветами. Только ничего хорошего в этом нет – терзает себя такими вот «свиданиями», а теперь терзаться будет и она. Думала, увидит и станет легче, а оказалось наоборот. Теперь хотелось увидеть еще. И не раз. И хотелось не только увидеть. Как получилось так, что она впустила его в свою жизнь, в свое сердце? Как получилось так, что именно из-за него она сейчас все еще здесь? В том, что все дело в их отношениях, Женя почему-то была уверена. Но что делать теперь, когда даже мыслей нет – как же подступиться к молодому человеку, а единственной отдушиной является цветная фотография, которую она прячет под подушку каждую ночь? Она прекрасно помнила тот день. Помнила, как отчаянно махал руками Пригов, чуть ли не умоляя бойцов успокоиться и собраться, наконец, в кучку. Генерал все уговаривал и уговаривал, изредка упоминая о военной дисциплине, когда командование «парадом» взял на себя Батя. Ребята тут же встрепенулись, собрались и принялись улыбаться. Смотреть надо было в камеру, а она смотрела на него. А все потому, что в самый неподходящий момент ему вдруг вздумалось опустить руки ей на талию и прошептать что-то на ушко. Приглашение на очередное свидание, но вот только куда? Этого она уже не помнила. А ведь так хотелось согласиться, послать к черту эти ненужные никому принципы и позволить себе чувствовать. Просто любить и быть любимой. Но боялась. Себя, его, всего на свете. Сейчас уже не боялась, но было поздно. Любить-то еще не поздно, а вот быть любимой… в это она уже не верила. Трель дверного звонка стала для нее неожиданностью. Да что там говорить, неожиданным для нее теперь было все: и звонки, и друзья, и визиты – она попросту не знала, чего ожидать от незнакомых ей людей на этот раз. Вот и сегодня открывать дверь, а тем более кого-либо видеть не хотелось. Но посетитель был настроен иначе, и противная мелодия зазвучала вновь. Костеря незадачливого гостя на чем свет стоит, Женя резко распахнула дверь и замерла: -Ва… - она вовремя осеклась. – Вы? Казалось, замершее на миг сердце, сейчас выпрыгнет из груди. Перед ней стоял Ионов. Женя даже моргнула разок, но видение не исчезло – парень все также был на месте. Но как он нашел ее? И самое главное – зачем? Неужели это все-таки… -Здравствуйте, Евгения. – Официоз в его голосе заставил поежиться. Она впервые слышала, чтобы он назвал ее полным именем. – Вы только не пугайтесь, - он не совсем правильно расшифровал эмоции, промелькнувшие на ее лице, - вы на кладбище визитницу потеряли, я приехал ее вернуть. Вася говорил еще что-то, но она уже почти не слушала – силы были потрачены на то, чтобы держать себя в руках и не броситься ему на шею. Вновь захотелось рассказать все, что с ней произошло, заставить его поверить, но что-то мешало. -Вот, держите. Только когда он протянул ей кожаную визитницу, Мура, наконец, пришла в себя. На этот раз он приходил не к ней, а как раз к Евгении Викторовне, и, судя по всему, уже собирается уходить. Хватает и доли секунды чтобы понять – отпустит его сейчас, не увидит больше никогда. Просто не будет возможности, да и повода тоже не будет. -Давайте, я Вас чаем угощу. – Он отрицательно качает головой и вежливо отказывается. Женя же искренне удивляется – неужели это Ионов? Отказывает молодой девушке? А надежда на хотя бы короткую беседу с ним угасает с каждым мгновением, и вот она уже почти жалобно добавляет, - ну, пожалуйста, позвольте Вас отблагодарить. Единственное, что ему сейчас хотелось сделать – это поскорее убраться из этой квартиры. Девушка его и пугала, и притягивала одновременно – слишком много в ней было знакомого. И это слишком многое касалось не внешности, а манер, жестов и слов. Черт возьми, он опять придумывает себе воображаемый мир, и это пугает. Так и до дурки недалеко. Так почему все же соглашается? Правила приличия, или же просто хочет доказать себе, что все с его психикой в порядке? Как бы то ни было, а, выдавив из себя улыбку, молодой человек кивает головой: -Если только одну чашечку.