Не может умолкнуть голос

От обломков тянет такой смесью страха, боли, ненависти, ярости и надежды, что ему, только открывшему глаза после обморока, приходится снова закрыть их и сжать голову руками. Слишком много следов. Слишком много эмоций. Такого не было даже на... Как она называлась?.. В общем, такого не было даже на родине маленькой азари. Здесь слишком жарко, слишком многие расы сражались за своё будущее, и стоит огромного труда отскрести себя от запекшегося асфальта и кое-как сесть. За всей какофонией ощущений он не сразу понимает - вокруг тишина. Нет выстрелов. Нет криков боли. Земля не трясется от тяжелого топота очередного Жнеца. Словно весь мир разом поставили на паузу. Ну, или словно он умер. В воздухе кружится черный пепел. Горело, похоже, всё, что только могло гореть. И в небеса не тянется луч, ведущий на Цитадель. И ни одного Жнеца не видно на горизонте. Ощущение такое, словно он проспал вторые пятьдесят тысяч лет, только на этот раз рядом нет капитана, чтобы схватить за плечо и разом обрушить весь массив информации... "Капитана, - цепляется сознание, и он кладет ладонь на остывшую корку асфальта, болезненно морщится. В мешанине всех возможных эмоций её след исчезающе тонок и слаб, но он всё-таки есть. Значит, вторых пятидесяти тысяч не было. Хоть что-то хорошо. На то, чтобы подняться, уходит чуть больше двух минут. У человека, наверное, не вышло бы вовсе - после удара по голове, прошившей бедро пули... Протеане совершеннее людей. Чтобы устроить Явику сотрясение мозга нужно что-то посильнее, чем единственный Жнец, ну, а для того, чтобы он не смог встать на ноги, нужно как минимум раздробить обе коленные чашечки. Очень, очень высокий болевой порог, некоторая регенерация... Шепард в пылу одного из споров обозвала его потомком радиоактивных тараканов и намертво отказалась пояснять свою позицию. Тогда у них едва не дошло до драки. Сейчас это кажется скорее смешным, чем оскорбительным. Чтобы лучше чувствовать след - нужен тактильный контакт. Нельзя считать частички ДНК просто из воздуха, особенно когда он настолько пропитан гарью и смогом, а идти на четвереньках как-то совсем глупо и смешно. Кроме того, руки нужны, чтобы держать оружие. Потому Явик колеблется недолго - стягивает сапоги, оставаясь босиком, и, придерживая рукой раскалывающуся голову, делает первый шаг по более-менее различимому следу. Попутно он думает о том, что, кажется, оглох. Потому что не может же вокруг быть настолько полная тишина! След выводит его к завалу - как раз там, куда раньше бил луч, сейчас нагромождение бетонных плит, развороченный асфальт и обломки Жнецов - кажется, они уничтожили одного? Или это было всё-таки не здесь?.. Ясно одно - Шепард опять бежала впереди всех, быстрее всех достигла луча, а потом долину разворотил жнецовский лазер и её, живую или мертвую, похоронило под обломками. Потому что след ведет к ним, но не выводит обратно. Явик выдыхает сквозь зубы - угораздило же его проснуться именно в этом цикле! - и принимается разгребать завал с упорством, достойным хвалебной песни. Один протеанин против массивов бетона - выглядит глупо. Но больше этим заниматься некому. Люди с их примитивными способами поиска и общей неразберихой, сопровождающей войну, найдут это место хорошо если через пару дней, а столько ни у него, ни у неё нет. Кроме того, он точно знает, где копать. Люди копошились бы лишние несколько часов... Бетон подается неохотно, явно воображает себя гранитом, и Явик спешит, помогая себе излучателем, используя его вместо рычага. Хорошо, что коммандер догадалась взять с собой именно его - окажись здесь маленькая азари, или кварианка "Тали" - они могли бы только реветь над обломками. Ну, или пытаться найти связь, объяснить ситуацию, и так далее, так далее... При этом, как ни странно, мыслей о общей бесполезности действий не возникает. Не может так просто замолкнуть голос милосердия и мира. Для того, чтобы заставить замолчать такой вопль, какому под силу оказалось примирить всех со всеми и поволочь навстречу общему врагу, нужно что-то, что у Явика не получается представить. И это забавно, потому что уже очень, очень давно он не верил ни в чье бессмертие. Нагрудная пластина брони больше всего похожа на очередной кусок бетона, и Явик сначала натыкается на неё пальцами, и только потом осознает чего, собственно, коснулся. А осознав - принимается копать с утроенным рвением, потому что чувствует жизнь. Еле теплящуюся, но всё-таки жизнь, которую можно вытащить из каменной ловушки. Когда-то он зарекался спасать и привязываться в хоть какой-то мере. Теперь же все принципы весело летят к чертям из-за одной человеческой женщины, которой просто посчастливилось оказаться в нужном месте в нужное время. А может быть, это миру посчастливилось, что она там оказалась? У неё наверняка что-то с ребрами, но он не уверен - ни в коей мере не знаток человеческой анатомии. Так, посматривал из любопытства кое-какие брошюры... Но ведь не собирался же он их лечить! ...Кровь запеклась на лице. Волосы перемазаны и частично обгорели. Явик осторожно поднимает её на руки - других идей всё равно нет, передатчика у них не было, а ждать пока кто-нибудь придет и спасет было бы полнейшим идиотизмом - спускается с груды обломков. Теперь нужен доктор - хоть кустарный костоправ, нахватавшийся по верхам. На поле боя другого найти наверняка будет проблемой... А Шепард снится длинный славный сон про море, про песок и про ракушки. Она покачивается на волнах у самого берега, и ей так хорошо, как давно уже не бывало. И никто ничего не требует от неё. И никто не пытается свалить на неё вину. И век бы так лежала, ну, в самом деле... Но лба её касаются чужие пальцы и, приоткрыв глаза, она видит ослепительное голубое небо и склонившегося к ней дрелла. Губы против воли растягиваются в улыбку, ей очень хочется сказать что-то вроде простого "Я же обещала" - но он качает головой: "Ещё рано, сиха." И море растворяется, как не было, и вместо лазури остается в небесах противная серая хмарь, и прибой оборачивается всего лишь чужими шагами. Шепард сдавленно шипит сквозь зубы - у неё всё болит, как не болело, кажется, даже после Иден Прайма и первого знакомства с протеанскими технологиями - и не сразу узнает янтарные глаза на вытянутом лице. В конце концов, из такого положения она Явика ещё не видела. Она пытается позвать его - но то ли выходит слишком тихо, то ли он просто не слышит, и, утомленная, она снова закрывает глаза. Пусть его несет. Всё равно вырываться и задавать вопросы у неё пока точно не получится. Вега потом никогда не рассказывал, как встретил Явика на одной из улиц, и как ему пришлось выводить слова на инструментрон, чтобы протеанин, просто не слышавший чужих голосов, понял несколько вещей - Жнецы побеждены, Шепард ищут все относительно свободные отряды, и ему, наравне с ней, нужна медицинская помощь. Зато с удовольствием травил байки о том, как трагично и красиво смотрелся последний из протеан, на руках принесший в походный лагерь спасительницу Галактики.