Пепел

Феникс Вот уже битый час, поплескавшись в неглубокой бухточке, я сидел по пояс в воде на небольшом камне и развлекался попытками поймать голыми руками мелких полупрозрачных креветок с синими кончиками усиков. Рюкзак вместе с вещами и берцами лежал на одном из внушительных валунов, окружающих неправильным полукругом ту самую бухточку, что я облюбовал. Впрочем, не я один. Еще полчаса назад вместе со мной тут тусовались человек десять из ближайшей более-менее культурной хипповской стоянки. Ну, оно и неудивительно – пологий пляж с мелкой галькой и вода, что парное молоко, мало кому не понравится. В общем, ребят позвали обедать – и я остался единовластным посетителем сего великолепия. Я бы и дальше отмачивал зад, если бы им не заинтересовался мимо пробегающий краб. Цапнул Феникса за полупопие – и свалил, вроде это и не он. А меня чуть инфаркт не хватил с перепугу. Притом настолько сильно чуть не хватил, что я даже плюнул на креветок и пошлепал к своим шмоткам. Достав телефон из кармана штанов, исключительно дабы временем поинтересоваться, обнаружил внушительный такой список пропущенных. Три от Мэта, одиннадцать от Артура. И смс от последнего с вопросом, где я. А то они скоро выезжают и часика через два будут в Севастополе. По времени отправления смс получалось, что парни уже минимум полчаса в Севасе должны быть. А оттуда до Ласпи – минут двадцать тихим ходом. Плюс Мемет местный, так что должен знать не только бухту, но и все шифрованные подходы к пляжам. Это только я, как нормальный герой – он же последний упоротый дебил – кругами в обход ходил… Черкнул смс Артуру: «Ласпи, бухта рядом с лагерем хиппи. Тел не выкл, ели че – маяч». Во, какой я добрый! Не успел до конца насладится собственной няшностью, как легкая вибрация ознаменовала получение ответа. «Понял, выезжаем» - и все. Точно все? Хм… Кратко, как никогда. Видать, знатно ему папик мозги промыл на этой самой срочной встрече или что там у них было. Включив громкий режим и запихнув телефон обратно в карман, я переполз на соседний валун. Во-первых, он более пологий и гладкий, да еще и развернут так, что с берега меня не видно. Во-вторых, на него почти до половины накатывали волны. А брызги от них так и вообще летели в разные стороны на хороших пару метров. Развалившись и упершись ногой в небольшой уступ – угроза быть смытым в открытое море сведена к минимуму, - я закрыл глаза и закинул руки за голову. Подмышки – это первое место, которое просто обязано загорать! Вот так и лежал под жарким крымским солнцем, окатываемый периодически прохладной водой, прислушиваясь к крикам чаек и ударам волн о камни. Откуда-то издали доносился веселый хохот парней и восторженный пафосный писк девиц. Иногда к ним примешивались чистые детские голоса. Где-то там, за дальним валуном, за метрами пенной темной воды, была цивилизованная жизнь. А тут был я и чайки, и волны, что накатывали одна за другой, пробуждая то, что Феликс Канев никогда бы не хотел вспоминать. Два года назад. 19.30 Парень, заказывающий мне выпивку и назвавшийся Алексом, отличался не только умом и обольстительностью, но еще и чем-то смутно знакомым. Поглощая очередную порцию горючего и едва унимая дрожь от чувства вседозволенности, из-под ресниц разглядываю кулон на шее слегка улыбающегося типчика. Многозначительно поднятая бровь и взгляд, брошенный в сторону сортира. Ухмыляясь, возвращаю пустой стакан бармену и направляюсь вслед за Алексом. Малый зал, столики, знакомые и малознакомые лица – никто не обращает на нас внимания. Никто, кроме бармена Антона. Он всегда знает больше остальных, просто стоя за стойкой и наблюдая. И всегда молчит. Что его и спасает. Захожу в достаточно просторное помещение сортира, наклоняюсь к умывальнику и, открыв воду, ополаскиваю руки. Я до сих пор вижу на них кровь – свою и того, с Замковой. Щелчок замка. В зеркало, висящее над умывальником, вижу Алекса, прислонившегося спиной к закрытой двери и гуляющего взглядом по моей спине. Оборачиваюсь, откидывая волосы назад: - Ну, и? - У тебя красивый хаер. - Ты ЭТО мне хотел сказать, позвав сюда? - И сам ты тоже очень… - Да что ты. Он широко ухмыляется, отталкиваясь от двери, приближается вплотную, заставляя прогнуться, почти садясь на раковину. Мягко пресекаю попытку поцеловать, нажимая на плечи, кривя губы и выгибая бровь. Он усмехается: - Не целуешься? Хмыкаю. Ответ не нужен, он очевиден. Алекс расстегивает рубашку, обнажая крепкую грудь и, не спеша, опускается вниз, почти становясь на колени и поглаживая мой пресс. Наблюдаю сверху за его движениями. Никогда не делал этого в туалете «Блиндажа». Да и с парнем последний раз был почти три года назад. Пора наверстывать упущение. С одной этой мысли завожусь буквально от первого его мимолетного прикосновения через кожу штанов. Тихо звякает пряжка моего ремня. Сверкает его кулон. Собираю волосы в пучок и перекидываю через плечо. Так удобнее. Не позволяю стянуть с меня штаны, лишь немного приспускаю. Он хмыкает, но послушно прикасается к члену, не обращая больше внимания на одежду. Горячий язык проводит пару влажных дорожек по стволу, заигрывает с уздечкой, облизывает дразнящими полукругами головку. Не сдержавшись, резко выдыхаю и зарываюсь рукой в его шевелюру. Алекс воспринимает это как призыв к активным действиям, заглатывая, посасывая и поигрывая языком, помогая руками. И я не могу не признать – парень знает, что делает. Когда он пытается взять поглубже, я запрокидываю голову и с тихим стоном зажмуриваюсь. А перед глазами вперемешку со вспышками приближающейся разрядки, мелькает сегодняшний вечер. Я и пиво приходим домой раньше обычного. Щелчок. Тихие стоны в спальне. Распахиваю дверь. Щелчок. Моя девушка и неизвестный хмырь в нашей постели. Щелчок. Темное пиво, растекающееся по голубым с бабочками простыням, и мое шипение «Остыньте». Щелчок. Она в одном клетчатом пледе, выбегающая на порог с криком «Фелииикс!». И мой ответ: «Вещи заберу в течении трех дней». Щелчок. Метро. Контрактовая. Щелчок. Кулон на шее Алекса. Щелчок. Замковая. Щелчок. Кулон, точно такой, как у Алекса, на шее другого человека. Щелчок. Чувствуя пульсацию члена, парень пытается отстраниться. Холодная волна медленно поднимается где-то снизу, пробуждая мелкую дрожь. Придерживая его волосы, другой рукой хватаю за подбородок, двумя пальцами разжимая челюсти, и, толкаясь глубже, кончаю. Все так же силой удерживая его голову и смотря в полные офигения глаза с проступившими слезами, заставляю глотнуть. Одним резким движением срываю кулон с его шеи, отталкивая от себя и размашисто ударяя коленом по переносице. Натягиваю штаны и застегиваю ширинку, пока парень, зажимая разбитый нос рукой, пытается встать с грязной плитки. За что немедленно получает удар в живот. А за ним еще один по ребрам и печени. Поднимаю такое жалкое сейчас тело с пола, подтаскиваю к зеркалу и заставляю посмотреть. Недоумение, боль и злость искажают в общем-то приятные черты. Слегка прикусываю мочку его левого уха, шепча: - Ты потрясен, малыш, и я бы очень хотел продолжения. Да вот, блин, незадача – я не сплю с блядями… Он тихо рычит и резко бьет меня локтем по солнечному сплетению. За что, самодовольно скалясь и нервно подрагивая, впечатываю его личико в раковину. Красные разводы на белой керамике – это так мило. Парень стонет, хлюпая к чертям разбитым носом, мотая головой, и, слабо хватаясь за стену, безвольно оседает на пол. Поворачивая дверной замок, не выдерживаю и сахарно мурлычу напоследок: - Было круто, детка. Подхожу к стойке бармена, все так же зажимая кулон в руке, и, мило улыбаясь Антону, спрашиваю: - Аптечка есть? – утвердительный кивок, - Хорошо. Бери и дуй в сортир. Там все поймешь, - опережаю его вопрос, направляясь на выход. 20.00 Таксист, опасливо косясь на мой кривой оскал, за двадцать минут довозит к месту назначения. Плохо помню, куда именно идти, но в итоге все же попадаю в нужный подъезд. По дороге покупаю одну белую розу с красными разводами. Зажимаю звонок. Дверь открывает девушка в длинном синем вечернем платье. Открывает – и изумленно замирает, видя меня на пороге. Знаю, что ждали не меня, наслышан. Ведь она – лучшая подруга моей теперь уже бывшей. Протягиваю розу хозяйке: - Привет. Не помешал? - Эээ… Не то, что бы… - Отлично. Я зайду, - это скорее констатация факта, чем вопрос. Закрываю за собой дверь. Девушка недоуменно смотрит на меня, вертя в руках цветок. - Ничего не хочешь спросить? - Имеешь в виду вопрос «На черта приперся»? - Именно. - И? - У меня для тебя подарок, Ниса, - достаю из кармана трофейный кулон, протягивая ей на раскрытой ладони. Девушка замирает и бледнеет, инстинктивно хватаясь за точно такое же украшение на шее. Смотрит ничего не понимающими глазами и почти шепчет: - Откуда? - Он мне этим заплатил. - За что? - За то, что я позволил себе отсосать. - ЧТО?! Я не… - Не понимаешь? Не знала? Не веришь? Я докажу. Когда он придет? - Через пару минут, - ее шок настолько силен, что Ниса сейчас похожа на робота. - У него разбит нос. Сама увидишь. Присядем, пока ждем? Молча проходим на кухню. Ниса дрожащими руками наливает два бокала вина, выпивая свой залпом. Садится напротив и, заглядывая в глаза, спрашивает: - Зачем ты это делаешь, Феликс? - Феникс, меня зовут Феникс. Помнишь, ты советовала присмотреться к поведению Леночки? - Да, и? - Почему? Да можешь не отвечать, я сам скажу. Сегодня я застал ее, трахающейся в нашей постели с каким-то уродом. - Охуеть. - Точно, именно это она и сделала. А вот ты оказалась права, так что мои извинения за неверие и – услуга за услугу. 20.30 Звонок в дверь. Я и так знаю, что увидит Ниса, но все же иду вслед за ней, чтобы собственными глазами это наблюдать. На пороге стоит именно он, Алекс. Какая ирония – я ни разу не видел любовь всей жизни Нисы, и так бы и не увидел, не сдай его с потрохами злосчастный кулон. К разбитому носу и паре проступающих синяков добавилась увесистая пощечина, которую сходу ему влепила девушка. Вот и мой выход. Ухмыляясь от уха до уха, сладко мурлычу: - Привет, детка. Неужели так понравилось, что хочешь продолжения? Его лицо неописуемо прекрасно в той гамме чувств, что успевает пролететь за считанные секунды. Но он все же пытает счастья у хозяйки квартиры: - Ниса, я могу все объяснить… - На хера? Пшел вон! – холодно шипит Ниса. Спорить с ней сейчас не рискнул бы даже я. Стук входной двери слышало, наверное, три ближайших этажа. *** В тот вечер мы с Нисой впервые пили на пару. Много и всего подряд. Курили, сидя в обнимку и вспоминая по пьяни такие подробности жизни, о которых и знать-то никому не положено. Тогда впервые я сделал ей предложение, а она в ответ послала меня на хер. В ту ночь я заставил ее обрезать мне волосы и выкрасить в любой цвет, лишь бы не мой собственный. И с утра обнаружил, что стал блондином с немного вьющимися кудрями по плечо вместо родных прямых патл чуть ли не до пояса. В ту ночь я, потеряв любовь, нашел друга. А спустя три дня на Лысой горе в сгущающихся сумерках вспыхнул костер. Фотографии, диски, сувениры, мелкие подарки, крымские крабы и перья чаек, пряди русых волос. Все, чем когда-то был Феликс Канев, на глазах оборачивалось в пепел. Легкие порывы ветра подхватывали остатки прежней жизни, бросая в лицо, осыпая и улетая, чтобы больше никогда не возвратиться. А я стоял и упивался этим чувством, наблюдая, как моя жизнь разлетается по траве. Как в последних лучах солнца и столбе пепла умирает Феникс, дабы возродится с рассветом, забыв о том, что было «до». Вот только смог ли я? *** - Феникс! Ты где?! – громкий крик Артура и мертвого заставит с того света вернуться, не то, что меня из завтыка вытянуть. - С чего ты взял, что он тут? – это уже Мэт. - Да вон его вещи лежат. - А вдруг не его… - Я что, по-твоему, его вещей не смогу узнать?! - Ну, значит, в море его смыло… - Что ты несешь? - Ну, тогда по девочкам пошел. - Быть не может! - Хм, думаешь, по мальчикам? – я начинаю истерично подергиваться в стойком желании заржать. - Иди к черту! - Чего разорались? – не в силах сдержать расползающуюся лыбу, выглядываю из-за камня. Артурчик, лихорадочно стаскивающий шорты – наверное, чтоб поисковую экспедицию организовать, - и Мэт, весело дергающий его за куцый хвостик темных волос, застывают в единой и неповторимой композиции, приоткрыв рты и пялясь на мою веселящуюся из засады рожу. - Ну, ты, блин… - выдыхает облегченно Артур. - Шалун, ёптыть, - вторит ему Мемет, сверля при этом своим переносным рентгеном пуще прежнего. А мне тут же становится интересно, с чего бы это. Переползая с камня в бухту и наблюдая, как парни, весело толкаясь, заходят в воду, все больше укрепляюсь в намерении сегодня же все выяснить.