Город дышит

Город дышит. Коптит небеса. Живёт. Стрёкот взрывов-пуль - личный его отсчёт, дым - от пороха или от сигарет - это библия, личный его завет, сердца диким биением - стон машин. Город дышит и судьбы людей вершит. Стрелки внутренних компасов правит он - север к югу, к Афганским безумствам - Джон; только это - не путь, лишь этап пути, только тропка, чтоб после к нему прийти. Чтобы вмиг, с полувзгляда, не осознав, не успев законных представить прав, даже слова вымолвить не успев, не подумав - то фарс, испытанье, блеф? - прикипеть навеки и всей душой - доброй-чуткой-отзывчивой и большой - и забыть про всё, и бежать за ним... Город дышит. Над Городом солнце-нимб, в лёгких Города - смрад, и тоска, и страсть; Город детям своим уж не даст пропасть. Примагнитились стрелки часов-ветров, и не нужно страданий-метаний-слов, ведь один на двоих им водоворот и опасность, и галс до одних широт, и в квартире их - мироздания ось, и один на двоих долгожданный гость, и камин, и череп, и день, и ночь, и те люди, кому надо бы помочь, и погони-крыши, и жизнь одна, чтобы друг за другом - да по следам, и взаимность взглядом, и рук тепло, и то чувство, что вместе двоих свело, и доверье тех, кто не верит уж, и дыханья общность, и глянец луж... Путеводной нитью по проводам ярко-алым росчерком: - Не предам. ...Позвоночником Темзы - широким, злым - путь проломан от сердца до головы; путь проложен, выложен и распят. Город вымолил их. Повернуть назад было б глупо, не правда ль? До Бейкер-стрит и от Бартса к бездне ведут пути, бездна дышит гнилью, точь-в-точь война... Бездна Лондонским духом одним полна. Город воет, в конвульсиях бьётся он; каждый день - Рагнарёк иль Армагеддон, каждый день - до боли и скрипа вдох, Город молод и счастлив, но стар и плох. Город дышит. Живёт. Раскурил июль. Отбивает ритм ему скорость пуль и мигренью служит накал страстей... Город дышит. Он рад за своих детей.