All impossible is real

- Лексус! - рявкнул мужчина средних с солидной бородой, тем самым испугав плачущего мальчугана лет так восьми. Мальчик стоял и плакал, уже не обращая внимания на гневные наставления своего отца. Папаша лишь махнул рукой на непутёвого сына, заметив, что ни одна его фраза не доходит в голову паренька, и продолжил засыпать хорошо сколоченный деревянный гроб свежераскопанной землёй. - Отец, не обращай внимания, он ей и при жизни помочь не в силах был, так что уж говорить теперь... - пропыхтел блондин, по совместительству являющийся старшим братом Лексуса. Малыш ещё раз всхлипнул, глянув на парадный портрет, на котором художник изобразил маму... Она была такой красивой... и доброй... а ещё счастливой и улыбающейся, как на картине...       Несмотря на то, что картина - очень дорогое удовольствие, учитывая денежные средства почти обеднелого барона, отец нашёл деньги и заказал портрет. Удручал тот факт, что картину писали с мёртвой женщины, но художник постарался на славу... - Это не... это неправда! Ложь, всё ложь! - сорвавшись на крик, мальчик уже не сдерживал своих эмоций. Серо-голубые глаза брата смотрели на него с нескрываемой насмешкой. Даже отец на минуту прервал работу и, оперевшись на воткнутую в землю лопату, стал ждать шоу. Лексус, глядя на это нахальное лицо, зарычал и, сжав кулаки, сделал несколько быстрых шагов по направлению к старшему братцу. Брат смотрел, как он подходит. Смотрел, как замахивается кулаком, чтобы ударить его по лицу. Смотрел, как кулак с невозможно медленной силой и скоростью приближается к лицу. Усмешка на устах. Рука взмыла вверх, нарушая траекторию движения тела, в данном случае кулака. Одной рукой брат всё ещё держал кулак, а другой со всей силы ударил мальчугана в солнечное сплетение.       Послышался сдавленный крик, блондин усмехнулся. Снова. Он начал поворачивать руку, в суставе мальчика отозвалась гулкая боль. Сжав зубы, чтобы не закричать, он пытался испепелить брата взглядом, но, к несчастью, магией не владел... - Белл, не надо! Ты же видишь, братику больно, так зачем прибавлять к душевной боли ещё и физическую? - Лексус обернулся на голос и увидел свою маленькую сестрёнку. Белокурые пряди спускались на спину, едва не доходя до талии. Васильковые глаза, в которых плескалась боль и отчаяние...       Старший брат презрительно фыркнул, но остановился. Посмотрел на отца, тот лишь едва заметно кивнул головой в ответ. Хватка ослабла. Лексус стоял и потирал болевшее запястье. - Слабак, - кинул Белл, вновь берясь за лопату. Мальчик снова сжал кулаки и зарычал, но, сделав один шаг вперёд, остановился. Сестрёнка держала его за руку, всем своим видом будто умоляя: "не надо". И он не сделал второй шаг, уступил. Как впредь ему и пришлось уступать всю жизнь.       Шестнадцать лет спустя.       Жаркий летний день. Люди расположились в тени деревьев, лежащих близ поля, чтобы отдохнуть и восстановить силы для дальнейшей работы. Парни занимались скосом, а девушки собирали зерна в льняные сумы. Время жатвы. Русоволосый парень, приставив свою косу к стволу дерева, расположился у подножия многовекового дуба, попивая родниковую воду из фляги. Рубаха валялась рядом, плечи обгорели, тело окроплено потом. Волосы намокли и больше походили на сосульки, нежели на волосы. Парень наслаждался спокойствием и умиротворенностью, слушая пение соловьёв. Мысли выветрились из головы вместе с пролетающим мимо лёгким ветерком. Был бы он хоть чуточку прохладнее... Солнце пекло просто нещадно, а ведь через полчаса надо снова выходить на жатву, иначе к вечеру с фольварком они не управятся... Они скосили, наверное, большую половину поля, но ведь надо было ещё вернуться в деревню засветло. Парень глубоко вздохнул, чувствуя приятный запах полевых цветов. Вытер лицо льняной рубахой и повесил её на ветви раскидистого дуба. - Волли, Дейл, Брент, за работу! Мы не управимся и к закату, если постоянно будем прохлаждаться! Павье, тебя это тоже касается! - прокричал парень, берясь за косу. Остальные приняли предложение без энтузиазма. Он и сам бы этим не занимался, если бы не отец... А ведь брат уже четыре года как на службе у рыцаря. Неужели так сложно обеспечить и младшего сына хоть каким-то образованием?       Задумавшись, парень вогнал косу в землю и тем самым погнул её. - Что за невезучий день? - расстроенно вздохнул он. Да, жилось тяжело. В последнее время денег не хватало даже на покупку нового орудия труда, особенно после того, как отец вновь стал играть в карты на землю и деньги с другими помещиками. - Братик! - послышался знакомый голос. Парень обернулся и посмотрел прямо в васильковые глаза. - Ничего, братик... Я вчера помогала в кузне, Мирт предлагал помощь, если понадобится. Иди, мы тут без тебя закончим, осталось не так уж и много, - сказала девушка, осматривая оставшуюся четвёртую часть поля. - Спасибо, Лея... - пробормотал парень, шагая к дубу за рубашкой. Сестра была младше его ровно на два года, они даже родились в один день, но казалось... Казалось, что она старше и мудрее его лет на десять, если не больше. И она была такой же красивой и доброй, как мама. Возможно, именно поэтому он и воспринимал её так, слушал её советы, старался что-то исправить в их жизни... Но это не всегда удавалось.       До деревни он дошёл быстро. Кузня стояла на окраине, так что парню не приходилось разгуливать по деревне, светясь у полузаброшенного поместья. Слуг уже давно не было, лишь кухарка, удерживаемая воспоминаниями о прекрасной госпоже, всё ещё работала там, даже не беря платы. Ей нужен был лишь кров, который хозяин дома мог ей беспрепятственно обеспечить. Было занято лишь несколько комнат, остальные же были закрыты на замки и пустовали. Отцовский кабинет. Кухня. Комната брата, на время его обучения запертая на засовы. Ванная комната. Гостиная. Комната матери, в которой сейчас живёт Лея. Вот и весь набор...       Парень потянул на себя толстую деревянную дверь, и она тут же предательски скрипнула, заставляя кузнеца оторваться от работы. - Что же, здравствуй, Лексус. С чем пожаловал? - спросил он, закрывая дверцу от жарящей печи, в которой плавилось железо для подков. - И тебе не хворать, Мирт. Да тут такое дело... - начал было он, покручивая в руках косу. Кузнец протянул в руку, в которую Лексус вложил свою косу. - Я посмотрю, что можно сделать. Но учти: готово будет только завтра, - оповестил Мирт. - Спасибо, - благодарно сказал парень, кривая головой. - Иди отдохни пока, а то свободного времени у тебя, благодаря отцу, и так нет. - Это точно... - Иди уже, а то я и к завтрашнему дню твою косу не закончу. - Ещё раз спасибо тебе, Мирт, - кинул напоследок Лексус, закрывая за собой дверь в кузню.       "Свободное время... Впервые за шестнадцать лет... Чёрт, чем бы таким заняться? Неужели я настолько привык к работе, что не знаю, чем заняться в свободное время?" - размышлял Лексус, по привычке направляясь к тени, укрыться от солнца. Всё тело ныло от повышенной нагрузки, вопрошая хозяина образумиться и перестать издеваться над ним. Парень лёг на траву, чувствуя, как она щекочет пальцы рук. Через ветки ивы пытался усмотреть хоть облако, но всё тщетно. Небо ясное, на нём ни облачка. Но всё равно небо всегда будет красивым для него. Оно голубое и чистое, как глаза матери... "Мама... Хочу к ней... Как её не хватает нам с Леей... Мамочка... Она ведь тоже там, на небе?" - такие мысли очень часто посещали юного Лексуса, ему ведь всего 24 года. Не рано ли думать о царстве небесном? Если бы можно было воскрешать, ну или хотя бы видеться с мёртвыми... Нет, это всё глупости, при таком раскладе событий в мире царил бы хаос и мёртвые души. Нет, глупости. Ну а если?..       Лексус лежал и думал. Было просто невыносимо жарко, поэтому рубаха вновь заняла место на ветке дерева. Ему так этого не хватало... Свободы, простора, жизни, наконец! Это всё отнял отец. Он лелеял и берег брата, как зеницу ока! А мама... она была добра ко всем и учила своих детей этому. Белл её не слушал. Не любил её. Он считал своей матерью ту, что развела отца на суд и отсудила себе совершенно всё, оставив их без копейки! Но мама... настоящая мама не покинула отца. Она была с ним до конца. Она так любила его и была любимой им, своим сыном, дочерью... но не Беллом, нет.       Стало совсем грустно и тоскливо. Лексус всё прекрасно понимал, он смотрел на мир просто и открыто своими ярко-голубыми глазами цвета неба.       Повеяло прохладой. Парень приподнялся на локтях, пытаясь разглядеть источник спасения. По сельской дороге шел человек, одетый в чёрный плащ. Как раз-таки из-за него парень не смог сразу разглядеть лицо старца. Лексус сел, прослеживая путь человека, который по главной дороге направлялся к поместью. В другое время парень бы лишь посочувствовал путешественнику и занялся бы своей работой, но раз сейчас выдалась свободная минута... - Уважаемый, постойте! - крикнул Лексус, подбегая к старцу, - Что вам нужно в том поместье? Я думаю, что смогу вам помочь. - От помощи не откажусь, молодой человек... Хотел просить приюта на ночь да хлеба кусок, но по вашим словам понимаю, что не стоит мне идти туда. Злые ль люди там живут? Парень замешкался с ответом. Как объяснить страннику, что сильные властвуют над слабыми?.. Видимо, человек был очень внимательным, ведь он рассмотрел в глазах юноши сомнение, боль, печаль, ненависть... - Не отвечайте. Но всё же, спасибо, что вы мне всё объяснили, не хотелось бы услышать это от невежд.       Лексус стоял и смотрел, как человек собирается уходить. - Подождите! Я могу принести вам еды в дорогу! Я... Я живу в том поместье, - сказал юноша, заставив обернуться старца. Тот сразу же начал отговаривать Лексуса от этой затеи, но он был непреклонен. - Можете подождать меня в тени дерева, там прохладнее, - предложил парень. - Мне и так хорошо. Мой плащ изолирует жар, - спокойно ответил путник. - Но разве чёрный цвет не притягивает солнечные лучи? - спросил заинтересованный юноша. Только что сказанная ему фраза её вселяла уверенности. Заметив озадаченное выражение лица Лексуса, мудрый человек поспешил всё объяснить: - Юноша, я волшебник, - он улыбнулся, - Но я не говорю это всем подряд: я пока не настолько глуп, чтобы рыть себе могилу.       Лексус был шокирован. Если бы у него не было привычки молчать и говорить только по делу, то он бы уже давно открыл рот и издавал бы невнятные звуки. Потом его лицо просветлело, и он, ещё раз кинув напоследок что-то наподобие "подождите немного", побежал к поместью. Рубашка всё так же развевалась на ветке ивы... Попасть в поместье было нетрудно. Лексус проделывал сию операцию уже не раз. Обошёл здание так, чтобы не засветиться в окнах, и оказался прямо в саду. Прекрасном саду, где ранее было собрано очень много видов цветов и цвели вишни… Сейчас же вишни состарились и засохли, а за растениями уже давно никто не приглядывал. Зелёный плющ полз по кирпичной стене вверх, ко второму этажу, крепко цепляясь за приставленную к нему железную сетку. Она-то ему и нужна…       Вскарабкавшись наверх, юноша приоткрыл окно, осторожно залез внутрь дома. Теперь нужно только воспользоваться кухонным лифтом… Но он в другой комнате. Лексус подобрал с комода железку, которая сразу же послужила ему отмычкой от этой и другой двери. Лифт был старенький, но работал исправно, радуя хозяина своей работоспособностью.       Лексус аккуратно залез в небольшую кабину и начал тянуть трос, спускаясь на первый этаж. Выход из лифта был очень предусмотрительно закрыт кружевной занавесочкой. Приоткрыв её, чтобы в случае появления нежелательных объектов поспешно ретироваться, Лексус осмотрел комнату. Кухарка, заметив его, улыбнулась. - Вам как обычно? - спросила она. Милая женщина знала, что отец лишает его еды из-за того, что считает слабаком и ни на что не годным мальчуганом. Лексус кивнул головой, принимая из рук женщины свёрток с едой. - Спасибо, Мэриам, - сказал юноша, собираясь уходить. - Мать твою, Лексус, что ты тут делаешь? - раздался гневный возглас. - Ты, шкет, а ну-ка иди сюда!.. Вот уж я тебя розгами!..       Лексус потянул трос наверх, даже не оборачиваясь. Ну вот, застукал. Прощай, мирная жизнь... Парень выбежал из комнаты и вновь вернулся в ту, через которую, собственно, и попал в дом. Прыжок - нога неудачно стала на землю, подвернулась. Лицо исказилось в гримасе боли, но юноша не собирался отступать. Рывок - и он снова на ногах. Обежал дом и увидел ужасающую картину... - Чёрт! - выругался парень, увидев, что отец вместе с другими мужчинами из деревни преследуют его по пятам. Обернувшись ещё раз, Лексус углядел в порядочной толпе белобрысую макушку брата... Неужели на него взъелись только за какой-то кусок пищи?..       Нет, скорее всего отец снова проиграл кругленькую сумму, а всегда ненавистный образ сына окончательно вывел его из себя. Потом он соврал подчиненным, будто "сын выкрал всё зерно, продал, а деньги пустил на шлюх". Ну-ну, надейся, папочка.       Лексус старался бежать быстрее, но правая нога всё ещё болела после неудачного прыжка. Парень обернулся назад и успел заметить ехидную усмешку брата, прежде чем острая боль пронзила голень правой ноги. - А... Тварь! - проорал Лексус, резким рывком вытаскивая из ноги кинжал. Не зря брат проучился у рыцаря целых десять лет... Он ушёл на обучение ещё тогда, когда мама была жива... За десять лет многому можно научиться. - Повежливей, ты же сын барона, - с насмешкой произнёс Белл. - Он такой же барон, как я император, - не остался в долгу Лексус. - Ты не в том состоянии, чтобы язвить, братишка, - старший брат быстрым шагом подошёл к еле ковыляющему юноше и больно ухватил его за челюсть. Лексус не на шутку испугался, когда на лице брата появилась хищная ухмылка. Ещё один кинжал вонзился в бедро всё той же многострадальной правой ноги. Белл забавлялся, а толпа рассредоточилась полукругом, сопровождая избиение парня громкими возгласами и хлопками. - Отвали, мразь... - прохрипел Лексус, пытаясь подняться на ноги. - Отвалить? - переспросил брат, замахиваясь ногой для удара и попадая прямо в солнечное сплетение. Белл знал самое слабое место Лексуса, а поэтому и старался причинить ему максимальную боль. - Люди, вы слышали? Наш маленький мальчик разозлился! Ну же, давайте поддержим его! - Белл громко захлопал в ладоши. Толпа молчала, а отец несмело сказал: - Сын, не перегибай палку...       "Что, совесть совсем замучала? То-то, старик", - подумал Лексус. Единственной его надеждой было добраться на левой ноге до ивы. Там волшебник, он должен что-то придумать, он же волшебник! А если ушёл?..       Тогда его, Лексуса де Мейбранта, жестоко изобьют до полусмерти и оставят на съедение волкам. Ну или ещё кому-нибудь, но это не суть важно. Смерть неминуема. - Итак, брат, я предлагаю тебе игру, - улыбнулся Белл своим фирменным оскалом, - Я даю тебе фору в минуту, ты позорно убегаешь. Не убежишь - я вырежу твоё сердце и живым сожгу его на могиле матери.       Раздались вздохи со стороны толпы. Безвыходный вариант... - Братик, нет! - послышался знакомый голос. Но было слишком поздно. Русоволосый испачкал руку в своей крови и прохрипел: - Клятва на крови. - Ты, Лексус, как всегда бесподобен! Не веришь мне? - Я не настолько полоумен, чтобы верить такому, как ты... - Это верно. Что же, будь по твоему, - сказал Белл, доставая очередной ножичек из ремня на поясе. Сверкнув грязно-серыми глазами, Парень протянул окровавленную ладонь для закрепления клятвы. - Я, Бельфегор де Мейбрант, клянусь на крови оставить жизнь и честь Лексусу де Мейбранту, если он сможет сбежать. - Клятву принимаю, - вновь прохрипел Лексус, а затем продолжил: - Я, Лексус де Мейбрант, клянусь на крови отдать своё сердце на сожжение Бельфегору де Мейбранту, в случае, если я не смогу сбежать. - Клятву принимаю, Лексус. Беги, брат, - в глазах Бельфегора вспыхнул огонь, и Белл начал отсчёт. Лея плакала, кричала, проклинала тот день, когда она родилась в семье с такими братьями... А Лексус бежал. Он продвигался медленно, а ведь прошло уже полминуты, но до дерева оставалось ещё примерно пол километра. "Я смогу", - постоянно внушал себе Лексус, все больше ускоряя шаг. Пятнадцать... Пересиливая боль, парень перешёл на бег. Двенадцать... Фигура в плаще заметила его. Десять... До цели осталось всего ничего, а раны кровоточили, не позволяя передвигаться так быстро, как хотелось бы. Восемь... Волшебник подхватил падающего парня на ноги. Шесть... Встревоженный вопрос "Что случилось?". Четыре... Волшебник понимает, что надо бежать, разбивает два хрустальных шара-телепорта, которые он достал из своей сумы. Три... Два... Один...       Лексуса толкают в бешено крутящуюся воронку телепорта, и последняя мысль, которая проскользнула в сознании до его потери, срывается с губ юноши... - Свобода...