Просто Томас

Первый раз все произошло быстро и неожиданно. Он и Минхо работали над чем-то, он уже даже и не помнит. «Не поможешь, Томми?» - сказал он, так обыденно, как будто всегда так его звал. Но это не так. Так его звал только Ньют. И теперь Томас закрывает глаза, и воспоминания заполняют его мозг. Лицо в порезах, вещи в крови, светлые волосы. Дикие глаза, следящие за каждым движением. Накачанные руки, прижимающие его к земле. И слова. Я ненавижу тебя! Я всегда тебя ненавидел! Убей меня или я убью тебя. И последние слова, которые он когда-нибудь услышит от Ньюта. Пожалуйста, Томми. Пожалуйста. Но он помнит и другое. Смех, мягкие, ободряющие прикосновения руки к шее, улыбка, которая заставляла его поверить, что однажды все будет в порядке. И еще больше слов. Чертовски рад, что с тобой все в порядке, Томми. Очень рад. Он не знает, как это произошло или когда, но теперь он лежит на земле, свернувшись в клубок, всхлипывая. Минхо осторожно подходит к нему, в глазах полыхает тревога. «Томас? Все в порядке?» Нет, я выстрелил одному из моих лучших друзей в голову. «Да, все нормально. Не знаю, что на меня нашло. Просто устал, наверно.» Он видит, что Минхо ему не верит, но еще он не хочет разбираться, в том, что случилось именно в данный момент, и чувствует огромное облегчение (еще он надеется, что Минхо не замечает слез в его глазах). «Может тебе передохнуть? Поспать немного?» - предлагает Минхо. Томас соглашается, но вскоре жалеет об этом. Его сны состоят из глаз сумасшедшего и пистолета в руке. (Минхо больше никогда не называет его Томми) Во второй раз, он обедает рядом с Брендой. Котелок умудрился приготовить что-то похожее на бургеры, и получилось на удивление вкусно. «Подай пожалуйста воду, Том.» - говорит Бренда, так же обыденно, как это сделал Минхо. И вдруг то же чувство, как будто кто-то ударил тебя со всей сил под дых, нахлынуло на него. Его руки трясутся, контейнер с водой выпадает из рук, привлекая внимание людей рядом с ним, и вызывая стон возмущения от кого-то. («Мы собрали эту воду только сегодня утром, шенк. Поаккуратней в следующий раз!») «Томас?» - спрашивает Бренда, с той же тревогой, что была в глазах Минхо. «Все в порядке. Скользкие руки, думаю.» - отвечает он и бормочет извинение, выбираясь из-за стола. Еще одно смущенное «Томас?» сопровождает его до двери, но он не останавливается. Он идет к месту, которое он нашел очень давно. Изолированный уголок, где он может кричать и никто его не услышит. Голубые глаза заполняют его зрение, не останавливающееся «Прости меня» звучит в его ушах. Единственное, что было для меня важно… Тереза была его лучшим другом, но он закрылся от нее. Заставил ее думать (наверняка), что ненавидит ее. Дал ей умереть, веря, что ненавидит ее. Внезапно, это все доходит до него. Сколько людей они потеряли. И как они до сих пор преследуют его. Он все еще слышит крики Бена. Все еще видит Чака, чья грудь вся в крови. Все еще видит сны о пистолетах и смешных акцентах, шепчущих против ветра. Еще думает о маленьком теле, застрявшем под обломками, слишком большими, чтобы их сдвинуть. «Мне жаль» - шепчет он, зная, что они никогда его не услышат. Никто никогда его не услышит.