Глава 4. При некоторых условиях
3 апреля 2011 г., 21:10
— В доме есть мясо! Жопой чувствую! — скинул Кензи рюкзак там, где стоял, превращая наведенный братом порядок в разруху. Стянутые с ног кроссовки разлетелись в разные стороны, один перевернулся подошвой вверх. Длинную парку в неудачном броске отправили на диван, капюшон тут же сполз на пол.
— Жопой? Твой дар обоняния меня слегка пугает, — подцепил Ичиро с большой тарелки тонкий ломтик говядины и опустил в кипящий на газовой горелке соус. Ароматы в доме стояли потрясающие. Стол был заставлен маленькими пиалами с разнообразной закуской.
— Фа-ак! Сукияки! Огнище, братец, — бухнулся Кензи за стол и вцепился в приготовленные для него палочки.
— Руки! — повысил голос Ичиро. — Руку, в смысле, помой. Со второй что? — Мелькнул перед его глазами белый бинт.
Кензи метнулся в ванную, пошумел водой и, не захлопнув за собой дверь, со скоростью света вернулся обратно.
— Чесалась.
— Почесал? Об чью физиономию в этот раз? — не спеша повторил Ичи маршрут близнеца, надавил на рычаг смесителя в уборной, чтобы вода не капала. Поднял с пола съехавшее с крючка полотенце и, выходя, плотно прикрыл дверь.
— Забей. Меня больше волнует твой боди-арт, — выловил Кензи ароматный кусочек мяса, окунул в сырой яичный желток и отправил в рот, одновременно бубня: — Прияхохо аппехиха. — Тот оказался очень горячим.
— Приятного, — достал Ичи из кастрюли вареную морковку и положил на пустую тарелку брата, чтобы он точно съел. По-другому с ним плохо работало.
— Так что? Это он нарисовал?
— Кто?
— Ну этот… Как там его?.. Сеитоши?
— Бледнолицый? Не, ты чего? Он был, конечно, грубоват, но не до такой степени. Вообще, секс был что надо. Пожалуй, один из самых…
— А синяки откуда?! — не дал Кензи закончить режущую слух фразочку, перестав жевать.
— Это позавчерашние. Бывшего одного встретил.
— И ты так спокойно об этом говоришь?
— А, что, я должен плакать?
— А если бы этот бывший тебя прибил?
— Значит, жрал бы ты сейчас рамен, — заключил старший, не придавая событию ни малейшего значения, и перевел тему: — С машиной что?
— Я ж писал. Порядок, — продолжил брат трапезничать, но взгляд отчего-то потупил. — Отогнал.
— Права отдашь?
— Мм, — мотнул головой положительно и произвел четыре хлопка в районе бедер: спереди и сзади. Нахмурился.
— Кензи?
— Наверное, в рюкзаке лежат, — наплевательски махнул на предположение рукой.
— Доставай.
Кензи изнуренно с соответствующим стоном вышел из-за стола, вернулся к порогу и безрезультатно пошарил в сумке.
— Ты точно мне их давал?
На него посмотрели исподлобья:
— Кенз-з-зи…
— Кажись, в машине оставил.
— Кензи! — распахнул глаза брат.
— Не ссы, их стопудово никто не найдет. Я ее утопил.
— Что? — челюсть Ичи прямо-таки отвисла.
— Я не спецом! Правда! Хорошо, что сам не пострадал, — попытался перевести стрелки.
— Я тебя сейчас убью.
— Ну извини.
— Боже, мои права… — кинул Ичи палочки на стол и, удрученно закрыв глаза, тяжело вздохнул: — Я и так их купил. Теперь еще и за восстановление платить придется.
— Чего? Ты их купил?
— Конечно купил! Я трижды не сдал! Думаешь, на четвертый раз чудо произошло?! Еще и машины нет. Теперь нам точно пизда, — поставил локти на стол и опустил лицо в ладони.
— Ясно все. Держи свои права, — шлепнул Кензи карточку на стол, передвинув под нос родственнику.
— Эй! — схватил Ичиро свое сокровище. — Это что сейчас было?
— Давай по чесноку, тебе нельзя за руль. Слепые лучше водят.
— Нормально я вожу. А тачка тоже в порядке?
— Не, этой точно каюк.
— Балда. А вообще странно все это.
— Че?
— Что он на меня еще не заявил.
— Может, заявил.
— Сомневаюсь. Машины нет. Камеры кругом — сам говоришь. Копы должны были быть здесь еще утром.
— Может, проблем не хочет тебе подкидывать?
— С чего бы это? — поднес Ичи ложку с горячим бульоном к губам.
— Не знаю, — пожал Кензи плечами, как бы предполагая: — Втюхался?
В суп от неожиданности прыснули, горячие капли оросили чужую физиономию. Кензи, дернувшись назад, звучно выругался:
— Ичи, мазафака! — утер щеку манжетой рукава своей оранжевой толстовки.
— Прости, — задорно захохотал близнец, снимая с носа брата большим пальцем соевые капли. — Смешно…
Идиллию прервала незнакомая трель мобильника. Братья замерли.
— Мой со мной, — растерянно уточнил Кензи.
— Это его, — вышел Ичи из-за стола. Проследовал в спальню: — Кстати! Сегодня уже писал кое-кто. «Че молчишь?» — спрашивал. И еще: «Ты живой?» — вернулся с раскладушкой в руках: — Он же.
— Кто же?
Ичиро интригующе дернул бровями и с выражением зачитал:
— «Любимый».
***
Я рисую на развороте тетрадного блока симпатичную загогулину и возвращаю его счастливой владелице: — Держи, малыш, — треплю этот милый метр с кепкой по темечку. Она пищит в свою ладонь что-то бессвязное и прижимает тетрадь к себе, будто драгоценность. В грудь мою в этот момент небольно ударяется чужой кулак, я оборачиваюсь на его обладателя и расползаюсь в счастливой улыбке. Рядом стоит и грозно сопит в две дырки близняшка. Жаль, не розовая. — На, — указывает парень хмурым взглядом на свою сжатую ладонь. Я подцепляю пальцами торчащее из нее знакомое колечко, и в моей руке оказывается она — моя заколдованная мобилочка. — А можно селфи? — пищит вторая мелкая девчонка. Близнец, пользуясь моментом, пытается сбежать. Я увиливаю: — Детка, давай, когда раскрас подутихнет? Договорились? — указываю я ей на свой расчудесный фингал. Она удовлетворенно кивает, я игриво подмигиваю ей на прощанье и мчу за своим разноцветным дружком. Нагоняя, пристраиваюсь рядом: — Кажется, кто-то все выяснил, и его таки загрызла совесть. — Да конечно. Просто, судя по дате выпуска этой модели, развалюха для тебя много значит, — продолжает близняшка шаркать вперед. — Мур-р, как мило с твоей стороны. А остальное? На меня косятся равнодушным взглядом и вслед за раскладушкой отдают права. — И ключи, — удовлетворенно раскрываю я ладонь. — Забудь, — отрезает близнец. — В смысле? Парень резко тормозит, встает ко мне лицом и пытается непринужденно отмазаться: — Слушай, чувак, сейчас не могу вернуть тачку, если только лет… через пятьсот. А ты вроде говорил, что умеешь ждать. — Хах! На столько меня точно не хватит, чувак. Я так понимаю, машины уже нет? Не вопрос. Братику придется расплачиваться натурой. А может, и тебе заодно, чтобы долг побыстрее отдать. — Не впутывай брата, ладос? С машиной я облажался… — Ну, тогда вся ответственность весом шестьдесят шесть, ростом метр восемьдесят пять ложится на тебя, — встаю я в позу топ-модели по-японски. Меня обводят долгим насмешливым взглядом: — Расслабься, дрыщ, я не по этой части, — скрещивает руки на груди, явно пытаясь что-то скрыть. Я редко ошибаюсь, а еще редко настаиваю, но случая поглумиться не упускаю никогда: — Шутишь? Вы вроде близнецы? Попа, значит, у обоих аппетитная, а ориентация разная?.. Тогда придется поменять интересы. — Мечтай, — он вновь отворачивается и устремляется по длинному коридору вперед. Я не отстаю. — Как тебя зовут, кстати? После недолгой паузы парень все же отвечает: — Кензи. — А братика? — Ичиро. — Прелесть. Какой курс? — Восемнадцать нам! Все узнал? — Нет. Так откуда у близняшки синяки? Практикуется в садомазо? Или навернулся, когда в очередной раз со спертыми вещичками от своего трахаля улепетывал? — Не твое собачье дело, — огрызается, и я завязываю с излишней болтовней. — А я думаю, что мое, — подцепляю близняшку за локоть и заставляю его вновь притормозить. — У вас, мальчики, большие проблемы, но я могу вам все забыть, при некоторых условиях. — Это каких же? — чуть подается одним ухом ко мне. — Мне нужен твой брат. — Че?.. Ебанулся? — А теперь скажи «стоп», когда я буду неправ. Ситуация вырисовывается такая: у тебя с близняшкой проблемы финансового плана, и, чтобы их решить, малыш гуляет направо и налево, обчищая своих ебарей. Ты же на эти денежки учишься, жрешь и покупаешь… это, — произношу с приличной долей брезгливости, не в состоянии назвать его разноцветное тряпье одеждой. — И как ты еще только не сдох от угрызений совести? — Завались, — краснеет его хмурая моська прямо на глазах. — Бинго! — Сам не ожидал, что раскушу странную семейку с первой попытки. — Хочешь, угомоню близняшку? Если поможешь, то оплачу твою учебу на два года вперед. Ну и его не обделю — будет носить только долче и габанну. — Да это, — морщится близнец, — полный буллщит! — выразительно всплескивает руками. Я же мысленно прыскаю. Просто забавная японская версия 50 Cent'а. — Сам подумай, что для твоего братишки лучше, — перехожу я на серьезный тон, в надежде затронуть самые дальние уголки ломкой души мистера Йо, а вдруг прокатит. — Ты никогда не задумывался, что однажды игра будет стоить ему жизни? Кензи замирает, потупив взгляд. Кажется, прокатывает. — А я буду малыша холить и лелеять. Уж я это точно умею. Поверь. — И где гарантии, что ты не последняя извращуга Японии? — Ты только взгляни в мои честные глаза, — я откидываю челку с лица и чуть подаюсь к собеседнику. Жалостливо дважды моргаю. Одна бровь напротив медленно выгибается, парень скептически выдает: — Прикалываешься? Мои «вишенки» никогда меня не подводили, но на этот раз, кажется, что-то идет не по плану. Будто именно сегодня — тот самый редкий случай, когда я все-таки ошибаюсь. Убедиться в обратном тут же становится моей идеей фикс, но не первостепенной важности. — Ладно. Какое доказательство тебе нужно? Кензи хмурится, таращится вбок, видимо, стараясь что-то придумать, его попытки явно терпят неудачу, и я начинаю ему помогать, навешивая на рэперские уши высшего сорта лапшу, приготовленную по моему фирменному рецепту, приправленную ароматными специями угрызения его же собственной совести. — Смотри, братишка всегда сможет тебе на меня наябедничать, а ты в свою очередь меня прикончить. Это раз. Два — я симпапуля. И больше ему не придется отсасывать тем, кто похож на засохший виноград. Ну и три — у тебя просто нет выбора, и даже не из-за моих угроз, — чуть сокращаю я между нами расстояние и томно, растягивая слова, произношу: — Просто предложение слишком заманчивое, — тру перед чужим носом указательным и средним пальцами о большой и ставлю точку в нашей сегодняшней беседе фирменной ухмылочкой.***
В экран ноутбука Кензи пялился совершенно бессознательно. Перед глазами стоял сложенный в мерзкую ухмылку «утиный клюв», в голове, словно заевшая пластинка, крутилось непристойное предложение. Сосредоточиться на учебе не выходило вообще. Он неуверенно покосился вбок. Брат торчал у плиты. На сковороде лениво пузырилось подсолнечное масло. По разделочной доске энергично постукивали с широким лезвием дорогим ножом. Ужин обещал быть вкусным, впрочем как и всегда. — Ичи. — Да. — А ты бы не хотел с этим завязать? — Ты больше не можешь есть мою стряпню? — Я не о стряпне. Я о твоих ежемесячных похождениях. — Ты же знаешь, что это нереально, Кензи, — смахнул с доски в сковороду кубики нарезанных овощей, та угрожающе зашипела. — И не надо предлагать мне пойти на завод. — Тогда сам иди учись, достало, — хлопнул Кензи крышкой ноутбука протестующе и сделал разворот к близнецу. Один локоть положил на стол, второй на спинку стула, сцепив руки в замок. — А я пойду на завод. Он знал, что поздно спохватился и делать правильный выбор надо было год назад. Но на тот момент подросток предпочитал работе тусовки и представить себя стоящим целыми днями за заводским станком просто не мог. А Ичи достал деньги уж как-то совсем непринужденно, сказал, что удачно устроился на должность хостес, и ему, мол, дико повезло. Через полгода «хостес» неожиданно превратился в «эскорт». А еще месяц спустя выяснилось, что зарабатывает брат деньги элементарным воровством, предлагая секс в качестве приманки. Все тусовки из головы Кензи вмиг вылетели, сознание перевернулось, перед ним встала цель: доучиться, выпуститься и устроиться в приличную фирму, дабы начать зарабатывать хорошие деньги самому. Цель он видел, будущего — нет, но вынужденно делал то, что ему велено, продолжая мучиться угрызениями совести и чувствовать себя виноватым во всем. А сегодня ему снова предоставили выбор. Очень сомнительный, и все же он был. — Я? Учиться? Ой не, я слишком тупенький. — Был Ичи слишком умным, чтобы это признавать вслух и гарантировать себе годы прозябания в вузе. Он всегда схватывал чуть быстрее брата и действовал, обходя его на шаг вперед. — Тогда папика найди. Че шляться-то по всем подряд? — запрыгал Кензи нервно пяткой по полу. — Да сдался он мне на фиг? — Ты же даже не пробовал! — Что? — С кем-нибудь по серьезке замутить. — А есть подходящая кандидатура? — Не знаю… Может, блондин? — вжал младший голову в плечи, снизив тон, просто боясь произносить это вслух. — Он же тебя вроде зацепил. — Пфф! — распахнул от неожиданности Ичиро глаза. — Что бы это значило?.. — Ты же его машину утопил. А мне расплачиваться за нее предлагаешь? Нормально ты придумал. Молодец, прямо. Видимо, поэтому ты из нас двоих и учишься в универе. — Если бы его волновала его сраная тачка, копы были бы здесь уже с утра. Признайся! — Да в чем?! — бросил Ичиро нож и, не очень понимая, чего от него хотят, вынужденно обернулся. — Он симпатичный или нет? — Допустим, — скрестил руки на груди. — И секс… Ты бы ведь стопудово повторил! Ичиро промолчал, посмотрев на брата с прищуром. — А еще он всегда при баблинском, — улыбнулся и заманчиво потер указательным и средним пальцами о большой. — Зай, мне кроме тебя никто не нужен. Правда. — Окей, — удовлетворенно закивал близнец сам себе и, открыв ноутбук, с загадочной ухмылкой вперил взгляд в его экран. Ичи с сомнением промолчал, медленно развернулся, но, кое-что вспомнив, снова встал к брату лицом: — Слушай, кстати, ты не видел его телефон? — Блондина? — Ага. Все обыскал. Найти не могу. Ты же вчера его брал. Вызов сбросил. Куда сунул? — Спроси что-нибудь попроще. Наверное, тут где-то валяется. — Ищи давай. — На фига тебе он? — Да так, посмотреть кое-что хочу. — Ты хочешь — ты и ищи. У меня нет, — пожал Кензи плечами, в душе немножечко сходя с ума. Услышав в ответ молчание, а после — энергичное постукивание ножа, с облегчением выдохнул.***
— Кензи Токояма, — называю я имя близняшки добродушной девчуле на кафедре и, дополняя просьбу сахарной улыбкой, через пару минут забираю из ее рук заветную распечатку с его расписанием, а через еще двадцать — спокойно пробираюсь к моему коту в мешке, на этот раз довольно приятной глазу лазурной расцветки. Мой неприступный сидит на задних рядах в гордом одиночестве, прячет лицо за глубоко натянутым на голову капюшоном и предпочитает слушать музло, нежели добросовестно грызть гранит науки — в руке он держит телефон, от которого к шее тянется тонкий салатовый провод наушников, наверняка под цвет его цитрусовых кроссовок. На мой бесшумный подкат парень никак не реагирует. Я спокойно передвигаю к себе его раскрытый тетрадный блок, беру рядом лежащую ручку и начинаю записывать лекцию по психологии управления, дабы труды его братишки не пропадали зря. Через минут пятнадцать спящая красавица очухивается и обращает на себя всеобщее внимание неожиданным: — ХОУЛИ ЩИТ! Я спешно тяну за провод его наушников в самый последний момент, парень тут же осознает, что вещает чуть громче преподавателя, и, озирая перед собой пятьдесят или около того обернувшихся на него голов, виновато клюет носом в стол: — Сорямбала. Ждет, когда все про него забудут, стреляет в меня колким взглядом и эмоционально сквозь стиснутые зубы шипит: — Совсем обалдел?! Какого фига ты тут делаешь? — Пишу твою лекцию. — Ты невменько? На хрена ходить на чужие занятия, чтобы писать чужие лекции? — А на хрена вообще ходить на занятия, чтобы в это время слушать музыку? Братик-то, получается, зря попу рвет. Кензи с нескрываемой обидой выхватывает у меня ручку и передвигает тетрадь к себе: — Отвянь. Ты слишком навязчив. — А ты слишком пуглив. Меня не стоит бояться, пупсик. — Да ты ведешь себя как сталкер! — Я не буду тебя преследовать, если ты дашь мне ответ. Скажи «да» уже. — Тихо. — Скажи. — Тш! — Скажи. — Ар-р! — Давай! — Цыц! — Да! — Тихо! — Да! — Йо! — Двое на задних рядах! У вас какие-то проблемы?! — прерывает наш незапланированный рэп-баттл преподаватель. Кензи с силой толкает меня локтем в живот и, покрываясь заметным слоем румянца, виновато выдавливает: — Нет, сенсей. — Либо ведите себя подобающе, либо покиньте аудиторию и давайте друг другу то, что вы там хотите, за дверью. И желательно не на территории университета. — Простите, сенсей, — снова вежливо опускает голову, дожидаясь в свой адрес тишины. После чего угрожающе на меня оборачивается. Я дергаю ему бровями: — Ну что? Выйдем? — Ты больной? — Анализы идеальные! Каждые полгода сдаю. — Прикалываешься?.. — Серьезно. Край его верхней губы чуть приподнимается, и он выдает неэмоциональный смешок, наверняка мысленно ставя мне диагноз. Я давлю: — Все, отвечай. Больше ждать точно не собираюсь. — Стой, блин, — сводит близняшка над переносицей брови и стягивает с головы капюшон, словно так до него быстрее доходит. — И что я должен буду делать? — Просто устроишь нам встречу. — Встречу? И все? — Ну и немного расскажешь о предпочтениях своего братика. Кензи смотрит в панорамное окно аудитории, стучит ручкой по тетради и наконец выдавливает: — Идет. Но при некоторых условиях. — Давай. — Во-первых, если он не захочет, ты от него отвязываешься. — После ясного отшива я ухожу. — Во-вторых, о нашем с тобой знакомстве ему не трепать. — Не вопрос. Я молчок. — В-третьих, деньги вперед. — Оплачу сегодня. Скрепим уговор поцелуем? — вытягиваю я губы. — И последнее условие — ты ко мне не лезешь! — угрожающе направляет на меня указательный палец. — Черт, я уже готов отказаться. — Выдерживаю скорбную паузу. — Шучу! Из вас двоих я предпочитаю мальчика с правильной ориентацией, — дерзко приподнимаю уголок рта. Кензи закатывает глаза к потолку, откидывается в кресле, чуть сползая по его спинке вниз, но через пару секунд резко выпрямляется: — А, точно! Слушай, мне нужен твой телефон. — О! — округляю я на близняшку глаза от неожиданности. — Умница. Давно пора, записывай. — Да не в этом плане, дурилка. Мне нужен он, — указывает взглядом на мою на столе раскладушку. — Чего?! Нет! — опасливо хватаю я мобильник и прижимаю родненький к груди. — Не волнуйся, мой хороший, я тебя никому не отдам. — Его Ичи ищет. И если не найдет, поймет что что-то не так. Купишь новый себе, давай, — раскрывает парень передо мной ладонь. Я понимаю, что слова близнеца не обделены смыслом, но скрыть разочарования не могу. Уголки моих губ на автопилоте опускаются, я несчастно блею: — Ну не-е-ет. Кензи обводит меня непонимающим взглядом, встряхивает головой и смягчает тон: — Это ж антиквариат. Ща столько моделей классных. — Это подарок. — И че? Ты с ним всю жизнь собираешься ходить? — Ты не понимаешь… — чувствую, как слезятся мои глаза. Выражение лица напротив смягчается аналогично голосу. — Ладно, я прослежу чтобы с ним ничего не произошло. Обещаю. Окей? А ты пока мой возьми. — Твой?.. — навостряю я слух. — Да, на, — выдергивает Кензи наушники из своей мобилки и протягивает ее мне. Я паскудно меняю свой на загадочный сенсор, словно вопрос вообще не стоял. Верчу диковинку в руках: — А если звонить кто будет? — Просто трубку не бери. Скажу посеял. — Хорошо, — довольно открываю галерею и начинаю листать, в основном фото конспектов. — И не лазь там особо. — Это вряд ли. — Тогда хотя бы в Китай не звони. — Не буду. Ичик! — натыкаюсь на милое с густыми бровями личико и разыгрываю восторг. — Хорошенький, — демонстративно презентую ему воздушный поцелуй. — Это я. — А, да? — Представь себе. Сменяю наигранное удивление легкомысленной улыбкой: — Да знаю я, что это ты, просто комплимент решил сделать. — М-да… Комплименты близнецам так не делают. Это тебе на будущее. Может, с братом пригодится, — снова натягивает Кензи капюшон, пряча глаза, и на автомате сует в уши наушники. Скорбно смотрит на мой мобильник в своей руке несколько долгих секунд и вновь вынужденно на меня оборачивается: — У тебя ведь есть, что послушать?
