Трудности беременности

Гарри сидел за столом в поместье Малфоев, где он, с недавних пор, живёт. Напротив, обеспокоенная состоянием школьного товарища, сидела Гермиона. И ей было о чём беспокоиться: синяки под глазами, бледный цвет лица, растрёпанная одежда. Она рада была видеть друга, но никак не ожидала, что у него могут быть проблемы. -Герм, я так больше не могу. Рука, которой Гарри подпирал подбородок, упала на стол. Было видно, что ему стоило нечеловеческих усилий удержать голову и не уронить её вслед за рукой. -Что случилось? Ты ужасно выглядишь. Заболел? -Если бы… Теперь он поёт. Гермиона сразу поняла, о чём он говорит. И Гарри стало действительно жалко. Прошёл всего месяц беременности Драко Малфоя, но с ним уже невозможно управиться. Началось с того, что беременный захотел томатов. Причём выращенных им самим в домашних условиях. Целыми днями он сидел рядом с ростками, поливал их, читал им сказки и включал классическую музыку. Ночью он заставлял Гарри этим заниматься и стоило Поттеру хотя бы намекнуть на усталость – следовал скандал. Через неделю томаты так и не созрели и, в переизбытке чувств, Драко взорвал их. Потом он решил, что в нём умирает великий художник. В его кабинете появились мольберты, куча всевозможных красок и масел. Ещё неделя ушла на рисование пейзажей и автопортрета. По завершении работы Драко так разнервничался, что поджёг все мольберты и, громко ругаясь, подкидывал в огонь картины. Гарри чудом удалось остановить пожар. Затем последовала неделя стихов. «У нас в роду было множество поэтов». Малфой день и ночь сочинял четверостишия, не поддаваясь на уговоры пойти отдохнуть или отпустить отдыхать остальных. Каждая строчка была торжественно прочитана Поттеру. Стихи резали слух, но Гарри рассудил, что останется целее, если похвалит любовника. Драко немного успокоился. Ровно до тех пор, пока бедный домашний эльф не сказал хозяину, что в его произведениях нет рифмы. Гарри потребовались огромные усилия, чтобы оторвать Малфоя от эльфа, которому тот собственноручно скармливал листы со стихами. Драко решил, что он, как будущий отец, должен уметь готовить. Библиотека за считанные часы заполнилась новыми фолиантами по кулинарии. Тут Гарри вздохнул спокойно: Драко отлично варил зелья, значит и с готовкой у него проблем не будет. Поттер расслабился зря, наивно пологая, что беременный мозг его возлюбленного не изменит ингредиенты блюд. Первым блюдом стал грибной суп, после которого Гарри всю ночь обнимал унитаз и молил всех известных и неизвестных богов о милости. Драко решил, что всё произошло из-за слабого желудка супруга, и что это необходимо исправлять ещё большим количеством блюд. Всю следующую ночь Гарри проклинал всех богов и рассудил, что они его ненавидят. Вскоре их посетила чета Уизли. Для такого случая Драко расстарался и приготовил фруктовый пирог, щедро украшенный домашними взбитыми сливками. Гермиона, будучи смышлёной девушкой, попробовала немного и сказала, что было вкусно, но очень сытно и в неё больше ничего не влезет. Рон, будучи не очень смышленым юношей, обозвал пирог: «адская отрава со вкусом рвоты» - за что был изгнан навечно из поместья Малфоев и испачкан этой самой отравой. Гермиона была рада тому, что ни одна из тарелок, полетевших в Рона, так и не настигла супруга. Гарри было жалко. За этот месяц он исхудал, позеленел, перестал выходить на улицу, пожертвовал сном и всё ради того, чтобы сделать приятно Драко. Восстанавливающие зелья уже не помогали и он прилагал колоссальные усилия просто для того, чтобы не заснуть – иначе Малфой мог решить, что для Поттера сон важнее, нежели состояние беременного. -Дорогой, тебе нужно потерпеть. Ты же знаешь какой он ранимый, особенно сейчас. -Да знаю, знаю! – Гарри чувствуя, как начинает засыпать, дёрнул себя за волосы. – Его магией ребёнка подпитывает. Он спит не больше трёх часов в сутки. И считает, что мне нужно спать ровно столько же, сколько и ему. А если он спит во время того, как я разбираюсь со всеми сотрудниками и документами – то в этот день я полностью лишаюсь сна! Приходится находить кого-то, чтобы его отвлекали, пока я не вернусь. – Голос дрогнул, но Гарри взял себя в руки. – А теперь он поёт круглые сутки. Герм, ты же знаешь, я люблю его голос. Но не когда он распевает «Requiem aeternam» или «Ave Maria». Это невыносимо. Гермиона прыснула, представив себе это. Услышав однажды, как Драко пел какую-то глупую популярную песенку заваривая чай, она не сомневалась – Поттер живёт в аду. Распахнув входную дверь к ним торжественно прошёл Драко. Гермиона удивилась мгновенным изменениям, произошедшим с Гарри: кожа приобрела здоровый оттенок, синяки под глазами исчезли и на лице появилась счастливая улыбка. Малфой, поздоровавшись на ходу, подбежал к Поттеру и обнял его со спины. Он весь был перепачкан какой-то грязью и испачкал ею Гарри: -У меня замечательные новости! – Драко чмокнул Гарри в щёку. -Что, дорогой? Ты решил выступить в опере? – Гарри улыбнулся ещё шире и откинул голову Драко на плечо. -Глупости какие. Один из эльфов, ухаживающих за садом, решил сообщить мне, что я плохо пою! И пока я пытался взорвать этого наглеца – разворотил весь сад. Представляешь, у нас во дворе огромное количество коричневой глины! Сейчас эльфы собирают её и относят к нам в кабинет. С пением покончено. Я понял, что моё призвание – делать скульптуры. А ты будешь сидеть со мной и читать мне книги, пока я творю. Драко ещё раз чмокнул Гарри в щёку и побежал в свой кабинет – контролировать работу домашних эльфов. Поттер со стоном уронил голову на стол. Гермионе оставалось лишь пожалеть друга и продолжить пить чай.