Hilfen

      Обычный тёплый вечер. Из старенького патефона раздавалось пение итальянской оперной певицы. Звонким и высоким голосом девушка пела о... Понятия не имею, о чём: я, как истинный русский обыватель, не понимала ни слова. Да и не обязательно понимать: музыка создавала атмосферу, и большего от неё не требовалось. Рядом в кресле сидела бабушка и вязала очередные носочки. А я, закинув ноги на подлокотник дивана, свисая головой вниз, пыталась выучить геометрические формулы, то и дело поглядывая на часы. - Куда-то собралась? – не отрываясь от дела, спросила бабуля. - У меня репетиция в восемь. Бабушка тяжко вздохнула и, нахмурив брови, продолжила считать петельки, но ничего не сказала. Она знала, что это бесполезное занятие - пытаться уговорить отказаться от группы. Я была клавишницей, а что значит быть клавишником в рок-группе? Вот, бабуля вечно ворчала, мол, занимаюсь ерундой и растрачиваю свой талант. - Скоро будет свадьба у дальних родственников, - бабушка фыркнула. – Какое выступление на этот раз помешает тебе поехать? - Ба, - я отложила злосчастную геометрию и усмехнулась, – ты видишь меня насквозь и прекрасно знаешь, как я ненавижу: а - родственников, б - праздники. - Можно подумать, я млею от одной мысли увидеть собрание идиотов, трясущихся над выдумками и сплетнями! – бабушка сняла очки и отложила в сторону вязание. Я со стоном сползла с дивана и села у её ног, положив голову ей на колени. - Не обижайся на меня, – я посмотрела в пронзительные серые глаза и виновато улыбнулась. – Я тебя очень люблю. - Чёрт с тобой, - проворчала она, выключая патефон. – Поеду одна. Я радостно вскочила, чмокнула её в морщинистую щеку и пружинистой походкой пошла собираться на репетицию. *** Уже битый час сижу в старом гараже и жду, когда соизволят прийти участники моей группы. Лениво перевожу взгляд на стену: по ней ползет огромный такой таракан. Точным и сильным ударом ноги я раздавливаю его. - Оу, сколько страсти! – театрально воскликнул вошедший Артём, когда я стряхивала остатки таракана с кроссовок. Увидев его, я зло сложила руки на груди. – Прости, прости. Просто я... - Конченный придурок, – закончила я. - А вот Мила другого мнения! - Мнения? С каких пор твои подружки умеют думать? - спросила я, поднимая брови. - Все, брейк, успокоились, - наш спор прервал вечно сонный Дима и его друг-басист Лёша. Мы постоянно цапались с Тёмой и всех это раздражало. - Почему вы вечно опаздываете? – я устало потирала глаза. – У нас выступление через неделю, и те две тридцатиминутные репетиции мало чем помогли. Обвела взглядом безразличных к нотациям парней и... - А где четвёртый? - неожиданно для себя отметила я. - Откуда нам знать, где твой парень? - едко спросил Артём, доставая из коробки микрофон. - Звоните ему, пусть притаскивает свою плоскую, ленивую задницу сюда. Парни переглянулись и вперили взгляд в пол. - Не видели мы его со вчерашнего дня, – тихо, даже немного смущенно, ответил Дима. - Да, - усмехнулся Тёма и засунул руки в карманы. – Его увезла какая-то девчонка. Я непонимающе уставилась на него. И как только до меня дошел смысл, я закрыла глаза и шумно выдохнула. А чего следовало ожидать? Макс бездарный музыкант, правда, с чувством юмора, привлекательной внешностью и с каким-то невероятным обаянием. Вот и вешаются девочки на сладкого соло-гитариста. Я закусила губу и, кивая своим мыслям, уселась за синтезатор. В гараже раздавались самые разнообразные звуки: Лёша сдувал пыль с гитары и, воткнув провод в усилитель, дёргал струны, настраивая гитару. Артём сидел на лавочке, задумчиво крутя в руках микрофон. Дима отбивал ритм. Раньше всё это сопровождалось гоготом и веселыми переговорами. Но из-за идиота-Макса каждый погрузился в себя, не имея ни малейшего желания разговаривать. Я играла песню любимой группы, тихонько подпевая, когда в комнату с грохотом ворвался Макс. Взъерошенные светлые волосы и щетина говорила о ночи вне дома. Его карие глаза блестели весельем. - Хай, пипл. После вялых приветствий со стороны друзей каждый продолжил заниматься делом. Я и головы не подняла, хотя ни боли, ни душевных терзаний не испытывала - лишь разочарование и равнодушие. Ведь Макс не был центром Земли и любовью всей моей жизни. Скорее симпатичный, весёлый взрослый друг, с которым круто отдохнуть и почувствовать себя взрослой. - Детка, - он оказался около меня, широко улыбаясь; титаническими усилиями я заставила себя не скривиться от презрения, – опять вся в мыслях, тяжёлый день? Подняв голову, я посмотрела ему в лицо, а затем с игривым выражением лица поинтересовалась: - У тебя надо спрашивать, не переутомился ли ты? - О чем ты? – он непонимающе смотрел то на меня, то на друзей. Он искал помощи, ответов, ведь ненавидел то, чего не понимал. Поэтому быстро сосредоточился и снова лениво улыбнулся, пользуясь всем своим арсеналом обаяния. Ласково потрепал меня по макушке и подошел к своей гитаре. Артём скривился и посмотрел на меня. Я кивнула, и Дима ударил палочкой о палочку, начиная репетицию. Играли плохо, Макс то и дело путал лады и струны, а на электрогитаре такая путаница особо слышна. Другие тоже особыми талантами не блистали. Доиграв очередную песню, Дима подкинул палочки и, поймав на лету, засунул в задний карман. - Хватит на сегодня. - Да. - Ага. - Пойдёмте выпьем. Я запыхалась от гнева, а они спокойно снимали инструменты с себя, планируя вечер. - Прекрасно! – мне с трудом удалось перекричать их. – Куда вы собрались? У нас через неделю выступление. - Детка, прекрати кричать, – Макс раздраженно закатил глаза. – Все нормально будет. - Ничего подобного, - я закивала и молитвенно сложила руки. – Клянусь, чтобы более-менее хорошо отыграть, вам нужно чудо. Или не знаю... может, работать, репетировать?! Мой голос грохотом отражался от стен гаража. Ох, как громко он звучал в полной тишине! - Почему просто не взять и не начать нормально играть? И я опять знаю ответ. Потому что вам не нужна музыка. Во время гневной тирады под удивленные взгляды парней я выдергивала шнуры из усилителя, освобождая синтезатор от проводов. - А именно - потрахушки, слава и деньги. У меня уже вот где сидит ваша звёздная болезнь, - я постучала ребром ладони по шее. - Крис, прекрати ругаться и положи на место инструмент, – Макс строго смотрел, ожидая повиновения. Ха! Наивный! - Заткнись, Макс, за тобой уже приехала машина и владелица не прочь снять тебя на ночь. Держа под мышкой синтезатор, я накинула на плечи рюкзак и уже спокойно сказала: - Позвоните мне, когда подрастёте и увлечётесь музыкой, а не беготнёй за юбками. Я вышла и ногой захлопнула дверь. Вдохнув холодный вечерний воздух, я решила не брать такси и пройтись до дома пешком. На полпути к дому эта идея не показалась мне удачной. Синтезатор - достаточно тяжёлая штука, и у меня почти отрывались руки. Но все же во мне ключом била странная сила. Ощущение свободы, наверное. Я так любила музыку, что маниакальная мечта о группе почти свела меня в пропасть к неудачникам. Дома, ничего не объясняя бабуле, я поставила синтезатор к стене и, повалившись на кровать, заплакала, не заметив, как заснула.