Пепел

Дар Я переступил порог Кировой городской квартиры с бутылкой виски, которую купил по пути в супермаркете. Шагнул и всё понял без слов. Кирилл сидел на диване, допивая коньяк из бокала, и тупо глядел в одну точку на стене. — Ушла? — спросил... — Ушла... — Совсем? — К другому. Я молча разлил виски по стаканам и сел в кресло напротив. — Ну и дура. Выпьем? — Выпьем. До двух ночи мы с Киром медленно, но упорно, а главное — молча напивались вискарем, которого у него в баре оказалась ещё одна бутылка. Я пил с ним, потому что одному ему пить нельзя было. Да и не бросают друзей, нехорошо это. А помолчать рядом — это часто больше помогает, чем бесполезные и пустые разговоры ни о чем, когда в мыслях все равно остается боль... Сейчас алкоголь поможет расслабиться, с утра головная боль заглушит боль душевную. А потом уже пройдут первые сутки и самый яркий огонь погаснет. Останется только горячий пепел, который, впрочем, рано или поздно развеет ветер. Так будет у Кирилла, я знаю. Я хорошо его знаю. И Света была не той, чей огонь был бы вечен. Утро началось с бодуна. И тем не менее, я встал под прохладный душ, пришёл в себя и пошёл будить друга. Нет, я не жестокий садист. Просто на то, чтобы разбудить Кирилла, у меня есть миллион причин. Во-первых, личная жизнь — это наши проблемы, а работа работой. Тем более, что эта работа — на меня. Во-вторых, если Кирилл проспит до полудня, то проснется с тем же бодуном, но вот утешить и подбодрить будет некому, ведь остаться у него я не могу: труба зовёт... В итоге он расклеится и будет продолжать пьянку, у которой появятся все шансы перерасти в запой. Киру нельзя позволять разваливаться на куски и начинать себя жалеть, иначе это — плохо и надолго. О! И в-третьих, просыпаясь с утра, я жутко люблю упасть кому-то на уши, а ждать, пока высохнет метр волос надо как минимум час. И провести этот час в одиночестве при наличии рядом лучшего друга — просто пустая трата времени. Так что: — Рота, подъёёёёёёёёёёёёёём! — заорал я у Кирилла над ухом. С утра у меня обычно, в отличии от большинства людей, прекрасное настроение, а голова болит тем меньше, чем активнее я начну утро. — Чёрт, так и заикой стать можно, — проворчал, как ни в чём и не бывало, Кир. Другой бы уже кубарем скатился с кровати, но нет, только не флегматичный Кирилл. Он лишь разлепил веки, окинул меня мутным взглядом и запросился: — Дар, может ну её на фиг — работу? Отпусти меня сегодня, я заболел, начальника! — Никаких на фиг, подъём — и в душ! Ещё я не наблюдал жалеющего себя мальчика. Может, ещё слезу пустишь в подушку? — Бля, Дар, ну ты и тварь. — Не знал бы я тебя десяток лет, летел бы ты у меня за такое с этого самого четырнадцатого этажа. — Знаю-знаю, пользуюсь своим исключительным положением. — Оно не спасет тебя от похода на работу, — ехидно засмеялся я. — Ладно, жду тебя к 10, приведи себя в порядок. У меня ещё встреча в 9... — Окей, — и Кирилл таки слез с кровати. Встреча с арабами затянулась. Трудная для понимания нация... Искусство переводчика не всегда помогает понять араба. Их надо понимать интуитивно, великих лицемеров и в то же время приверженцев истины и чести. Благо, это испытание мужества и хитрости закончилось, притом закончилось благополучно... Кир уехал с проверкой в один из отелей... Вот что мне в нём нравится, так это то, что когда ему на душе плохо, он с головой бросается в работу, и тогда — берегись! — все сотрудники сидят, как черепахи в своих панцирях, на рабочих местах и не отвлекаются на глупости. Грешно, но почаще бы так. За один-единственный выходной в моём кабинете накопилось столько требующих подписи и рассмотрения документов, что я просидел за ними допоздна. Устал, как собака, и, доехав домой, даже не пытался сколотить себе завтрак-обед-ужин в одной тарелке, а сразу упал спать. Не забыв-таки в этот раз выпить таблетки. Первой мыслью, которая пришла мне в голову утром, стала: "А неплохо бы взять отпуск!". И правда: зарывшись с головой в бизнес 4 года назад, спонтанно и очень быстро обучаясь азам экономики и деловодства совместно с правом и бандитским жаргоном (тоже для дела!), я так ни разу и не отдыхал больше двух дней подряд, да и те гораздо реже, чем положено... — Кир, доброе утро... Что, опять недоброе? Снова нажрался?.. Ладно, хватит пить, тебе ближайшие несколько недель придется работать за двоих... Не смейся, ты угадал... Серьёзно в отпуск... Куда глаза глядят. Туда, где не работает телефон... Через 3 дня. Сегодня я ещё появлюсь... Нет, не лезь, с новым дизайнером я встречусь лично. Я должен знать, кому доверяю лицо моей фирмы... Я не чересчур требователен, я требую от них всего лишь элементарного вкуса... Кирилл, хватит. Увидимся в офисе. В офисе я первым делом попросил секретаршу принести мне много кофе, а потом сел просматривать выбранное мною резюме. До прихода кандидата в дизайнеры оставалось ещё более получаса, так что время было. Даже время на посамокопаться. Чем я успешно и занялся, подойдя для пущей убедительности к зеркалу на стене. Итак, что мы имеем, Дар? Мы имеем 28 лет, 185 см роста, 70 кг веса, лёгкую кость, гибкие движения, жилистые руки и твёрдые мышцы, золотисто-каштановые волосы в косе длиной до пояса, а без косы — еще длиннее... Мы имеем серые глаза, большие, с чуть приподнятыми кверху уголками... Мы имеем правильные черты лица и обаятельную улыбку, которой редко пользуемся. Мы имеем отличный вкус и море талантов. И при всём при этом мы не имеем совершенно никакой личной жизни. И не то чтоб меня это особенно злило, в конце концов, сам виноват... С появлением в моей жизни бабла появился и комплекс, с ним связанный. И каждая девушка (или парень, без разницы...), которые пытались ко мне достучаться, неизменно натыкались на полнейший холод и безразличие. Я считал и считаю, что они неспособны были полюбить меня без смазливой мордашки, мерседеса-очкарика и полного бумажника. А отношения если и строить, то на любви. "Сентиментальный дурак!" — мысленно обозвал я своё отражение, вернулся к столу и открыл резюме. Скорее для формальности, чем из потребности: безупречная память позволяла мне всего лишь раз просмотреть лист с информацией, чтобы знать её наизусть. Феликс Николаевич Канев, 1986 года рождения. Его работы мне понравились, была в них некоторая изюминка оригинальности, которой так не хватало предыдущим дизайнерам, работавшим в моей фирме. Что ж, посмотрим, что из этого выйдет. Собеседование — в 10... Собраться бы с мыслями, а то в голове — полнейший бардак. Мой кофе... Много кофе... Главное — не слишком много кофе... Так не к месту вспомнилось моё последнее странное знакомство, парень по имени Феникс... пламя, возрождающееся из пепла... непростое такое пламя, с изюминкой. И с характером... Видно ведь было, как он упрямо играл роль пьяного, не замечая ни моей нарочитой холодности, ни порой откровенной издевки. Точнее — делая вид что не замечает... И хорошо играл, так, что я только утром догадался, вспоминая движения тела и сопоставив их с потерей координации... Плохо получилось... И зачем ему это? А главное — почему я всё-таки ответил ему, а не отправил погулять, как обычно делал с сильно назойливыми девочками/мальчиками? Пусть не слишком ласково, но ответил... Всё же, это неважно. Вряд ли парень настолько настойчив, чтобы всё же решиться продолжить знакомство. Дар, ты — бесцеремонный нахал. Мог хотя бы дождаться его тогда, а то ушёл совсем по-английски... Впрочем, нет. Не мог. Не мог. Феникс … Какими путями эта вещица попала в руки дилера – неизвестно. Одно точно – она притягивала меня похлеще крутого магнита. Непонятной формы загогулина из тускло-зеленого камня. Плоская, но рельефная, похожая на какой-то извращенный вариант спирали. А еще украшена четырьмя этакими ямками, сверкающими ярко-синим, обжигающим сознание, цветом. «Искры» — так назвал их продавец. И уточнил, что «искры» — самое редкое и самое прекрасное из всего, что только было в древнем мире. Откуда они взялись – вообще неясно… А еще он поведал, что сама штуковина – египетская и ей уже парочка тысячелетий. На актуальный вопрос, откуда у обычного дилера взялась такая музейная ценность – логично отмазался тем, что «места надо знать». Ага, а как же, места… Впрочем, меня это волновало меньше всего. Я просто хотел заполучить это украшение до диких чертиков. Любым путем. Даже если мне придется трахнуть продавцу не только мозги… И вот Феникс уже потянул руки к волшебной загогулине на кожаном ремешке и… Проснулся, блять! Обломище. Тотальный писец. А счастье было так рядом! И оно было таким реальным, таким осязаемым… Я лежал, не открывая глаз, и до сих пор ощущал тяжесть украшения в руках. Но уже понимал, что это был просто сон, просто бред – и ничего более. Но как же было обидно! Эх! — Я видел сон, он был реаалееен… — затянул я громко, пытаясь отогнать наваждение. И тут же получил локтем под дых: — Пасть закрой! Подавился. Поперхнулся. Закашлялся. Теперь понимаете, почему не быть Фениксу великим певцом даже при всем желании? И потом — почему сразу «пасть»? Почему не «клювик»?Ну блиин… Стоп. Певцы певцами, загогулины загогулинами, но вот вопрос дня – кто? Кто рискнул пнуть меня с утра пораньше?! Кого придушить на этом самом месте за посягание на моё святое тельце? И вот тут-то я и свершил первый за сегодня подвиг. Даже не зовя никого на помощь, я сам поднял себе веки. Точнее, нехотя разлепил один глаз. Проверить обстановку. Так, люстра на потолке – однозначно не моя. Да и лифчика, висевшего на ней, у меня тоже никогда не было. Вроде как. Значит, я не дома. Я не дома? Тогда где? Черт. Память стеснительно смахалась куда подальше, послав мои мольбы к ней в задницу. Придется как-то разбираться самому. И первым делом выяснить, чье это тело дышит мне в бок, чья рука обнимает меня поперек торса и чей локоть навернул по солнечному сплетению. Титаническими усилиями я разлепил второй глаз и повернул голову. Уютно уткнувшись носом мне в подмышку и обнимая одной рукой, сопела Ниса. И больше не было никого. Фуух… Такого облегчения я давно уже не испытывал. Значит, я дома у Нисы. Хм… И как же я сюда попал? Ниса что-то проворчала и отвернулась, стянув попутно одеяло. Так, у меня появилась еще парочка насущных вопросов. Первый: какого лифчик Нисы делает на люстре? Я скользнул взглядом по спине подруги, остановившись в районе ее пятой точки. А вот и второй вопросик: какого Ниса абсолютно голая? И все бы еще куда ни шло, если б я не окинул своим ясным взором собственное опупенное тело. Где, блять, мои труселя?! Сложив два и два… Ну не могли же мы? Ну не мог же я? Не мог? Или все-таки мог?! Трындец! Столетним старцем Феникс пополз на кухню. Сначала кофе – потом все остальное. Нет, не так. Сначала минералка, потом кофе, потом Ниса. А самое интересное – на кухонном столе я обнаружил свои труселя. Ну, не совсем свои. Вся моя одежда, с носками и трусами включительно, сохла на балконе. А на столе уютненько так валялись мои труселя, Ниса's эдишн. Мои «домашние» труселя, которые подруга на меня обязательно напяливала каждый раз, как я у нее зависал. Вот уж не знаю, что за отклонения в психике Нисы сыграли на этот раз, но эта вещица мало того, что была семейного типа, так еще и голубого цвета. С розовыми поросятами во всех позах камасутры, ага. Гребаная фетишистка! Моим планам, увы, сбыться было не суждено. То есть литр минералки я все же вылакал. А вот когда аромат кофе разлетелся по квартире, на кухню заползла сонная Ниса, замотанная в простыню, как гусеница в кокон. Надеюсь, она никогда не узнает об этом сравнении, а то не избежать мне отшиба яиц. Молча разлил кофе по чашкам. Молча закурил. Молча сел. Молча смотрел на лицо подруги. Молча пытался вспомнить. И успешно не мог. Склеротик блин! Ниса, хмуро допив кофе, окинула меня мутным взглядом, задержалась на труселях, что-то вспомнила и осклабилась: — Слушай, а я говорила, что в тебе умер крутой стриптизер? — Э? – блин, вот оно! Ключевое слово к вчерашним событиям! Ниса, ты золотко, я тебя люблю! Может быть… Выйдя из «Сундука» я так и не добрался ни к кому. По пути до метро встретил знакомую компанию. Попёрся с ними. А потом… А что потом? Мы планомерно ужрались в хламину возле исторического музея. Помниться, я еще лез обниматься к скифской стеле. И просить прощения. А потом понял, что просил не у той. И что мне надо срочно встретиться с Нисой. И что я сделал? Правильно, поехал к ней домой. Еле затащил себя на пятый этаж. Почти заснул, пока давил на кнопку звонка. А когда Ниса открыла дверь, даже смог выдать самую глубокомысленную и эмоционально окрашенную фразу в своей жизни: — Гы… — Феникс? Бухой что ль? — Ыгы… — Так, давай заходи! — Мрг… — Блинский… А ну бегом в душ, пьяная морда! Долбаная крашеная блядинка! Мать твою! Какого черта было так ужираться? Блять! – приговаривала Ниса, таща меня в душ, скидывая на ходу кожанку и стягивая берцы, наклоняя над ванной и врубая прохладную воду. — Аааааа!!! – решил сменить я репертуар. Хоть я и Рыба по гороскопу, в душе я — кот! Нежный, мягкий, пушистый и – блять! – ненавидящий воду. — Захлопнись! – гаркнула Ниса, запихивая меня в ванну. А ведь такая хрупкая девушка на вид. Где только силы берутся? Я даже замолчал с перепугу. И тут же взвыл, как только меня обдала обжигающе ледяная струя воды: — Охренела, мать твою налево!!! — Вот, ты уже почти в адеквате! – злорадно уточнило мое личное чудовище и с садистским блеском в глазах продолжило экзекуцию. Минут через 15 я сидел на кухне, завернутый в два пушистых полотенца, почти трезвый, хлебал теплый красный чай и грустно смотрел на выданные подругой голубые труселя с розовыми свинками. Ниса же развешивала на балконе мои только что вытянутые из стиралки шмотки. Вздохнув, я все же решил начать: — Слушай, Нис. Насчет Лильки… — имелась в виду истеричка, пару часов назад исцарапавшая моё личико. — Я в курсе уже, не трудись. – отозвалась она, встряхивая мои джинсы. — Серьезно? И ты ничего не хочешь у меня спросить? — Нет. Хотя… Скажи, как тебя так угораздило? — Так же, как и тебя… А потом я понял, во что вляпался, ну и вот… Ты будешь с ней встречаться? — Нет. Что-то перехотелось. – улыбнулась Ниса, заходя на кухню и присаживаясь рядом. – Но, знаешь, никогда бы не подумала, что ты смоешься от дамочки, которая так откровенно тебя хотела, практически уже во время секса. — Блин, да ты просто там не была! Ты даже не представляешь, как я стреманулся! — Бедняжечка. – издевнулась Ниса, доставая из бара бутылку вина и пару бокалов, — Ну что, друг мой, за примирение? — Ага, наливай – тяжело вздохнул я, заранее прощаясь со своим здравым смыслом. Как оказалось, не зря. Вино – виски — пиво – энергетик — слабоалкоголка – пиво – вино. Не пытайтесь повторить это дома! Отшиб мозгов гарантирован качественно и надолго. А как иначе объяснить последовавший за этим стриптиз на кухонном столе? Танцы на пьяных столах, блин. Парные. Ниса не далеко от меня ушла. Что несказанно порадовало… В общем, до кровати мы еле доползли в обнимку уже часам к четырем утра. Выпив кофейку и побеседовав о жизни, я решил заползти на почту пока Ниса состряпает чего перекусить. Как раз не помешала бы работёнка. И что вы думаете? Мечты сбываются! Вот оно. Письмецо, с приглашением на собеседование. Завтра на десять утра. Ух ты ёпт! Сильвер-центр. Как раз там работала Ниса. Ну надо же. Какое совпадение… Так, и кто же нас приглашает? Ага… Что-то знакомое, что-то я такое слышал недавно, что-то… Блин! Да быть того не может! В срочном порядке я разыскал свой мобильник и просмотрел последний добавленный контакт. Чорд. Все же может... Случайности не случайны, как говорил мой обожаемый папик. Ну и что теперь будем делать? Хехех, вспомнив их генерального, больше известного мне как занудная невежливая задница, бросающая знакомых ни с того ни с сего, по имени Дар, я не удержался от злостного: — Бу-га-гашеньки! — Что? – заглянула Ниса с лопаткой в одной руке и с вилкой в другой. — Да тут вот собеседование завтра… Угадай, где? В Сильвер-центре! — Да ну? Дай глянуть! Ого. Ты крут, Фениксёнок. — Не называй меня так! — Ух ты ж моя мордашечка! – сощурила глаза Ниса, красноречиво размахивая вилкой – Что делать будешь? Пойдешь? — Ммм.. Наверное. — В чем пойдешь? — А мои шмотки высохли? — Я тя щас скалкой наверну! — За что? — А ну бегом оделся, свалил домой, взял брюки, туфли, рубашку, пиджак – и приканал обратно! Я сама тебя одену. – Ниса загорелась идеей. Мне капец! — А покормить? — Поешь, как вернешься. — Блин… Заранее соболезную твоему мужу. — Что ты сказал? — Говорю, уже иду. По пути к себе домой и обратно к Нисе я еще раз подумал. И еще раз. И еще. Блин, как это – неужели Дар заполучит мою гениальную башку в постоянное пользование? Фи-гу-шки! Да, я пойду. Это деньги, как ни крути. Но у меня будут определенные требования. И пусть только не согласится! Подарю барабан и поставлю в главу колонны! У меня таких, как он – вагон и маленькая тележка. С такими веселыми мыслями я завалился к Нисе. Прежде всего она перерыла то, что я принес. Одобрила. Ну, слава всем святым мира, наконец меня покормят! Я жрать хочу! Жрааать! Хм, это можно было бы назвать романтическим ужином, не будь оно сделано Нисой. И классное вино… Супер! Просто больше слов нет. Вот если б она еще не настояла на повторном напяливании на меня эпических труселей… Блин, ну что за фетиш такой дебильный. Утро понедельника подорвало меня с постели в половину восьмого бодрым ритмом Sabaton. — Ниса! Ёптыть! Ты же гот! Это что такое? Это что за шведский металл спозаранку? — Заглохни! Нормальный будильник. Так, ползи в душ, я пока на кухню. А потом будем тебя одевать… – в последних словах мне послышался шум приближающейся смерти. Боже, помоги мне пережить нападки припадочного неудавшегося модельера. Без десяти десять (символичненько, правда?) мы с Нисой заходили в холл Сильвер-центра. Она в строгом деловом костюме, безумно, между прочим, ей идущем. Впервые видел такую Нису. То бишь, впервые видел Женю. И я – звезда экрана. Классические туфли. Черные брюки, выгодно обтянувшие все, что надо и скрывшие при этом стратегические места. Черная рубашка. Волосы, стянутые резинкой на затылке. И никакого пиджака! Хоть это я отвоевал. И да, блин, зеркало сказало, что я чертовски крут! То же самое сказали и сотрудницы, массово позеленевшие после нашего публичного с Нисой поцелуя на прощание. Блин, столько внимания! Сияя лучами славы и флюидами соблазнения, я удалился в лифт навстречу его величеству владельцу крупной туристической компании. А секретаршу он себе подобрал крутую. Вкус однозначно есть. Думаю, мы даже можем сработаться. Если он не будет слишком заносчивой падлой, да. И вот я держусь за ручку кабинета. Десять часов. Пора входить. Время веселья, детка! — Здравствуйте. Феликс Канев. – черт, продал бы душу дьяволу за возможность еще раз увидеть ТАКУЮ рожу Дара!