Пересдача

В кабинете стояла такая тишина, что было слышно, как бьётся первая или, может, вторая муха за эту весну. Она отчаянно таранила стекло, решительно жужжала и не сдавалась, хотя всем свидетелям её борьбы было ясно: свободы она не получит. Как и несчастные студенты, запертые в четырёх стенах, когда за окном изумительная погода, ласково светит солнышко и бегут домой довольные собратья по скамье. Более удачливые. Без "хвостов" и выматывающих пересдач. Дофламинго тоскливо смотрел на муху, подперев голову рукой. Ему казалось, что муха - это отражение его собственного духовного состояния, своеобразное наказание за грехи и временное заключение в месте, где парень находиться совершенно не желал. Конечно, не он один такой залетный - вон Боа сидит, ногти красит и выглядит по своему обыкновению гордо и независимо, ведь для неё все мужики козлы и сволочи. Рядом с ней мирно спит второкурсник-спортсмен, победитель республиканских соревнований по кендо, необычная личность с не менее оригинальным прозвищем "Соколиный глаз". Он даже в душном помещении не снял щегольскую шляпу с пером, и легко одетая Хэнкок косилась на него с сочувствием. Почему бы не открыть окно и не впустить свежего прохладного ветра, Донкихот не понимал, и подозревал, что бесстрастный преподаватель просто издевается над ними, проверяет их силу воли. "Фу-фу-фу, и как он не сварился в своём костюме? Жарко же. Хоть галстук сними...". На самом деле было приятно смотреть на чопорного, серьёзного, но отнюдь не скучного Крокодайла: личность он потрясающе многогранная, только зажатая и очень подозрительная. Сколько Дофламинго вокруг него крутился, сколько раз намекал, подшучивал, бесил, только бы среди всей серой, безликой массы мужчина запомнил именно его, нерадивого прогульщика и весельчака с безумной улыбкой, не сосчитать. Запомнил. Экономика легко давалась блондину, он щелкал задачи, как семечки, однако каждый раз заваливал тесты, не набирая нескольких жалких баллов до необходимого минимума. Первые три пересдачи одного и того же теста Крокодайл молчал, оставляя за студентом право доказать, что хоть что-то полезное имеется в светлой голове, но после пятого провала, глядя прямо в глаза Донкихоту, преподаватель не стерпел и спросил: — Вы издеваетесь надо мной? Это уже не смешно. Либо вы полнейший кретин, либо я должен написать заявление об уходе, раз не могу вбить в вас самое основное. — Вы сами признались, сенсей, — невинно развел руками Дофламинго, и получил за правду презрительный взгляд, удар по голове папкой и счастливый билет на очередное "свидание" с экономической теорией. К несчастью Крокодайла, он понятия не имел, зачем странный парень раз за разом является к нему, срывает пересдачи, от балды ужасным почерком заполняет графы ответов, а после занятий пристает с недвусмысленными предложениями. Для него такое поведение было возмутительным из-за своего новшества. Ладно бы Донкихот являлся любвеобильной девицей, ещё куда ни шло, весна, гормоны играют, а на горизонте статный холостой мужчина нарисовался. Но за первой партой Крокодайл отчётливо видел почти двухметровое недоразумение в фиолетовых очках и полосатых штанах. Логика нервно закурила и швырнула на стол заявление не об увольнении, а отпуске. Нет сил для того, чтобы понимать это существо. Оно само себя, похоже, не до конца понимает. — Насмотрелись, полагаю? Будете отвечать? — голос Крокодайла, сухой, как песок пустыни Гоби, разрезал тишину и перепугал разомлевших на солнцепеке студентов. Отвечать никто не хотел, хотя и учил. Боа рассчитывала пойти последней, после Михоука и Доффи: они вымотают препода, и ему будет уже все равно, с каких шпор первая красавица университета списала свой вариант. — Минуточку! — весело отозвался Дофламинго, калякая на девственно чистом клочке бумаги всего несколько строчек. И это его ответ? Какая наглость и самоуверенность! — Сенсей, можно окно открыть? Слишком жарко, чтобы думать, м? — Сначала скажите хоть что-нибудь дельное, — поморщился Крокодайл и указал парню на стул рядом с собой. От тестов они плавно перешли к устному опросу. Иначе профессор не собирался ставить конкретному индивиду микрозачет. Ничего, подождет до осени, ему полезно. — Тогда посмотрим. — Ну лаааадно, — улыбнулся Дофламинго, расслабленно расположился на стуле — коленями на седушке, а локтями уперевшись в твердую спинку. Ноги в белых кроссовках беззаботно покачивались в такт тихому мурлыканью парня. Никакой серьезности или чего-то на неё похожего. О, Господи, дай терпения... — Нэ, а вам не душно? — Отвечайте по теме, — раздраженно напомнил Сэр, пододвинув нахалу листок с вопросами. — Мне надоело вас видеть, мистер Донкихот. Надеюсь на долгую разлуку. — Зачем же так! — обиделся парень, всплеснув руками. За стеклами очков было невозможно разглядеть истинных эмоций. Да и солнце не мешало студенту, в то время как сам профессор щурился от бивших в лицо солнечных лучей. — А ведь так хорошо общались... Ладно-ладно, больше не буду! Фу-фу-фу~ Хэнкок прыснула в кулачок, позабыв о том, что вообще-то терпеть не может грязных и похотливых мужиков. Дофламинго тоже был из данного вида, однако его выгодно отличало одно качество - невероятно развитое чувство собственничества. Если ему что-то или кто-то нужен, он этого непременно добьётся или возьмет силой. Боа нарисовала на своём листке небольшое сердечко и задумчиво прикусила кончик карандаша. Когда же до профессора дойдёт, что эти вечные пересдачи неспроста? Дракуль солидарно всхрапнул. Ему все равно поставят микрозачет хотя бы за деньги и престиж, что благодаря победам сыпались на университет с завидной регулярностью. Так что не грех выспаться в хорошей компании. —... итак, как я уже сказал, это все доказывает правоту теории, которую выдвинул... — Донкихот говорил уверенно и без запинок, делая логические ударения именно там, где необходимо, и поддерживая речь жестами. Крокодайл не знал уже, к чему придраться и куда сбежать. Сегодня парень явно вознамерился его прикончить за все предыдущие экзекуции, длящиеся три часа минимум. И еще один момент крайне смущал эконома: рука Дофламинго под прикрытием стола сжимавшая его ладонь. Возмутиться и потребовать убраться из его личного пространства - значит опозориться до конца жизни, ведь свидетели не дремлют и терпеливо ждут своей очереди. Крокодайл попытался незаметно освободить конечность из плена, но потерпел сокрушительное фиаско: парень лишь шире улыбнулся и сжал руку сильнее, поглаживая подушечками пальцев нежную кожу. Невольно профессор покосился на часы и свободной рукой поправил галстук. Действительно, очень жарко и душно... — Это все хорошо, разумеется, но ответьте-ка на такой вопрос... — Решив не выдавать себя, однако остановить возомнившего себе невесть что юнца, Сэр быстро и яростно написал на листе вопрос и пододвинул к студенту. Дофламинго прочитал злые строчки и негромко рассмеялся. — Что смешного? — Нет-нет, ничего... Просто... — Он стал говорить про что-то невинное и экономическое, а когда жёлтые глаза начали сверлить в нем дырку, склонился дальше над столом, будто не понимая чего-то и желая разобраться, и протянул мужчине маленький клочок цветной бумаги, наспех вырванный из какого-нибудь ежедневника. Или любовного письма. Неважно, в самом деле. — Так и быть, можете быть свободны, — небрежно нарисовав в ведомости "зачтено", Крокодайл понадеялся, что его оставят в покое, но ошибся. Руку отпустили, однако уходить Донкихот не спешил. Он встал, протянулся и лукаво протянул: — Вы так и не прочитали мой ответ, сенсей. И пока мужчина неохотно разворачивал бумажку, блондин без разрешения раскрыл окно, впустив в кабинет свежий, упоительный весенний воздух, и выпустив муху. Та не поблагодарила своего спасителя, зато Хэнкок и Михоук облегчённо вздохнули: кислорода им не хватало давно. А вот Крокодайл вопреки окну и всему, что он вообще знал о жизни, смотрел на короткую надпись и пытался собраться с мыслями. Голова кружилась. " Вы мне нравитесь, сенсей. Давайте встречаться!" И рожица человечка в очках пририсована. С безумной улыбкой. "Он с ума сошёл - такое предлагать?! Да у нас больше двадцати лет разницы!" И это все, что меня волнует?.. Дофламинго понимающе наблюдал, спустив очки на переносицу, за тем, как эконом открывает бутылку с водой, медленно пьет прямо из горлышка, вытирает рот салфеткой... Все это - напускное, поверхностное. Руки ведь дрожат. И на щеках едва заметный румянец, который можно спутать с отсветами не по времени года яркого солнца. "Что же ты решишь, Кроки?" — Профессор, можно отвечать? — видя, что происходит что-то не то, Михоук проснулся и даже проявил заботу: — Вам дурно? — Нет, все прекрасно. — Отозвался Крокодайл. Ему не хотелось слушать этих детей. Он смял в кулаке злосчастную бумажку, выбившую почву из-под ног, и сделал над собой усилие: — Я прощаю вам долги... На этот раз. До следующего теста. Но если вы и его провалите, пеняйте за себя. — Спасибо огромное! — возликовали студенты и быстро собрали незначительные вещи, готовясь улететь на крыльях счастья к свободе. — Доффи, ты идёшь? — окликнул фехтовальщик приятеля у дверей. — Я догоню. — Улыбка парня показалась Крокодайлу слишком многозначительной. — Хочу договориться насчёт следующих пересдач заранее. Михоук тактично сделал вид, что не понял, и ушёл, позевывая. Тишина напрягала. Молчать с ним было очень неуютно. Сэр вздохнул и решительно встал, намереваясь расставить все точки над i. Слишком стыдно и неловко, скорее не из-за приставаний как таковых, а собственного непонимания - он, взрослый человек, не понял очевидного, того, что ему приносили на блюдечке с голубой каемочкой. — Сэр, не думайте, что я пошутил. — А чего ты добиваешься? Без шуток, конечно. Хочешь секса - ищи себе девушку. — Не интересует, — сказал, как отрезал. — Я хочу вас. Видеть, слышать, чувствовать, чтобы вы были только моим и рядом со мной. Какие девушки, о чём вы? Если бы я захотел, они давно были в моей постели. ― Идиотская блажь, ― ветер приятно охлаждал пылающее лицо, и Крокодайл был рад, что благодаря этому не видно его смущения и смятения. Такое с ним произошло впервые, и он, несмотря на богатый опыт в отношениях, абсолютно не знал, что сказать. ― Тебе просто захотелось необычных ощущений. Быть твоим? А не слишком ли много ты на себя берешь, мальчишка? Ещё раз устроишь нечто подобное… Дофламинго видел, что ему не верят. Он не был глупцом, чтобы надеяться на мгновенную победу в стиле «пришёл, предложил, получил», и давал себе отчёт в том, что за желаемое придётся бороться ещё очень и очень долго. Другое дело, чего он хочет на самом деле? Обладать? Или же любить?.. Ответа у него не было. К счастью, вместо него парень знал не понаслышке, как заставить этого недоверчивого и одинокого человека замолчать и прислушаться к его, Донкихота, словам. Уж в себе-то блондин не сомневался. Мелочи можно выяснить потом, а пока нужно доказать, насколько весомы желания и широки возможности. ― Вы пожалуетесь директору? ― А нахал-то выше на целую голову. Чёрт, как назло, они совсем одни в классе, и вряд ли в университете остались люди, способные прибежать на крики помощи. Да и не из таких людей Крокодайл, чтобы умолять о пощаде и пугаться собственного ученика. ― Или напишите заявление в полицию? Не глупите, профессор. Здесь только вы и я. Может, позволите мне сделать вам приятно? И улыбается, как сам чёрт. Облизывается. О, матерь Божья, никогда за все годы преподавания, работы и жизни Крокодайл не попадался, точно желторотый птенец, в ловушку. До него дошёл смысл этих проклятых пересдач, намёков, взглядов, как будто бы случайных прикосновений. Это что, ритуал ухаживания от фламинго? Шутить изволите? От последней фразы мужчину бросило в жар. Хотелось схватить портфель и сбежать отсюда, чтобы только не позволить окончательно втоптать в грязь гордость и честь. Но ноги словно приросли к полу, или же это эффект рук Дофламинго, горячих и сильных рук на плечах, Крокодайл не знал. Лицо ученика непозволительно близко, Сэр отворачивается и сурово поджимает губы. Парень смеется, мягким движением распутывает узел галстука и расстёгивает несколько пуговиц на рубашке – и пока профессор не успел оттолкнуть, целует в ключицу, оставляя на ней красноватый засос. ― Прекрати немедленно!.. ― Вспыхнул Крокодайл, задрожал от гнева и бессилия. Рядом с этим существом он казался лилипутом, да ко всему прочему ещё и слабаком. Попытки оттолкнуть или остановить наглеца ни к чему хорошему не привели: Дофламинго настолько увлёкся процессом, что не замечал протеста. И даже когда ему влепили хлёсткую пощёчину, он всего лишь выпрямился, поймал занесённую для второго удара руку и насильно притянул её к своим губам. Поцеловал каждый палец и несильно прикусил, внимательно следя за тем, как меняется обычно невозмутимое выражение лица своего возлюбленного. Какой сегодня жаркий день. ― Ты безумец, ― когда пальцы переплелись с чужими, когда его прижали к стенке в прямом смысле слова, и принялись вдумчиво расстегивать пуговицы рубашки, когда в голове образовался вакуум, куда проваливались все пошлости, что шептал Донкихот на ухо, Крокодайл сдался. Или сделал вид, что устал сопротивляться и убегать от насильника. Все равно ведь сделает то, что хочет. ― Ненавижу. ― Так не пойдёт, ― дьявольски соблазнительный шёпот на грани слышимости, от которого дрожали ноги. ― Я хочу, чтобы вы меня любили, учитель. Чтобы вам было хорошо со мной. Понимаете? ― Нет, ― почему-то слова задевали. Из-за них не только кружилась голова, но и сходило с ума сердце: колотилось, как бешеное. Тяжело дышать, и эти горячие руки практически по всему телу уничтожали с каждым прикосновением остатки возмущения, неприязни, злости и смущения. Он не мог ненавидеть. Не было повода. Слишком все внезапно, ярко, остро и, чёрт возьми, по обоюдному согласию. Были времена, когда Крокодайл не задумываясь ломал руки своим врагам. Теперь он прижимался в ответ, тихо вздыхал и чувствовал, что мальчишка не ради шутки делает это. Душа лжива, но тело… Тело не умеет обманывать. ― Для меня непостижима твоя логика. ― И не нужно. Главное, просто любите… Это так много? Придумать достойный ответ мужчина не успел: Донкихот, похоже, потерял всякую связь с реальностью и серьезно вознамерился «сделать приятно», как и обещал. Крокодайл впервые за несколько лет покраснел по-настоящему сильно, так, что щёки горели, будто посыпанные жгучим красным перцем. Сложно сказать, было ли фламинго удобно стоять на коленях перед ним, с таким-то ростом, но от вида довольно улыбающегося извращенца по-хозяйски расстегивающего ширинку брюк профессора, невольно кровь приливала не только к голове. «Нас же могут увидеть!» Волна жара поднялась от низа живота и затопила всё тело до кончиков пальцев. До кругов перед глазами, до сдавленного стона и отчаянной попытки найти опору хоть в чём-то. Пальцы нашарили затылок парня, надавили на него, чтобы он не останавливался, подталкивая, одобряя… Крокодайл стонал уже открыто, не в силах сдерживать себя: влажные пошлые звуки врывались в уши и распаляли разум, подкидывая ещё более откровенные сцены. Смотреть вниз не было никаких сил, ни физических, ни моральных. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком приятно, чтобы не обернуться горькой фантазией с привкусом безумия. ― Смотрите на меня, учитель. ― «Нет, не останавливайся!.. Проклятье…». ― Иначе вам придётся заканчивать самому, ― Дофламинго упивался властью над этим человеком, его доступностью и одновременно приходил в экстаз от того, что видел: Крокодайл не ляжет под него. Может, сегодня звёзды удачно совпали, или астрологи объявили день фламинго, но второго шанса точно не представится, пока гордый Сэр не начнёт ему доверять. Стоит того, чтобы стараться, не правда ли? ― Чёрт тебя дери… ― ещё одна ловушка. Член пульсирует и требует прикосновений, ласк, и сводит с ума близость наглеца, который не позволяет получить наслаждение, и только смотрит пристально прямо в глаза и гладит мягко рукой обнажённый живот и бока, дразня, пытая. ― Если начал, то будь добр не бросать на полпути!.. А зрелище того стоило. Припухшие губы, коварная улыбка демона-соблазнителя, и яркие, синие-синие глаза. Когда он успел снять очки? Снова охватывает с головой то потрясающее чувство, высасывает все силы, и при этом обновляет, очищает сознание – мужчину сперва бросает в духовный экстаз перед тем, как придёт черед физического. Дофламинго умел возбуждать и делать приятно, в этом ему не откажешь. Сущий Дьявол. Крокодайл боится, что их услышат, и все равно громко стонет, подаётся бёдрами вперед, зная свою слабость к телесным удовольствиям. Пальцы сжимают короткие мягкие волосы Донкихота, гладят их нервно и утомлённо, а когда юноша отстраняется, то профессор обессилено сползает по стене вниз, тяжело дыша. Ему казалось, что нельзя представить чего-то более приятного, но нет, фламинго полон сюрпризов. Сглотнув, он облизывает губы, щурится и тянется за поцелуем – после того, что было?! Не это самое страшное – повинуясь спонтанному желанию, Крокодайл отвечает. Именно в этот момент кто-то зашёл в класс. ― Хиии, Смоки, подожди тут, я сумку забыл! Да-да, прости, я знаю! Не будь букой! ― беззаботный голос смутно знаком эконому: он его уже где-то слышал. Ах да, точно. Первокурсник Монки Ди Луффи, который, вроде бы, близко сошёлся с заместителем декана по воспитательной работе… Оставалось надеяться, что эти двое не решат сделать то же самое, что и они несколькими минутами ранее. Иначе выйдет самый ужасный конфуз из всех возможных. ― Острова на юге~ Тепло и нету вьюги~ ― Пел мальчишка, ища свою сумку. Хвала богам, он её забыл на ближайшем к стенке ряду и, подхватив пропажу, ускакал в коридор к Смокеру, хлопнув напоследок дверью. Когда шаги странной парочки стихли, в аудитории раздался слаженный вздох облегчения. ― Ну что, вам понравилось, профессор? ― заботливо поправляя ему галстук и застёгивая пуговицы, чтобы не было видно засосов, спросил Дофламинго. Навязчивый мотивчик, подкинутый Монки, засел ему в голову, и теперь он его мурлыкал, чем изрядно мешал Крокодайлу приходить в себя. ― Неплохо, ― последовал лаконичный ответ хриплым, но полным насмешки голосом. Донкихот едва не пропустил пуговицу. ― Что значит неплохо?! Да я… ― что бы ни хотел сказать оскорблённый студент, этого узнать уже невозможно. Сэр приложил к его губам палец и покачал головой, мол, молчи, когда взрослые умные люди с тобой разговаривают. ― Хватит на одну пересдачу… Дофламинго недоверчиво взглянул на свою зазнобу. Это понимать как «да», «нет» или «я подумаю», интересно? ― Значит, вы согласны со мной встречаться? Крокодайл, по правде сказать, сам не знал, согласен он или нет. Подло спрашивать такие серьёзные вещи после оргазма, знаете ли. Он вздохнул и протянул парню руку со словами: ― Помоги мне встать для начала. А встречаться… Если хочешь, можешь проводить меня до дома. Всё-таки «я подумаю». Дофламинго расплылся в широченной счастливой улыбке. Впереди их ждало множество интересного, ведь останавливаться на полпути влюблённый наглец действительно не собирался.