Люди из подстолья

Они такие же как мы: так же едят, столько же спят – только живут в подстолье. Подстолье – ничуть не странное место. Я даже недавно встречался с моим хорошим знакомым – тамошним жителем: он был ни большим, ни маленьким, просто был. Толстоватый, в полосатой бело-синей матроске, с намечающейся лысиной и добрыми собачьими глазами. Он верил в Бога и жил в одиночестве. Пил в одиночестве, ел в одиночестве, спал – тоже. Если говорил, чаще – сам с собой, и даже в моём обществе не чувствовал себя счастливым. Типичный житель подстолья. Мне часто говорят, что люди из подстолья - «маленькие люди». Не знаю, в каком смысле. Но как я уже говорил, мой знакомый не отличался низким ростом или склочным характером. А вообще, я ходил туда пару раз. Так, по делам и передать пару писем. Письма, кстати, выглядели немного необычно: одно синее, в конверте с маркой в виде перевёрнутой «собаки» - а, возможно, марку приклеили вверх ногами – и внушительной кипой бумаг одного размера похожей на стопку фотографий; второе - треугольное, сокрытое большим стандартно-белым конвертом. В подстолье нет ни почтовых машин, ни каких-либо осязательных справочных пунктов, поэтому фирма послала меня доставить конверты лично. Редкий случай. Обычно, писем тамошним жителям не пишут – даже листовок, рекламных буклетов и поздравительных открыток. Можно сказать, бумага там – редкость, достать которую трудно даже в антикварном магазине. Письма я передал в руки. Первое – немолодой женщине. Она приглашала меня выпить – зайти в дом, оговорившись, что нечасто вживую видит гостей, но я сослался на работу – недоставленное письмо, и меня с сожалением отпустили. Сверившись с маршрутом, я узнал, что другой получатель живёт неподалёку, поэтому решил пройтись на своих двоих. С транспортом в подстолье туго. Обычно он возит в один конец. Улицу, по которой мне довелось идти, словно спроектировал создатель Марио: ровнёхонький асфальт дороги, идеальный тротуар, деревья, окольцованные трогательно-строгими железными заборами. По бокам одинаковые, точно пасочки в песочнице, двухэтажные домики. Всё аккуратное, чистое и будто стерильное, выполненное в старомодной 3-D графике. Считая по табличкам номера домов, я попытался про себя пошутить, что в конце «тоннеля» должна появиться труба, ведущая в подземелье с заключенной в замке принцессой, но вышло не смешно. В подстолье у меня редко получалось рассмешить кого-либо – даже себя. Второй получатель, видимо, только-только проснулся. Забавно, до этого я свято верил, что главная отличительная черта жителей подстолья – отсутствие потребности в сне. От его общества отвязаться не удалось. Дом казался заброшенным. В отличие от продезинфицированной внешней стороны, внутренняя будто собрала в себе пыль всего района. Внутри обитали тараканы, мыши и, может быть, черти. Точно не скажу, но когда мы проходили мимо спальни, из шкафа уныло выглядывал тощий, меланхоличный анатомический скелет. Так же не могу утверждать: притащили ли его из ближайшей лаборатории или он пришел сам. Хозяин дома отвёл меня в небывалых размеров кухню, и среди кучи ненужного хлама вроде мяча для пин-понга или вертолёта на радиоуправлении, полез искать что-нибудь съедобное. У него тут везде лежало что-нибудь подобное. Будь то аквариум с дискусами, оранжевый надувной круг, репродукции Рембрандта или мини-статуи Свободы – всё находилось в полнейшем хаосе, сваленном в разной величины кучи. Кухня напоминала сувенирную лавку - это импонировало мне, но дышало в затылок некой ненужностью и безликостью. В итоге мне предложили глинтвейн и скотч на выбор. Другого пойла не нашлось даже на крыше. Я вежливо отказался, попросив обычной сырой воды. Владелец письма энергично покивал, нашел в завалах отломанный кран и кое-как прилепил его на место. Но вода всё равно не пошла – чуть позже выяснилось, что её давно отключили за неуплату. Мой гостеприимный хозяин в расстроенных чувствах приложился к горлышку одной из бутылок. Письмо он вскрыл немедля – наверное, оно пришло от бабушки, сестры или матери. Памятной геометрической фигурой оказалась бумажная треуголка, сделанная из двойного листа в клетку. Её тут же надели и с гордым видом сфотографировались. Потом попросили меня подождать и отправились по срочным делам. Когда хозяин дома справил нужду, я уже стоял на пороге. Ему не понравился мой скорый уход, но выйти на улицу, чтобы догнать меня, он не посмел. Мне оставалось лишь поблагодарить его за радушный приём. А всю дорогу домой, меня преследовало тёмное чувство, будто я бросаю ребёнка. И теперь, спустя столько лет моей непрерывной работы в фирме, когда сотрудники спрашивают: «Ты был там? И как? Интересно?», я пожимаю плечами, заверяя: «Ничего особенного». Март 2014