Он говорит

Он говорит: - Привет, отличная была гонка. *** Ничто не может сравниться с пьянящим чувством триумфа и уверенности в своих силах. «Сегодня все огни в Ханамачи горят для тебя», говорили в одном фильме. Даша вспомнила эту фразу и улыбнулась. Огней не было, зато солнце горело как медаль. Правда, медаль не казалась ей такой уж недоступной. Результаты работы были на лицо, вернее, на ноги и руки, и вот он, такой желанный первый подиум. В такой значимый день совершенно не хотелось сидеть в номере, поэтому Дарья сидела в маленькой кафешке около отеля. Она не пошла в ту, что при гостинице, чтобы быть и среди людей, и одновременно наедине с собой, что невозможно в их биатлонном сообществе, которое сейчас набилось в кофейню отеля. Даша отпила кофе, и посмотрела в окно, на красивый пейзаж, который уже начал окрашиваться в закатные краски. Она улыбнулась, вспомнив свои эмоции от третьего места. Неверие, восторг, счастье! Ради них стоит выигрывать как можно чаще, вот только стрельба…Сразу же вспомнился совсем недавний случай с путаницей на лежке. Вот позорище. - Привет, отличная гонка. От неожиданности у Домрачевой перехватило дыхание и, как следствие, она подавилась и закашлялась. - Прости, я не хотел тебя пугать. Она прокашлялась и повернула голову, до сих пор не веря ушам. Неужели тот, кто равен Богу – хотя бы для Даши – разговаривает сейчас с ней? Сомнений не было, около столика стоял именно Уле Эйнар. Конечно, они и раньше встречались, но разговаривать не разговаривали. Приветствие не может считаться за разговор. А тут целый диалог. - Привет… Даша физически чувствует, как краска бросается в лицо. Конечно, опозориться, так по полной. Уле улыбнулся на ее невразумительное приветствие. - Напомни, как тебя зовут? Дарья чувствовала себя как под гипнозом, проклиная собственное сердце, которое пустилось в дикий пляс и не давало нормально реагировать на слова. О, чертовы губы выдали глупую улыбку? Приехали. Осталось только сказать не в тему то, что билось в каждой клеточке тела и души и разрывало сердце на миллион кусков при одном взгляде на того, кто никогда не будет твоим. Бьерндален терпеливо ждал, пока Даша произнесла пересохшими от волнения губами: - Даша… - она поправилась, зная, что «ш» тяжело выговаривать не владеющим русским, - Дарья Домрачева. - Дария Домрачева, - задумчиво повторил Уле, безбожно расставляя ударения и неверно произнося имя. Даша не стала поправлять. Вдох-выдох, она вообще дышит? Он не садился за столик, и вообще непонятно, что тут делал. Такое ощущение, что просто смотрел своим характерным взглядом, как будто изучая ее. О, да ладно! Неверность предположений подтвердил его тренер, окликнувший Бьерндалена у входа. - Мне пора, - Уле улыбнулся своей умопомрачительной улыбкой, от которой сердце девушки пропустило пару ударов. – Пока. Увидимся. Увидимся. Ох. Да. Уже уходя, он обернулся к Даше. - Не бойся меня, я не ем девушек. Она вспыхнула и пробормотала что-то вроде окей. Бьерндален только улыбнулся. Ладони вспотели, как после тренировки, сердце бухало как после гонки, а на лице застыла глупейшая улыбка. И за спиной затрепетали невидимые крылья. Наверное, у нее был ужасно глупый вид, но сейчас Домрачевой было плевать. Именно это называлось счастьем.