Apples

Мию тщательно обнюхала яблоко и нож и непонимающе тявкнула. Шинья шутливо погрозил ей пальцем и снял любимицу со стола, поставив на пол – прошло уже столько лет, а ему так и не удалось отучить собачку от вредной привычки залезать на обеденный стол и воровать еду у хозяев. -И в кого же ты у меня такая непослушная?- сказал Терачи, почесывая Мию за ухом,- надо бы тебя отдать Каору на перевоспитание… Чихуахуа возмущенно фыркнула и вышла из кухни, едва слышно цокая коготками по полу. Мужчина лишь покачал головой и вновь повернулся к лежащим на столе предметам Три дня назад Каору обрадовал всю группу внеплановой неделей выходных, желая всем как следует отдохнуть. Но предаваться праздному безделью Шинье надоело уже в первый же вечер, и поэтому сегодня он позорно сбежал от поднадоевшего уюта родной квартиры в ближайший супермаркет, не до конца понимая, что ему там нужно. Бездумно прошатавшись по рядам около часа и купив пару бутылочек бананового молока, ударник уже собирался вернуться домой и снова впасть в уныние, как вдруг его внимание привлек нож для чистки яблок. Идея ударила в голову неожиданно и непонятно, отчего показалась Шинье весьма привлекательной. «А почему бы не научиться чистить яблоки?» Купив нож и пару яблок, Терачи в значительно приподнятом настроении вернулся. Понимание всего идиотизма ситуации с опозданием застало его на кухне, когда мужчина выложил на темную поверхность стола яблоко и нож. Последние десять минут он тупо смотрел на тускло блестящее лезвие, толком не представляя, с какой стороны его правильно взять. Нахмурившись, Шинья осторожно обхватил пальцами рукоятку ножа и сжал его в руке, как барабанную палочку, внимательно рассматривая. Ударника передернуло – нож выглядел пугающе острым и больше был похож на скальпель хирурга. Мужчина с трудом удержался от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу – ну вот зачем он выкинул деньги на бесполезную в хозяйстве вещь? В конце – то концов, яблоки с кожурой вкуснее… Переведя взгляд на лежащий на столе фрукт, Терачи взял его в другую руку и неловко ткнул в яблоко ножом. Кожура мгновенно лопнула, а из разреза потек сладкий липкий сок, пачкая руку мужчины. Шинья невольно улыбнулся – от сока на кухне запахло осенью. Быстро облизав сладкие от сока пальцы, Шинья перехватил нож поудобнее, потихоньку вспоминая, как правильно его держать. Похвалив себя такого благоразумного за то, что не пропускал уроки домоводства в школе, ударник вонзил нож под верным углом. Поддев кожуру, Терачи неаккуратно срезал небольшой кусочек красной мякоти, отчего осенний запах усилился. Шинья невольно улыбнулся, толком не понимая, чему он так радуется. Не переставая улыбаться, мужчина снова попытался срезать еще немного кожуры. Следующий кусочек был уже длиннее предыдущего. Спустя десять минут борьбы с упрямым фруктом на столе лежала порядочная кучка шкурок разной длины, а само яблоко выглядело гораздо меньше без своей «одежды», но Шинья был очень доволен результатом и самим собой. Повертев в руках сладкий фрукт, он с наслаждением вдохнул усилившийся осенний аромат яблок и с аппетитом съел чуть липкий плод. Без кисловатого привкуса кожуры яблоко было непривычно сладким, по вкусу больше напоминало карамель, но Шинье понравилась эта терпкая сладость. Отложив нож в сторону, Терачи потянулся за следующим яблоком… *** Шинья лежал на диване, обхватив свой живот руками и тихо охая. Вся квартира пропахла ярким яблочным ароматом, отчего Мию постоянно чихала, лежа рядом со своим хозяином, который теперь вовсю себя ругал и мучился от болей в животе. После того, как Шинья очистил и съел те яблоки, которые купил вместе с ножом, он снова побежал в магазин за новой порцией. С каждым яблоком полоски кожуры становились все длиннее и тоньше, а энтузиазм Шиньи все возрастал. Спустя восемь очищенных и съеденных яблок Терачи надоело возиться с большими красными плодами, и он взялся за мандарины. Но стоило мужчине вдохнуть резкий кисловатый запах цитруса, как его тут же замутило. Появилась противная тяжесть в желудке, а низ живота неприятно скрутило. Шинье пришлось признать, что он банально отравился. Подтянув колени к груди, Терачи тяжело вздохнул. Боли не отпускали, а уже надоевший запах яблок прочно засел в носу, отчего Шинье хотелось последовать примеру Мию и расчихаться. Сколько он пролежал в позе эмбриона, ударник не имел ни малейшего понятия. За окном тем времен стемнело, и вместе с потемневшим небом омрачилось и настроение Шиньи. Он безумно соскучился, но протянуть руку и набрать нужный номер телефона ударник был не в состоянии – каждое движение отзывалось неприятным подергиванием внизу живота. Но неожиданно тишину квартиры разрезал на части тихий щелчок звонка и скрип открываемой двери. -Шиииинья… Я дома,- послышался из прихожей жалобный голос, за которым последовал звук упавшего тела. Болезненно сморщившись, Шинья с трудом поднялся с дивана и вышел в коридор, все еще обнимая себя за живот. Привалившись к дверному косяку, ударник строго посмотрел на лежащего ничком на полу Тошию. Басист пытался подняться на ноги, слабо шевеля конечностями и недовольно бормоча: -Ниикура… Скотина, падла, сволочь, драть его Даем во все щели… Тоже мне отпуск… Загнал на месяц вперед… Весь день как ломовая лошадь пахал, весь день!- почти провыл Хара, перекатываясь на спину и театрально вскидывая руку ко лбу,- О, прекрасная принцесса Шинья, лишь твой поцелуй сможет вернуть непутевого басиста к бренной жизни! Закончив эту драматичную фразу, Тошимаса раскинул руки в стороны и затих, изображая глубокую кому. Шинья подобного представления не оценил и, прикрыв глаза, раздраженно выдохнул: -Тошимаса, заканчивай детский сад и поднимайся с пола,- и тут же скривился от рези в животе. Тошия открыл глаза и запрокинул голову, вопросительно глядя на привалившегося к косяку Шинью. -Эй, ну ты чего? Шинья… Подожди, что случилось?- уже обеспокоенно воскликнул басист, вскакивая с пола и подбегая к бледному Терачи, притягивая его к себе и обнимая. Шинья как – то странно всхлипнул, утыкаясь носом в грудь Тошии, и по – детски обиженно протянул: -Живот болит…- потеревшись носом о грубую ткань футболки Тошимасы, Терачи обнял его за талию и крепко прижался к сильному телу Хары. Все напускное недовольство ударника слетело в тот момент, когда Тошия успокаивающе провел своими теплыми ладонями вдоль позвоночника Шиньи, прижимаясь губами к его виску и легко покачивая его в своих объятиях. -Ты принял обезболивающе?- тихо спросил его Хара, опуская одну руку на живот ударника и мягко поглаживая. Шинья недовольно засопел – он терпеть не мог таблетки и лекарства, предпочитая игнорировать боль в надежде, что «само пройдет». Тошия покачал головой, едва заметно улыбаясь, и наклонился к его шее, легко целуя нежную кожу. Шинья крепче сжал руки вокруг талии басиста и неровно выдохнул, прикрыв глаза. Неприятное чувство внизу живота постепенно стало исчезать, согретое нежным теплом ладоней Тошимасы… Отстранившись, Тошия взял Шинью за руку и мягко потянул за собой, ведя на кухню. Ударник тепло улыбнулся и послушно пошел за Харой, позабыв о том, что на кухне оставил… -Твою мать!!! Шинья, это что за яблочное кладбище?!!!- от вопля Тошимасы Шинья боязливо зажмурился и вжался в стену. Приоткрыв один глаз, он с опаской посмотрел на остолбеневшего басиста, который с открытым ртом созерцал творящийся на кухне беспорядок. Открыв оба глаза, Терачи проследил за взглядом Тошии и едва удержался от смеха. Весь стол был усеян яблочными шкурками, семечками и огрызками и покрыт липкими пятнами яблочного сока, а посреди всего этого безобразия одиноко лежал неочищенный мандарин с воткнутым в него ножом, составляя центр композиции. Ударник сдавленно хихикнул, весело глядя из – под челки на сердито нахохлившегося басиста. -Я яблоки учился чистить,- тихо ответил Шинья, пряча улыбку. -Яблоки он учился чистить,- прошипел Тошимаса,- нашел, чем заняться. Мало того, что всю кухню перепачкал, так еще и отравился! Ты что, маленький ребенок? Возмущению Шиньи не было предела. Оттолкнувшись от стенки и прищурившись, он подошел вплотную к притихшему басисту и с идентичной интонацией сказал: -Я ребенок? Да что ты? Знаешь, я тут вспомнил про одного басиста, который на прошлой неделе кинул в Дая джойстик и разревелся только потому, что наш гитарист выиграл у него в приставку! -Ну… Понимаешь, там так обидно вышло… Он меня на финальном повороте так подрезал по – свински, я просто…- залепетал Тошия, пятясь назад. -А буквально вчера, кто раскапризничался в магазине из – за того, что я запретил ему покупать банановое молоко? -Эй! Это же самая вкусная вещь на свете! Ты просто ничего не понимаешь!- возопил басист, энергично жестикулируя. -Между прочим жутко вредная вещь! Сколько раз тебе это повторять?!- тоже повысил голос Терачи. -А яблоки лопать килограммами полезно, по – твоему?! В кухне воцарилось молчание, нарушаемое недовольным сопением Хары. Скрестив руки на груди, Шинья молча наблюдал за взъерошенным Тошимасой. Тот еще с минуту сердито хмурился, а потом как – то смешно фыркнул и притянул ударника к себе, нежно целуя в губы. Терачи лишь слабо улыбнулся, обнимая Тошию за шею и отвечая на поцелуй. С сожалением отстраняясь от Хары, Шинья тихо вздохнул и положил голову на плечо басиста, с тихим смешком сказав: -И в кого же ты у меня такой непослушный… -Только не надо отдавать меня на перевоспитание Каору,- быстро ответил Тошия, в притворном ужасе округляя глаза. Как в подтверждение его слов, из гостиной раздалось громкое тявканье оживившейся Мию.