Приключение стран в Закадрье

- Ты вообще думаешь своей головой, когда делаешь что-то? – Англия бил ногами лежащего на земле Францию. – Ты! Вообще! Когда-нибудь! Думаешь?! Артур со всей силы ударил ногой по ребрам несчастной жертвы и успокоился. Нужно было все обдумать. Влипли они конкретно, это понятно и без лишних слов. Конкретно и глубоко. А во всем виноват этот кретин Франция, который, почему-то, сейчас был как-то странно одет. - Он-то странно одет? – фыркнул прусс, видимо последнюю фразу Англия произнес вслух, и недовольно махнул хвостом. – Ты на меня посмотри! Как по команде на Пруссию уставилось четыре пары глаз. Австрия нервно дернул глазом, Япония так и застыл с открытым ртом, Англия лишь тяжело вздохнул, а Франция издал какой-то нервный смешок. Перед ними стоял Гилберт одетый в джинсы, белую рубашку и жилет. Но странным было другое. На его голове нервно дергались животные уши, а сзади подрагивал хвост. Он был похож на собаку. Пруссия всем своим видом говорил, как ненавидит все живое в этом мире. - Так что здесь произошло? – тяжело вздохнув, подал голос Родерих и посмотрел на Артура, как на виновника всего этого. – Как мы здесь оказались? - Я здесь ни при чем! – англичанин гордо задрал нос и ткнул пальцем на Франциска. – Это все этот виносос! Если бы он серьезнее относился к таким вещам, то ничего бы не произошло! - А что произошло вообще? – наконец подал голос Япония и дернул кошачьим ушком. Этому уже никто не удивился. Только послышался тяжелый вздох "волка", как окрестил себя Великий. - Вы помните, как мы сидели в кинотеатре? По просьбам дам пошли смотреть мультфильм? Так вот этот идиот! – Артур ткнул пальцем на француза. – Он вытащил из моей сумки книгу с заклинаниями и теперь мы оказались здесь! - Здесь – это где? – в очередной раз вздохнул прусс и осмотрелся. Помещение выглядело странно. Все было из сделано дерева, у дальней стены стоял трон, у окна – большой стол, в центре которого стоял самовар (этот предмет Гилберт узнает везде, русская ему все уши прожужжала об этом предмете). На полу лежал ковер с причудливыми узорами. - Царь-батюшка! – в зал влетел паренек в красном кафтане, такой же шапкой и топором в руках. – Беда, Царь-батюшка! Паренек уставился на Франциска, который сидел на полу и непонимающе осматривался по сторонам. Гилберт и Кику на всякий случай стояли подальше от всего этого, ведь вид у них был очень странный, и лучше не пугать несчастного, а Артур с австрийцем стояли возле так названного «царя». Парень, который являлся стражником, упал на колени, стукнувшись головой об пол: - Не вели казнить! – затараторил стражник, так и стуча лбом по полу. – Вели слово молвить! - Эм… - Бонфуа удивленно поднялся с пола и улыбнулся, осознав, что обращаются к нему. – Говори, mon cher! - Дочь Вашу, Прекрасную царевну, украли! – кажется, от горя парень даже и не заметил какое-то неправильное поведение этого «русского царя». - Дочь? – француз пискнул, округлив глаза до размера блюдец, что стояли на столе. – Мою дочь?! - Не велите казнить! – паренек задрожал, решив, что сейчас прикажут отрубить ему голову. - Ну что ты такое говоришь, mon cher? И вообще, поднимись с пола! Простудишься еще! – Франция подошел к стражнику и поднял его, придерживая за локоток. – Ах, что же нам делать? - Что-что? – проворчал прусс, наконец-то подав голос, он ведь чаще всех стыкался с русским фольклором, благодаря одной ненавистной ему особе. – Созывай молодцев, пусть спасают твою дочь… - Зачем молодцы? Пусть ее Царевич ищет! – парень посмотрел на волка, затем на царя каким-то растерянным взглядом. - Царевич? – Бонфуа осматривал стражника и чуть ли не облизывался, уж больно тот симпатичен был. - Конечно! – указав пальцем на Артура, паренек удивленно моргнул. – Он ведь жених ее! А! Не велите казнить, Царь-батюшка! И снова послышался удар лба о пол. И монотонное бормотание стражника не казнить его. В зале послышались вздохи и тихий обреченный стон. Всем уже надоели выходки этого стражника. Того смотри, он добьется о пол так, что помрет, а все свалят на их несчастные головы. И без этого проблем много. - Ну за что это мне? – Артур сел на стул и ударился головой об стол. - Как тебя зовут, mon cher? – Франция в очередной раз поднял стражника и погладил его по лбу. - Дмитрий, Царь-батюшка! – прокричал любитель побиться головой о что-то твердое и робко улыбнулся. – Шишка ведь будет, аккуратнее нужно быть! – сладко пролепетал Франциск и подтолкнул Дмитрия к двери. – Сегодня ночью жду в своих покоях! Мы кое-что обсудим! Улыбнувшись, француз вытолкал стражника за дверь и мечтающее вернулся к остальным. Англия чуть ли не рыдал, сложив руки на стол и положив на них голову, Родерих осматривал зал, ему больше ничего не оставалось делать, а прусс с японцем сидели на окне и что-то обсуждали. Причем говорил только Гилберт, а Хонда иногда согласно кивал головой. Никто не обращал внимание на светящегося Бонфуа. В принципе, последнему тоже не было никакого дела до остальных. - И так, мы попали в русскую сказку… - Гилберт спрыгнул на пол и откашлялся, привлекая к себе внимание. – Точнее мы попали в мультфильм, который хотели посмотреть… - Спасибо тебе, Франциск! – прорычал англичанин. - Так вот… - прусс вздохнул и продолжил. – Я читал анонс и помнится, там Царевич пошел искать непонятно куда непонятно что… Но Царевну так не крали. А значит… - Царь-батюшка! – в зал ворвался маленький толстенький бородатый мужичок и упал на колени, как и стражник, ударившись головой о пол. – Не вели казнить! Вели слово молвить! И все выжидающе уставились на француза, который все еще пребывал в своих мечтах и на землю был возвращен сильным ударом в бок и ворчанием Керкленда, который как всегда всем был недоволен. Ну конечно, они застряли в каком-то мультике, который еще и русские рисовали. В этом случае ему вообще непонятно как отсюда выбираться. И что вообще делать. - Говори… - Бонфуа покосился на Артура, который довольно улыбнулся, и перевел взгляд на боярина. - Там богатыри прибыли! Готовы с Царевичем в путь-дорогу отправляться! – боярин поднял голову и посмотрел на Францию, как-то счастливо улыбаясь. - Богатыри говоришь? Ну что же, веди их сюда… - Франциск кивнул и, проследив за удалившимся боярином, повернулся к присутствующим. – Кажется, веселье начинается?