Патрик

... - Патрик… - Прозвучало так жалобно, что человек, произнесший имя, сам невольно удивился интонации. А еще этот его акцент. Парень прекрасно понимал, что его непробиваемая неспособность к изучению иностранных языков распространяется и на произношение. Казалось, хотя бы имя он мог научиться выговаривать правильно. Так нет, звучало как – то слишком твердо, отрывисто, одним словом грубо. - Патрик, - повторил уже более уверенно, но от того еще тверже прозвучали звуки этого имени. Такая мелочь … Но он от природы такой, максималист. Плюс ко всему, все, что касается Патрика Чана, даже самые мельчайшие детали – важно. Для Юзуру важнее всего. Даже олимпийской медали, которую он посвятил своему народу. Неправильно. Низко. Но это так. Патрик услышал, как его позвали с первого раза. Патрик знал, кто к нему обратился. Спиной ощущал как Юзуру, ссутулившись, стоит и прячет глаза под челкой. Как хочет сказать какие-то важные для него слова, но не говорит. Даже если бы знал английский, не сказал бы. Бурный поток эмоций будет разрывать грудную клетку Ханю, но он так ничего и не скажет. Просто надуется, от чего его по-детски опухлое лицо станет совсем как у младенца, опустит голову и спрячет глаза под челкой. А его худая сутулая фигура будет напоминать скрюченное, поломанное ураганом дерево. Но у этого дерева есть свойство возрождаться вновь и вновь, улыбаться еще шире, забывать обо всех печалях мира и просто светиться от жизненной энергии. Как это было сегодня на пьедестале. Патрик надеется, что тяжелый кусок золота, который повесили на это хрупкое тонкое дерево, его не погнет и не сломит. А просто станет его частью, впишется настолько гармонично, насколько это возможно. Ханю только только исполнилось девятнадцать, а он уже Олимпийский Чемпион. Он останется им до конца жизни. А он, Патрик, останется в истории как один из самых необычных, обсуждаемых, особенных фигуристов в истории. Фигуристом, три года подряд покорявшим пьедесталы чемпионатов мира, а на четвертый проигравшим «канадскому проклятию». А может все будет совсем не так. Патрик не хочет об этом думать сейчас. Всегда позитивный и счастливый, сейчас ему хочется только одного – покоя. Но видно не дано ему сегодня его испытать. Ведь в данный момент он стоит в темном узком коридоре и спиной ощущает все смятение и неловкость Юзуру, его немую мольбу. Казалось бы, что это его, Патрика, нужно, чтобы сейчас утешали. Так нет, наоборот. Чемпион страдает от проигрыша Патрика куда больше. Канадец старше, опытнее, сильнее и психологически устойчивее, по крайней мере, в жизни. А так как они сейчас не на льду, то больше не соперники. Но и не друзья. Любовники? Нет, этого слова слишком мало, чтобы описать то, что между ними происходит. Патрик знает одно, сейчас он нужен Юзуру. Больше чем самому себе. Поэтому серебряный призер разворачивается и подходит к юному японцу. Осторожно касаясь его плеча, он делает знак, чтобы Юзуру следовал за ним. Он ведет японца в свою комнату, так как знает, что там никого нет. Все гуляют и вернутся в канадские апартаменты поздно, особенно фигуристы. Скотт и Тесса позаботились о том, чтобы на сегодня Чана больше не беспокоили. «Друзья», - улыбается Патрик. «Не представляю, что бы я без вас делал, как жил…». Подойдя к нужной двери и отперев ее, он пропускает Ханю вперед. Тот все еще боится поднять на него глаза и коротко поклонившись, входит в апартаменты. Ханю чувствует себя отвратительно. Он ведь хотел поговорить с Патриком, утешить того, если понадобится, доказать ему, что несмотря ни на что, тот единственный король льда. Что Юзуру и дальше будет равняться на Патрика, на это солнце. Что он все еще его не превзошел. Что еще ничего не кончено. А получилось совсем наоборот. Патрик греет ему чай, предлагает печенье, ободряюще улыбается, а сейчас еще начнет хвалить и поздравлять. «Ксо». - Патрик, я… - Начинает Юзуру, но сразу же осекается, с ужасом осознавая, что не знает, что сказать. Час репетиции перед зеркалом в ванной, записанная на бумаге речь при помощи словаря – все это растворилось, исчезло в ту секунду, как он его увидел. - Я не знаю, что сказать, - честно признался юный чемпион. – А тебе и не нужно ничего говорить, Юзу. Хочешь клубничного варенья? Русские фанатки подарили. Домашнее и очень вкусное. Ну, давай же, тебе понравится, - обнажив все зубы в своей неповторимой улыбке, Патрик вручает Юзуру ложку, пододвигает банку с вареньем и тарелку с разными печеньками, которые тоже испекли фанатки. А Юзуру дарят винни-пухов, хотя торты тоже дарили, только вот тренер и врач почти все забирают и тщательно следят за питанием Ханю. В другой раз, японец бы набросился на это угощение, но сейчас кусок в горло просто не лез. - Юзуру, о чем ты хотел поговорить? – Видя, что мальчик не собирается есть, Патрик решил перейти сразу к делу. – Молчать бессмысленно. Хочешь, мы включим гугл, и ты будешь писать мне… - К черту твой гугл, он не передаст и йоты того, что я чувствую и хочу сказать! – О, ну ты хотя бы что-то произнес кроме моего имени сегодня, прогресс. – Раздражение японца передалось и канадскому спортсмену. «Ну что он еще должен делать? Или что не должен?». - Вивальди. – Что Вивальди? – В моей голове один Вивальди. Последние два дня только Вивальди, причем та часть, которая зима. Он просто не выходит из моей головы. Даже сейчас, когда я это тебе говорю, то слышу скрипку. Тревожно. Грустно. Как и то, что происходит между нами. – Сказано было коряво, с паузами и ошибками, но от того не менее впечатляюще. - Представь, какого мне, я постоянно катал программу на тренировках. Иногда кроме Вивальди ничего целыми днями и не слышал. – Смеясь, ответил Патрик. – Ты тоже катаешься под очень красивую музыку. Особенно «Парижские прогулки» - это твоя идеальная программа. Идеальный прокат. Рекорд. Каждое движение, элемент, прыжок – все соответствует музыке и твоему темпераменту. Все, начиная с костюма и заканчивая тем, как ты трясешь своей челкой. – Заметив то, как оторопело на него смотрит Ханю, Патрик осекся. – Я понятно говорю? Может слишком быстро? - Нет, нормально. Но почему ты это говоришь? - Ну как почему? Потому что я так думаю, Юзу. На время на кухне установилось молчание. Каждый думал о своем. Юзуру о том, что все получается не так, как он себе представлял. А Патрик, что рядом с японцем чувство тревоги и обиды за то, что не смог оправдать надежды миллионов канадцев и свои собственные, куда – то прошли. Отошли на второй, а то и на третий план. Сегодня в интервью он сказал, что гордится двумя серебряными медалями, висящими у него на шее. Что это его трофеи, которые никто и никогда не отнимет. Слова были сказаны не от гордости, а скорее от отчаяния и желания поскорее избавится от надоедливых журналистов. Но сейчас, Патрик осознавал, что он действительно горд. Он сделал все, что мог, и Канада, по-прежнему, его любит. Мойр и Верчью до сих пор его лучшие друзья, а он сам, все еще самый популярный и обсуждаемый фигурист в мире. Либо второй. Но это неважно. Юзуру заслужил, чтобы о нем говорили. И говорили много. - Скоро олимпиада закончится. И мы разъедемся. Когда мы встретимся снова, Патрик? – Не знаю, Юзуру. Ты будешь выступать на чемпионате мира, и надеюсь, выиграешь его, а я, скорее всего, возьму отпуск и уеду куда-нибудь далеко. - Почему ты не хочешь выступить на чемпионате мира в Сайтаме? Так сильно не любишь Японию? - С чего ты взял, что я не люблю ее? - Я помню, с каким облегчением ты уезжал оттуда в прошлый раз, да еще в твиттере своем написал. Наконец-то покидаю Японию. – Юзуру был прав, тогда Чану не терпелось уехать оттуда и забыть все. И не только потому, что он проиграл Юзуру. Тогда он понял, что привязался. Что больше не хочет играть, а быть с японцем постоянно. Что хочет чего – то такого, что между друзьями или соперниками обычно не происходит. Да и между мужчинами, в принципе, не должно происходить. Патрик не был геем. Вовсе нет. Никогда его не привлекали мужчины. До того как он встретил Юзуру. Такого всего тонкого, нежного, да еще и с прической, которая ему явно мужества не придавала. «Девчонка девчонкой», - подумал тогда Чан, глядя на семнадцатилетнего Юзуру. Тогда он еще не представлял, что Ханю займет третье место и попросту забыл на время о существовании японца. После триумфа Ханю на ЧМ 2012 года Патрик уже не мог его игнорировать. Это раздражало. Юзуру раздражал. А то чувство восторга, что Чан испытал когда услышал, что японец считает его своим любимым фигуристом, так просто выводило Патрика из себя. И вот однажды накопленные раздражение и ревность дали о себе знать, и вылились в то, что в корне изменило последующую жизнь обоих фигуристов. Кажется, это было на кубке Ростелекома чуть больше года назад. Опять Россия. Дождавшись, пока все покинут раздевалку и они с Юзуру останутся одни, Патрик подошел к юному японцу с намерением высказать все, что думает по поводу его девчачьего катания, но остановился на полпути, так как Юзуру сам первый начал разговор. Вот значит как, японец тоже хотел поговорить с Патриком и намеренно тянул время. Так они и остались вдвоем в раздевалке. Юзуру Ханю поклонился и произнес слова, которые надолго запомнились Патрику. – Патрик, Вы сегодня были прекрасны. Очень красивое катание и чистая победа. Спасибо Вам за то, что вдохновляете меня. Я всегда смотрю только на Вас. Сказать, что Патрик был в шоке – не сказать ничего. И это говорит человек, который в каждом своем интервью вставляет реплики о том, как он любит Плющенко, как уважает фигуриста, делает такие же элементы и так далее. Это, признаться честно, весьма бесило Патрика. Он уважал Евгения как великого спортсмена. Но сам стиль его катания, сплошная техника, лишенная артистизма вызывала в нем отвращение. Если бы мир фигуристов делился на два лагеря - Плющенко и Ягудина, то он, без сомнений оказался бы в команде артистичного и эмоционального Алексея. Но при всем подражании Плющенко, Ханю удавалось разнообразить свои четверные прыжки красивыми элементами и довольно артистичным исполнением, что в принципе, делало его программы «смотрибельными». Все это за считанные секунды прокрутилось в голове канадца, но он так и не нашелся с ответом. Юзуру тогда улыбнулся ему, так, как никогда. Открыто, наивно, лучезарно. А вот Патрик впервые не улыбался. Он серьезно смотрел на юношу, на его черные, спадающие на лоб волосы, на лучистые глаза и улыбку, на тонкую шею и ключицы, на его хрупкое тело, которое при более тщательном ознакомлении позже, оказалось далеко не хрупким. Патрик не помнил тогда, что им руководило. Из каких побуждений он вплотную подошел к Юзуру и погладил японца по щеке, вызвав невольные удивление и даже страх в глазах мальчишки. Несколько секунд Патрик стоял вплотную к покрасневшему Юзуру и глубоко дышал. Затем, не встретив никакого сопротивления, прикоснулся губами к пухленьким губам японца. Легкое касание и судорожный вздох Ханю, после чего Патрик поцеловал его требовательно и жадно, схватив того за плечи, сильнее прижимая к себе. Оторвались они друг от друга, только когда закончилось дыхание. Патрик знал, что в тот день был безумен. Иначе бы не стал ничего начинать. Но сделанного не воротишь, после того дня, встречаясь на соревнованиях и конференциях, на разного рода мероприятиях, фигуристы находили время и ускользали от чужих взглядов, чтобы насладиться обществом друг друга. Это была непонятная страсть, которая утихала на расстоянии и возгоралась с новой силой, стоило только пересечься двум взглядам. На людях они вели себя как обычно. Улыбались и весело перекидывались шутками. Иногда подчеркнуто прохладно жали друг другу руки. Делали все, чтобы отогнать от себя малейшие подозрения. Их страсть долгое время ограничивалась поцелуями и касаниями, хватало места и нежности, совместным снам в объятиях друг друга. До настоящей близости они дошли только прошлым летом. Тогда Патрик, начитавшись соответствующей литературы, решился на этот шаг, тем самым окончательно определив их отношения. Юзуру стал неизменной частью его жизни. Стал любимой ее частью. А теперь они сидят на кухне в Олимпийской деревне и не знают о чем дальше говорить. Ведь накануне Олимпиады, после Финала Гран-При произошла ссора, которую они вроде замяли, но осадок все же остался. Поэтому Патрик был так рад покинуть Японию, о чем даже упомянул в твиттере. А Юзуру, значит, просматривает его социальные сети, приятно. - Знаешь, как меня сейчас называют журналисты? «Победитель непобедимого Патрика». Почему они думают, что мне будет приятно такое прозвище? - Потому что отношения двух соперников любят накалять и разжигать. Людям нужно зрелище. Как легендарное противостояние Плющенко – Ягудин, помнишь? Мы с тобой на них чем-то похожи, только у нас, благо, все не так драматично и… куда более романтично. – Теперь Патрик улыбался, тепло и искренне. - Я соскучился, - вдруг признался Юзуру. - Эй, Патрик! Ты здесь? – неожиданно на кухне появился Мойр. Патрик напрягся. - А Скотт? Я не слышал, как ты вошел… - Ооо, Юзуру Ханю собственной персоной на нашей скромной кухне. Чем мы заслужили подобную честь? – смеясь и пожимая руку японскому фигуристу, произнес знаменитый танцор на льду. - Да ладно, Мойр, что ты хотел, делай быстрее и вали. – Патрик смеялся не меньше. - Я пришел, потому что соскучился по своему лучшему другу, а ты меня выгоняешь! – Наигранно жалобно ответил Мойр, вешаясь Чану на шею. – Дай поцелую. - Ахаха, отвали Мойр. - Да ладно тебе, всего один раз, Юзуру против не будет, - сказал старший канадец, за что получил толчок в бок. - Понял я, понял, - подмигнул Скотт Ханю, - оставлю вас двоих, только вот захвачу печенек. Пока, не скучайте. У вас еще часа четыре в свободном распоряжении. – С этими словами Мойр выбежал из кухни, боясь как бы Чан его сам оттуда не выпнул. Патрик посмотрел на Юзуру, который выглядел несколько озадаченно. Канадец не знал, как отреагирует японец на юмор Скотта, поэтому решил сразу перевести тему. - Ты сказал, что соскучился. – Есть. Эффект сработал, Юзуру от таких слов смутился. - Да, я… - Тогда пойдем, расположимся поудобнее, - взяв Ханю за руку, Патрик повел того в свою спальню и усадил на кровать. Юзуру от такой перемены покраснел еще больше. - Прости меня. - За что ты извиняешься? - Ты знаешь за что. – Патрик сделал глубокий вздох. Избежать этой темы не удастся. - Это соревнования, Юзуру. И я их проиграл. Не надо слушать прессу с этим ее «Патрик Чан подарил золото Ханю» или «выбрал серебряную тарелку за место золотой начинки» или как там оно. Неважно. Я откатал хуже не куда. Ты заслужил золото. - Я откатал ужасно. И выиграл только за счет короткой. - Это такая же победа. Тут все правильно и давай не будем об этом. – Было видно, что Патрику неприятен этот разговор. Своими словами он убеждал больше себя, а не Юзуру. И утешал ими тоже себя. - Я украл твою медаль. Я часть проклятия, - тихо произнес японский фигурист, и это было последней каплей. Патрик вскочил с кровати и гневно заговорил. - О заткнись, заткнись а? Мне и без того тошно от этого всего. От канадского проклятия, от давления общественности, от своего собственного бессилия, от того, что не оправдал столько надежд, от того, что проиграл юному японскому выскочке… - Чан знал, что в пору бы остановиться, да не мог. – И теперь ты приходишь ко мне со скорбным видом, молчишь, потом говоришь, что соскучился, а когда я был готов тебе ответить то же самое, начинаешь меня жалеть. Хочешь меня пожалеть? Или ты пришел посмотреть на меня всего такого поверженного и несчастного?! Чего ты хочешь, Юзуру!? - Патрик сорвался на крик, - чего ты хочешь, смотря на меня этими глазами столь вызывающе? Эти твои удивление и растерянность, Юзуру, этот весь твой детский облик вызывающи! Знаешь, что это такое, Юзуру? - Закончил Чан уже шепотом, от бессилия присев на корточки. Через минуту Патрик продолжил уже совсем другим голосом. Полным сожаления. - Все эти люди, кидающие в мою сторону сочувствующие взгляды… Все эти скоты, которые смотрят на меня с превосходством, будто они, а не ты отправили меня на второе место… Вся эта жалость и весь это снобизм. Надоело. Я так устал. Я чертов трехкратный чемпион мира и двукратный серебряный олимпийский призер, не говоря уже о других званиях. Почему я должен это терпеть? – Патрик не заметил, как по щекам потекли слезы, а голос его прерывался постоянными всхлипами. - Я не хочу это терпеть. Я не такой. Я верю, что все всегда хорошо. Я никогда не сдаюсь. Я буду и дальше улыбаться. Просто оставьте меня в покое… В покое. Даже сейчас, тревожная, отчаянная музыка Вивальди звучала в голове японского юноши, что придавало словам Патрика еще больше горечи. Юзуру поднял не сопротивляющегося Чана с пола и усадил на кровать. Затем дотронулся до щеки, заставляя посмотреть на себя. - Ты и не должен их всех слушать. Никто из нас. Ты самое лучшее, что есть в моей жизни, - от былой неуверенности и мальчишеской робости не осталось и следа, - я люблю тебя. Юзуру смотрел в застланные слезами глаза Патрика уверенно. Он знал, о чем говорит. Они никогда не делали друг другу таких признаний. Не считали нужным или попросту боялись. Но теперь, это уже неважно, ведь Юзуру сказал, что любит Патрика. Поверженного, слабого и жалкого. Юзуру его любит. Ханю осторожно приблизился к лицу Чана и поцеловал. Как в их первый раз, в одной из раздевалок - коротко и неуверенно. Затем вовлек его в нежный и глубокий поцелуй, медленный и тягучий. Для удобства они с ногами забрались на кровать и Патрик сел сверху на Юзуру, держа лицо того в ладонях и, продолжая целовать. Слезы все еще текли по щекам, но никого из них это не смущало. Юзуру стянул футболку с Патрика и отбросил в сторону. Поглаживая в меру накаченные руки канадца, ключицы и, спускаясь ниже по груди и животу плавными движениями, Ханю губами собирал слезы Чана. Так нежно, насколько мог. Так мягко, как если бы Патрик был хрупкой куклой, способной разбиться при любом неосторожном движении. Патрик гладил шелковые волосы Юзуру и вдыхал запах – запах родного человека. Вот он здесь. Маленький несносный японец, ужасно говорящий по-английски, обошедший его на Олимпиаде, это он сейчас целует Патрика и обращается с ним как с драгоценностью. Это он рядом. И он приносит в душу Патрика радость, он и его любовь. Руки Чана опустились на талию Юзуру, с удивлением канадец отметил, что тот еще одет. Улыбаясь, Патрик снял с Ханю куртку и футболку, наслаждаясь гладкостью кожи под своими пальцами. Юзуру тем временем уже расстегивал пояс на брюках канадца, целовал шею, тыкая в нее прохладным носом. И от этого милого действия по телу Патрика пробегали тысячи мурашек. «Я люблю его. Он должен это знать». - Ты очень активен сегодня, малыш, - широко улыбнулся Патрик, за что получил недовольный взгляд в ответ. - Это плохо? - Нет, конечно, - рассмеялся Патрик, - мне нравится, Юзу. Но все же, пора возвращать все к варианту «как положено», - с этими словами Патрик повалил Юзуру на спину и принялся целовать шею, плечи, грудь и живот японца. Уже не так медленно как раньше. Страсть усиливалась в них с каждым новым поцелуем и прикосновением. Но в ней было что-то новое для них обоих, что-то особенное. Ведь они изменились. Точнее признали друг друга. С того момента как Юзуру сказал, что любит Патрика, для них начался новый этап в жизни. Новая ступень. Теперь будет сложнее. Труднее скрывать свои чувства от других. Больнее переживать разлуку. Но ни один из них теперь другого не отпустит. Ни за что. После того как Патрик, тяжело дыша и весь в испарине рухнул рядом с Юзуру в сладостном изнеможении, они еще долго лежали обнявшись. Патрик продолжал целовать своего японца, легко покусывая губы, терся носом о нос, вызывая смех у обоих. Чан теперь понимает, что Юзуру Ханю и есть тот, кто вместе с яркими и красочными эмоциями приносит в его душу покой. Кто наполняет его жизнь смыслом и желанием жить. И с этим человеком они делят общую страсть – страсть катания на льду. - Как долго мы еще можем лежать? – Спросил японец. - Да хоть до утра. А утром я снова тебя… эээ…. Буду любить, вот, а потом мы… - Патрик, я серьезно! – Толкая в бок Чана, возмущался Ханю, чем вызвал только смех канадца. - Еще можем часик полежать, Юзу, - прошептал Патрик прямо в ухо японцу, снова вдыхая аромат его волос, -ммм, чем ты моешь голову, Юзу, этот запах сводит меня с ума. - Не помню, шампунь обычный, - выпалил явно смущенный Юзуру. - Ты умудряешься краснеть и смущаться после того, что было, Ханю! – Патрик дунул в ухо юноше, на что тот весь затрепетал. – Какой же ты у меня чувственный, Юзуру. Я так тебя люблю. - Что? – Юзуру не мог поверить своим ушам, - Патрик, ты… - Люблю тебя, - поцелуй, - я люблю тебя, люблю. Теперь уже Юзуру настойчиво целует Патрика, надавливая тому на плечи и нависая сверху. Он так счастлив, что, не знает как ему радоваться, прыгать по комнате или зацеловать Патрика так, чтобы у того не осталось воздуха в легких. Поразмыслив долю секунды, Юзуру выбирает второе. Улыбающиеся сквозь поцелуи, счастливые, они уже не представляют другой жизни, другого мира, кроме того, что здесь и сейчас. Мир уменьшился до размера этой маленькой комнаты, кровати или просто той части поверхности, на которой лежат их переплетенные тела. - Хэй, Юзу, нам еще показательные катать. Не боишься, что спинка будет болеть? – весело заговаривает Патрик. - А ты других вариантов не видишь? – заигрывающе спрашивает Юзуру. Глаза наполнены озорным блеском. - Малыш, ты, конечно, чемпион, но все-таки малыш, - смеется в ответ Чан. - Что это значит? - Это значит, - Патрик ловко перевернулся и подмял Юзуру под себя, - что я еще долго буду губами ловить твои стоны, одновременно их же создавая. Понимаешь, любовь моя? - Патрик.