День Победы - праздник особый

Ваня Щербаков в который раз тщательно пересчитал мелочь у себя в ладони и вздохнул. 9 мая, День Победы, как никак, а ему не хватило совсем немного. Каждый год в этот день Иван ходил к братской могиле, в которой похоронен его дед, приносил гвоздики, подолгу молча сидел в тени деревьев. Василий Щербаков погиб, защищая свой родной город, получил несколько боевых наград, был награжден посмертно. И вот, чтобы почтить его память, не хватило каких-то пятидесяти рублей! Слезы обиды подступили к глазам, но мальчик быстро вытер их и побежал вперед. Авось, найдет выход. День для праздника выдался хороший. Ярко светило солнце, приветствуя высыпавший на улицы народ и ветеранов, которым, со словами благодарности и слезами на глазах, вручали цветы. Ваня с улыбкой подумал о том, что, к счастью, не все люди еще зачерствели душой. - А ну стой! – окликнули его. Мальчик затормозил. Перед ним, ухмыляясь, вырос Костик. О, этот хулиган и задира постоянно цеплялся к Ване, а иногда даже бил. По левую и правую руки Кости неизменно стояли два его верных товарища – Сашка и Петька. Их «добрые» улыбки не предвещали ничего хорошего. - Это же наш маленький Ванечка! – Костик подошел ближе к мальчику. – Гони деньги, у тебя всегда есть, я знаю. - Нет, - насупился тот. – Не дам. Мне самому нужны. - Ребята, вы слышали? Они ему, оказывается, нужны! – притворно ахнул Константин. Друзья его засмеялись. – Скажи на милость, зачем такому малявке, как ты, нужны деньги? На соску? Иван смутился. - Мне дедушке… День Победы же сегодня… - прошептал он, сжимая в кармане кулак с кое-как накопленной мелочью. Семья Ивана не была бедной, но находилась в затруднительном положении. - Перебьется твой дед, - фыркнул хулиган. – Дурак ты, и он дурак, что воевал. Лучше бы жизнь свою спасал. Во всяком случае, не бился бы с теми, у кого снаряжение круче. Вот я бы хотел быть похожим на таких. А он дурак, – сказал, как отрезал. Кровь вскипела в жилах Ванюши. Дедушка воевал за то, чтобы вот такие, как Костя, жили. Если бы он знал, какую благодарность получит. Где же тогда справедливость? Не помня себя, с криком «Фашист!», мальчик кинулся на обидчика. Они покатились по тротуару, подкатываясь под ноги испуганным прохожим, и лупя друг друга кулаками. Иван был меньше, но гнев придавал ему сил. За Костю, негодуя, вступились Петя с Сашей, так что драка постепенно переросла в бойню, где трое методично избивали одного, яростно махавшего кулаками. Удивительное дело, но люди, которые видели все это, вроде бы и хотели помочь, и в то же время не двигались с места. Неизвестно, чем бы закончилась потасовка, если бы ребят все же не растащили. - Э, драчуны, ну-ка успокоились! Устроили тут из тротуара Куликово поле! – раздался над ними голос. – Из-за чего весь сыр-бор, а? Прервавший драку мужчина оказался в, как ни странно, шинели и шарфе, несмотря на довольно теплую погоду. Иван, которого отпихнули в сторону, открыл глаза и шепнул: - Он дедушку оскорблял… и на немцев быть похожим хотел… Фашист. Я всего лишь защищал память. - Что? - нахмурился мужчина, и Косте с его дружками показалось, что что-то темное проскользнуло в таком простом вопросе. – Так ты, значит, за фрицев? – спокойно спросил он, обращаясь уже лично к Константину, как к главарю. – А знаешь ли ты, что за время Великой Отечественной погибло двадцать семь миллионов жителей Советского Союза?! Двадцать семь! Каждый день умирали тысячи ради того, чтобы выродки, вроде тебя, могли появиться на свет! Знаешь ты, что такое голод? Нет! Ты живешь, купаясь в ласке родителей, сытости и роскоши, и упаси тебя небо узнать, что такое блокада. Ты не знаешь, что такое остаться без отца, когда рядом еще несколько братьев и сестричек, которые плачут от холода и голода, а последнюю корову увели немцы. Ты не знаешь, какая это боль! Не можешь и не сможешь почувствовать! Под конец, говоривший сошел на хриплый крик, при этом с каждым предложением наступая на опешивших хулиганов. В голосе незнакомца слышалась явная угроза, поэтому им больше ничего не оставалось, как развернутся и дать деру. - Бегите, бегите! – крикнул он им вслед и низко опустил голову. – Надеюсь, подобная чушь больше не полезет в ваши головы… - раздался его тихий шепот. Люди постепенно стали расходиться, как только поняли, что ничего интересного больше не происходит. А мужчина развернулся и присел на корточки перед Иваном: - Эй, парень, ты как? - Живой, вроде… - послышался ответ. - Как тебя звать-то? - Ваня. - Ваня… Тезка, стало быть. Как же ты, Ваня, попал в такую передрягу? – усмехнулся незнакомец, помогая мальчику подняться. И тот рассказал ему все. Начиная от гвоздик для дедушки и заканчивая дракой. Ваня не знал, что на него нашло, но чувствовал, что этому человеку можно доверять. Назвавшийся Иваном выслушал Щербакова, не перебивая, а дослушав до конца, произнес: - Молодец, уважаю. Что ж, пойдем тогда, живее. - Куда? – удивился Ваня. - Как куда? Купим цветы твоему дедушке, да сходим к могиле. Негоже традиции нарушать, – улыбнулся его тезка. - Дядя Иван, а можно вопрос? – страх спал пеленой, появилось лишь любопытство, превышающее любой испуг. - Валяй. - А Вам не жарко в Вашей шинели? - Ничуть! – засмеялся мужчина. – Пойдем. Ты мороженое любишь? И два Ивана направились вниз по хорошо известному обоим пути. Дорогой, старший все же купил мороженое и заплатил недостачу за гвоздики, несмотря на смущенные отказы младшего. Потом они шли по парку, за которым располагалась братская могила. Мужчина рассказывал разные байки из жизни солдат, а на удивленные взгляды ребенка объяснил, что очень любит историю. Наконец, они вышли к нужному месту. Ваня опустился на колени возле обелиска и положил цветы у подножия. Другой Иван, тем временем, достал из кармана шинели длинную георгиевскую ленточку и повязал на гранитный выступ. Подумал, и сел на траву рядом с мальчиком. - Страшные бои были тогда, - помедлив, заговорил он. – Немцев будто собаки бешеные подгоняли. Того и гляди, камня на камне бы не оставили. Сколько тогда хороших парней погибло… - глаза мужчины заволокло дымкой, голос его чуть дрогнул. Ваня покосился, с интересом слушая. У него еще раньше появилось ощущение, будто рассказчик сам присутствовал при всех событиях, о которых повествовал. Но это ведь невозможно. - Как твоего деда звали? – вывел его из раздумий Иван, ласково погладив мальчика по голове. - Рядовой Василий Щербаков. Третья танковая дивизия, второй полк. - Так я знал его! – воскликнул странный мужчина и поднялся с колен. – Веселый малый был Васька, а уж как хорошо песни пел. Жаль, умер рано… На танк попер пехом. Щербаков – младший изумленно раскрыл рот. Что за ерунда? Как такой молодой мог знать его деда, а главное, подробности его смерти? Ему же тогда должно быть лет девяносто. Обернувшись, мальчик хотел было спросить, как такое возможно, да только никого рядом с собой не обнаружил. Таинственный мужчина по имени Иван бесследно исчез, будто испарился. Только ветер продолжал трепать концы повязанной им георгиевской ленты.