Загнать в рамки

Уги заботится о них. Никто так не считает, но он действительно заботится. А Корыто знает, а еще знает, что Крыто знает тоже, а вот насчет Шито он иногда сомневается. Уги заботится о них, потому что больше никто этого не делает, потому что больше никто не замечает их, не считая разов, когда они выпрашивают сладости. Не жизнь для ребенка. В свои шесть Корыто понимает это, а окружающие считают его тупым. Шито нравится Джек, Корыто знает, и Корыто недоволен. Они должны быть командой, должны держаться вместе, а Шито не с ними. Шито растет. А пока ему шесть, пока он ест все, что получится добыть у людей, которых они пугают, пока они живут над деревом прямо над жилищем Уги-Буги, пока все вокруг желают видеть в них только хулиганов – все, и Шитов ненаглядный Джек тоже, – пока они еще малы, и даже Шито иногда уже не смешон, Корыто переживает. И тогда Джек расправляется с Уги-Буги, помогает своему драгоценному Санте Клаусу убить его, и вся жизнь Корыта меняется.

***

Это еще хуже, чем взрослеть, потому что у Джека был личностный кризис, который он постарался передать всему Хэллоуинтауну, и с тех пор есть странное чувство, будто они совершают ошибку, оставаясь самими собой. Внезапно обнаруживается, что лучше всех выпрашивать сладости в городе, который живет ради выпрашивания сладостей – это вовсе не здорово. Недостаточно здорово. Корыто не понимает.

***

Все в Хэллоуинтауне пугают и выпрашивают сладости, как прежде, вот только уже иначе. Взрослые не замечают, просто по старинке возвращаются к привычным занятиям, потому что справляются с ними лучше всего, однако для Корыта все не так-то просто. Ведь если однажды Джек отнял у них все лишь из-за того, что заскучал, то кто знает, не поступит ли он так еще раз?

***

– Джек говорит, что однажды я могу стать вампиром, – произносит Шито, и глаза его светлеют, как от невероятно удачной шалости. – Нахрен Джека, – отзывается Корыто, и Крыто закатывает глаза, а Шито просто равнодушно таращится в ответ. Они уже подростки, а Джек до сих пор силится переделать город по собственному вкусу. Корыто это ненавидит. Он подумывает, не сказать ли, что Джек – не Мэр. Джеку на них наплевать, всегда было наплевать. – Почему ты такой тупой? – спрашивает Крыто. Риторически. Будь он и вправду так туп, как ей нравится считать, то не знал бы это слово. – Почему ты такая унылая? – парирует он, но неважно, она проигнорирует его, она вечно игнорирует все, что не хочет слышать. Крыто не церемонится с ним, но она со всеми такая, все ее лживые улыбки – только приманки, а потом, когда шалость удается, они превращаются в отрывистое хихиканье. Она не Уги-Буги. – Зачем ты так сказал? – спрашивает потом Шито, когда Крыто бросает их на ведьмовской тусовке. Корыту кажется, что он понимает, что имеет в виду Шито, но на всякий случае уточняет: – Сказал что? Шито колеблется, отводит глаза в сторону, избегая смотреть на Корыто. – Ты знаешь. Про Джека. Сейчас Корыту шестнадцать, и он смотрит в будущее как тот чувак с размозженным топором черепом, который бродит по Хэллоуинтауну так, словно не замечает косых взглядов. Ходить с топором в башке, конечно, круто, но толку с этого мало. Никому никогда не приходит в голову, что эти ребята способны мыслить. Что они умны, что, может, стоило бы их послушать. Корыто проводит какое-то время с этими зомби, людьми, которые в любом другом месте скончались бы от своих травм. Иногда он думает, что единственный их недостаток в том, что им не хватает мозгов просто лечь и сдохнуть наконец. Иногда он думает, что с ними было бы здорово. Не придется попрошайничать ради еды, раз она больше не нужна. Один только Уги-Буги всегда давал ему еду, и Корыто до сих пор сильно по нему скучает. Поэтому Корыто больше не хочет об этом говорить. Не с Шито, который опять заладит, какой Джек замечательный. Шито просто не поймет. Шито фыркает и надевает злобно ухмыляющуюся маску. – И чего я тебя еще спрашиваю? Да ты сам, видимо, не знаешь. Корыто знает, просто не представляет, как сказать ему. Поэтому тоже надевает маску и говорит: – Хочу рагу из змей и пауков. Шито снова пялится на него. А потом Шито говорит: – Ты идиот, – и добавляет. – Не представляю, какое мне до этого дело, – будто и вправду не знает. Корыто хмурится. – Потому что мы команда, – услужливо подсказывает он, ведь так и есть. С годами становится очевидно, что они не проведут вместе всю жизнь, но пока что они – одного поля ягоды, правда же?

***

Никто не знает, кем были его родители и почему они его бросили, почему пропали, когда он был совсем маленьким, почему больше не хотели с ним быть. Крохой Корыто думал, что они так поступили для того, чтобы он встретил Шито и Крыто, что, быть может, родители знали, что он должен быть с Шито и Крыто, а не со скучными взрослыми. А потом он долго об этом не вспоминал. Иногда он размышляет, как его зовут на самом деле, кем бы он стал, если бы Джек не нашел их и не раздал имена всем троим, ткнув длинным тонким пальцем. Иногда он размышляет, не был бы он другим, достанься ему первое или второе имя. Шито сопрет все, что угодно, Крыто везде сможет напакостить, а Корыто позаботится о том, чтобы они не попались, он соединяет всю троицу. Бывает, он задумывается, знал ли Джек тогда. Знал ли Джек, что их троица – идеальная команда навсегда. Наверное, нет. Наверное, он просто нашел это забавным.

***

Они все еще живут в доме на дереве, хотя уже не помещаются все вместе в ванной. Костлявые коленки Крыто упираются в спину Корыто; хвост Шито подергивается от раздражения, и Корыту приходится убирать его с лица. Они растут, и Корыто это ненавидит, потому что это значит, что они изменятся, что они бросят его, а Корыто не хочет оставаться один. Крыто сейчас восемнадцать или около того – никто точно не знает, и она выбирает восемнадцать, чтобы быть старше Корыто, и да, она собирается стать великой ведьмой, когда настанет время, она ведет ужасную жизнь ради этого, – а Шито лет девятнадцать, он тощий и восхищается глупым Повелителем Тыкв, пытается все время проводить с вампирами, так что, наверное, однажды он к ним присоединится. Шито не стоит становиться вампиром, Корыто в этом уверен; у вампиров же нет хвостов. Он пытается об этом сказать, но Шито не желает слушать.

***

Шито забирается к нему в кровать поздно ночью после прогулки с вампирами. Корыто шарахается от него, потому что Шито холодный, и мог бы снова заснуть, если бы Шито не коснулся его. Действительно старый трюк, и Корыто думает, что можно было бы сделать и лучше. – Эй, – Шито шепчет, чтобы не разбудить Крыто в соседней комнате. Она злится, когда они ее беспокоят. Корыто считает, что она тренирует ведьминский слух. – Нет, – отвечает Корыто. Шито тихо фыркает и перегибается через плечо Корыта, прижимаясь грудью к его спине, дышит ему в щеку. – Ну и отлично. Тупица. Угадай, что я сделал этой ночью. Корыто до сих пор не отталкивает Шито только потому, что тот произносит «тупица» очень ласково, как будто это тайное имя Корыта или вроде того. Корыту это нравится, Корыто это раздражает, но он не может заставить себя осадить Шито, потому что он слишком близко. – Я сплю, – повторяет он, глядя прямо в глаза Шито, улыбка его маски блеклая, как и его собственная. Шито ему улыбается, усмешка дьявольская, но на какой-то миг она становится неуверенной и слабой. – Вижу. – Корыто видит, как кончик хвоста Шито подергивается, и ожидает шлепка в бок. Однако вместо этого нос Шито слегка задевает его щеку. – Ну же, угадай. – Шалости? – пробует Корыто. Неверно, не может быть верно, раз Шито провел всю ночь с вампирами, но это лучшее, что они умеют, единственное хорошее, в чем может участвовать Корыто. Шито смеется тихим и низким голосом. – Близко, – по-вампирьи урчит он. – Очень. Попробуешь еще раз? Нет, хочет ответить Корыто, но его щеки касаются губы Шито. Шито таращится на него, будто на добычу, будто всю ночь учился дурацким вампирским трюкам, а теперь хочет попробовать их дома. Это далеко не самая страшная шалость, какая удавалась Шито, сейчас смотрящему на Корыто с жарким и смертоносным блеском в глазах; такому эффекту совершенно неоткуда взяться. Однако Корыто уже не притворяется спящим. Он просто смотрит на Шито в ответ, зная, что это все вампирские трюки, зная, что сойдет с ума, если не остановит Шито, но не двигается с места, позволяет этому происходить. Что бы это ни было. Корыто не знает точно. – Угадай, – выдыхает Шито ему в щеку, и Корыто закрывает глаза. В голове немного проясняется, он даже замечает, что дыхание Шито пахнет медью, волосы Шито пахнут дымом и смрадом улиц Хэллоуинтауна, но худшая из шалостей исчезает. – Давай уже, тупица. Или мне показать? И он кусает Корыто за щеку. Корыто давится вдохом. Он ожидает, что Шито рассмеется, но не думает, что смех окажется настолько приятным, и эта новая шалость вызывает у него желание снова открыть глаза. Пальцы Шито бродят по груди Корыта, будто пауки, невесомые и настойчивые. Корыто сжимает зубы, потому что не может сжать кулаки – Шито заметит. – Ты что творишь? – Показываю тебе, – отзывается Шито. Его голос звучит очень странно. Еще не такой высокий и глухой, как у вампиров, но и уже не обычный голос Шито. – Ты же хочешь увидеть мою новую шалость, Корыто? – Я хочу спать. – Он хочет рагу из змей и пауков. Он хочет, чтобы Шито остался Шито. – А я так не думаю, – говорит Шито, опрокидывает Корыто на спину, прижимается к нему, накрывая своим телом. – Кажется, ты голоден. Он говорит не о еде. Корыто не хочет, чтобы он двигался. – Нет. – Да, – настаивает Шито, и Корыто совершает ошибку, заглядывая в его глаза. Желудок странно сжимается, так уже случалось раньше, всегда случалось, когда Шито оказывался близко. – Ты всегда голоден, – говорит Шито, на мгновение становясь похожим на себя прежнего, глуповато ухмылясь, как будто он снова лучший друг Корыта. Тогда Корыто позволяет себе глуповато ухмыльнуться в ответ, и Шито вдруг меняется в лице. Корыто не понимает, видимо, это какие-то вампирские трюки. – Я тоже голоден. Корыто думает, что на его шее паук, а может, змея, но нет. Это пальцы Шито ласкают его кожу, и это очень странно, желудок Корыта сжимается еще сильнее. Это не голод, во всяком случае, не тот, который привычен Корыту, но это чувство сродни ему. – Можно попробовать, Корыто? Всего разок. Чуть-чуть. Корыто ловит себя на том, что кивает, но не знает точно, на что соглашается. Он не хочет, чтобы Шито его кусал, но и не хочет, чтобы Шито отодвигался. – Прекрасно, – мурлычет Шито, а потом склоняет голову и утыкается лицом в шею Корыта, касаясь лишь губами. Пальцы Корыта стискивают простыни, он готов к неизбежному укусу, но Шито просто облизывает его, потом еще раз, причмокивает и сжимает зубами кожу Корыта. Зубы эти все еще не остры, и это хорошо. Они уже делали что-то вроде этого. Забирались друг на друга, с удовольствием обжимались, терлись членами через пижамы, все это уже привычно. У Корыта вставало иногда, а у Шито – всегда, и Шито уже выяснил, как им лучше себя вести, уже показал ему, что делать, чтобы Крыто их не услышала. Рука Шито лучше, чем своя собственная, но и так, и так приятно. А вот рот – что-то новенькое. Шито грызет его шею, отстраняясь от Корыта, двигаясь подобно змее, и он горячий и тяжелый, как всегда. Корыто будет по этому скучать, когда Шито станет вампиром. Шито поднимает голову и смотрит на него с выражением, которое Корыто хотел бы считать удивлением. – Тебе нравится? Да, действительно удивление. Корыто не может ответить, он слишком занят – издает странные звуки. Шито моргает. – Нет, серьезно, нравится? Корыто не тупой, Корыто не шелохнется до тех пор, пока не узнает, чему еще вампиры научили Шито, ему и вправду нравится. Шито тихо, задумчиво выдыхает. – Все в порядке, знаешь. Говорят, такое случается. Можно?.. Корыто кусает его губу и кивает. И тогда рука Шито скользит по его телу вниз, к подолу пижамы, задевает рубашку, обнажая его бледно-серую грудь. Корыто думал, что лучшей шалостью Шито была та, когда он взорвал в лаборатории профессора Финкельштейна пакет с насекомыми, потому что потом они еще несколько недель натыкались повсюду на червяков и пауков, а копия профессора вопила при виде ползучих тварей, но это не так. Лучшая шалость Шито – это то, что он делает сейчас: мягко покусывает Корыто везде, медленно его обнюхивает и облизывает, как леденец. Он садится верхом на Корыто и наклоняется, так близко, что Корыту кажется – если он скользнет немного вперед, то наткнется на член Корыто. Шито нравится левый сосок Корыта; он зажимает его зубами и тянет, потом отпускает, чтобы провести по нему языком и заставить Корыто снова задохнуться. Руки Корыта неловко сжимают бедра Шито, а руки того скользят по груди и животу Корыта, переходя на ребра и сводя с ума. – Сладость или шалость, – мурлычет Шито в его рот, почти целуя, а его руки все еще лежат на боках Корыта, большие пальцы покоятся на его животе пугающе близко к его члену. Корыто нетерпеливо мычит. Шито прикусывает его нижнюю губу и с силой втягивает на секунду в рот, потом отпускает. – Ш-ш-ш, не разбуди ее. Просто ответь на вопрос. Корыто смотрит на Шито, пытаясь коснуться его зада, и получает удар хвостом за заминку. – Сладость. Или. Шалость, – повторяет Шито. – Что я должен выбрать? Правильный ответ – шалость, всегда шалость, но прямо сейчас он не хочет пугать. Он хочет, чтобы Шито прикоснулся к нему или сделал хоть что-нибудь, пусть даже просто сполз с него, чтобы Корыто мог сам о себе позаботиться. – Чертов тупица, – говорит Шито, но в его голосе слышен смех, и он снова выглядит довольным и шаловливым. Он наклоняется вперед еще немного и принимается целовать-терзать-сосать губы Корыта, придавливая его член. Бедра Корыта двигаются против его воли, и Шито тоже двигается резким толчком, сталкивая их члены. Шито стаскивает с Корыто трусы, выпуская его твердый и беззащитный член, и то, как Шито прикасается к нему, вызывает у Корыто жгучее желание ответить тем же, чтобы показать, как это нужно делать. Шито любит дразнить и всегда любил – сколько Корыто его знает, – и иногда Корыто не может сказать, сладость его поддразнивания или шалость, или все вместе. Корыто не понимает, насколько сильно ему мешают трусы Шито, пока тот не приподнимается; Шито снова лижет Корыто в губы и говорит, немного грубо дергая его член: – Да, давай, возьми его. Ему не нужно повторять это дважды. Член Шито длинный и тонкий, как и он сам, а член Корыта выглядит в ладони Шито коротким и толстым, но не похоже, чтобы Шито это не нравилось. На самом деле они не так сильно отличаются, Шито обхватывает их оба и побуждает Корыто сделать то же самое, чтобы они могли двигаться вместе; они почти совпадают, и член Шито на самом деле оказывается ненамного длиннее. Их ладони влажнеют и пачкаются выступившей у обоих смазкой, они толкаются в свои руки все сильнее и тяжело дышат. Корыто уверен – это действительно лучшая шалость Шито, но он также знает, что такой шалостью не поделишься со всем остальным Хэллоуинтауном, да он и не хочет делиться. Даже с Крыто, которая в любом случае спасибо бы им не сказала. Шито грубо, отрывисто шепчет о том, как ему хорошо, он, скорее, выдыхает слова, а не выговаривает – прямо в ухо Корыта, приноравливаясь, чтобы совпадать с движениями их рук. Это похоже на тот раз в ванне: Шито усадил Корыто между своих коленей, чтобы было просторнее, и от толчков пяток они качались вместе, а хвост Шито играл с задом Корыта, то с силой хлестал, то по-паучьи нежно терся. Не совсем так, как когда Шито сворачивается позади него в кровати и трется членом о его ягодицы, одновременно сжимая член Корыта сквозь пижаму, не совсем так же ошеломляюще и удобно, больше незнакомого тепла и страха, как в ванне, и холодные уколы возбуждения от лучшей разновидности страха. Корыту до черта это нравится. Он кончает, и Шито нависает над ним, тяжело дыша, стискивая его пальцы вокруг их скользких испачканных членов, Корыто сжимает его шею, удерживая его голову на месте. Оргазм резок и груб, почти болезненно-ярок, и Шито не позволяет ему снизить скорость, чтобы просто насладиться им. Кончая мгновением позже, Шито упирается высоким лбом в лоб Корыта и выдыхает тихое проклятье, вздрагивая, когда его сперма выплескивается на живот Корыта. Шито не сразу понимает, что ему надо отодвинуться – Корыто никогда не заставляет, просто Шито всегда поступает именно так, и Корыто не возражает, – и когда Корыто снова может двигаться, он выгибает спину и потягивается, вытирается простыней и засовывает член обратно в трусы. Он не может понять, слюна или кровь у него на щеке, даже когда ощупывает; ему не больно, просто тепло и сыро, но он слышал, что укусы вампиров иногда не причиняют боли. Во всяком случае, так говорила Крыто, а Шито, похоже, ничего ему не скажет. Шито только показывает шалости. И иногда Корыто это бесит, бесит мысль о том, что Шито когда-нибудь уйдет и Корыто не сможет быть с ним, но бесит не настолько, чтобы оттолкнуть Шито.

***

В ту ночь, когда Шито засовывает кончик хвоста между обнаженных ягодиц Корыта и настойчиво нажимает на анус, в момент поцелуя Корыто готов ощутить касание клыков. Готов к тому, что Шито вот-вот уйдет, что Шито сейчас с ним лишь по одной причине: этого больше никогда не повторится. Корыту девятнадцать, а Шито почти двадцать один, и это самый подходящий возраст для того, чтобы стать вампиром, но слишком рано, чтобы стать живым мертвецом. Отпустить его становится все труднее, хотя Корыто старается. – Все нормально? – спрашивает Шито напряженным голосом и без тени улыбки, он смотрит на Корыто широко открытыми глазами и бережно обнимает его. – Да, – Корыто наконец проталкивает нужные слова сквозь напряженное, пересохшее горло. – Да, просто сделай это. Шито кивает и нажимает смоченным слюной кончиком хвоста чуть сильнее, проталкивается внутрь, и Корыто не может ему помешать. Это еще хвост Шито, но будет и член, Корыто уверен, может быть, даже сегодня, и он чувствует себя странно, но ему не неприятно. Корыту интересно, понравится ли Шито смертельно ранить его, собирается ли Шито зализать края этой раны или бросить его, найти себе другого вампира, или ведьму, или еще кого-нибудь. Ни у кого из зомби, которых знает Корыто, нет никого такого, но у нескольких есть те, за кем они бездумно следуют. Он не хочет подобного для них с Шито, но не уверен, сможет ли этого избежать. Может быть… может быть, так будет правильно. Может быть. Он задумывается, может ли укус Шита стать для него той самой, смертельной раной. Его бы это устроило, скорее всего, но, возможно, не сейчас. Возможно, они подождут до тех пор, пока ему тоже не исполнится двадцать один, чтобы быть одного возраста вечно, и он мог бы держать над Шито зонтик от солнца, а Шито мог бы заботиться о нем, и они никогда бы больше не голодали. Его бы это устроило. Может быть. Если бы Шито устроило тоже. Хвост Шито проникает глубже, и Корыто вздрагивает от этого, выгибает шею и ободряюще стонет. Шито целует его шею так, как стал целовать с тех пор, как у него выросли клыки, осторожно прикрывая их губами и прикасаясь языком к бьющейся на шее Корыта жилке. – Нет, – неразборчиво говорит Шито, и его слова щекочут кожу Корыто. – Для тебя – никаких укусов. Корыто снова обеспокоенно вздрагивает. – Но я не против. – Ш-ш-ш, нет, ни за что, – говорит Шито и хмурится, двигая хвостом так, словно собирается вытащить его. Корыто сжимается, чтобы удержать его внутри, и Шито, чертыхнувшись, зажмуривается. Крыто уже перебралась к ведьмам, и это действительно здорово, иначе она бы взбесилась из-за шума, который они собираются устроить сегодня ночью. Корыто думает, что, может быть, они даже будут кричать. – Нет, правда, все нормально, – быстро говорит Корыто, чтобы прогнать с лица Шито испуг. – Рано или поздно это все равно случится. И лучше с тобой. Из-за его слов испуг только усиливается. – Что? – губы Шито шевелятся, но он не издает ни звука. Потом повторяет, уже вслух: – Что? Корыто улыбается ему улыбкой маски, потом по-настоящему, чтобы убедить, что все в порядке. Шито снова отстраняется, его хвост выскальзывает, и Корыто чувствует пустоту и холод. Так не должно было быть. – Объясни, – приказывает Шито, стоя на кровати на коленях. Он скрещивает руки на груди и на секунду выглядит таким же упрямым и жутким, как в детстве. – Корыто, какого черта? И Корыту приходится рассказывать про свой план, и чем больше он говорит, тем сильнее мрачнеет Шито. Когда он говорит о том, как собирался прикрывать Шито зонтиком, тот выглядит так, словно ему противно. Похоже, никакого секса не будет, и, может быть, Шито уйдет раньше. Корыту это не нравится, но он не понимает, где допустил ошибку. – Ты тупица, – подводит итог Шито, когда Корыто умолкает. – Сам ты тупица, – машинально отвечает обиженный Корыто. Шито смотрит на него так, словно Корыто – новое творение Финкельштейна. – Ты не будешь зомби. Идиот. Корыто чувствует, как холодеет его лицо от тихой ярости, которую он испытывал раньше всего несколько раз. Тумбочка трещит. Какая-то мелкая тварь кричит, и несколько невидимок бросаются прочь. Все светильники в комнате меркнут. Шито бросает на него взгляд из-под опущенных ресниц, трясет головой, словно пытаясь вытряхнуть из нее мусор, а потом осторожно смотрит снова. – Нет, я собираюсь стать ведьмой, – огрызается Корыто. – Да кем еще мне быть? Шито демонстративно оглядывается вокруг, прислушивается к шуму и вглядывается в пятна тьмы, появившиеся на месте свечей, задерживает взгляд на тумбочке и только после этого снова смотрит на Корыто. – Ты правда не знаешь? – Корыто не знает, с кем Шито говорит, но явно не с ним. – Невероятно. Ты, что, ничего не заметил? Как ты мог такое упустить? Корыту не нравится, что Шито говорит о вещах, которые Корыто должен знать, но не знает, и если Шито думает, что это очевидно, ему следовало сказать об этом раньше. – Легко, – говорит он голосом, не похожим на свой собственный. Шито трясет головой, и на его лице снова появляется озадаченное выражение, но в глаза Корыто он больше не смотрит. – Джек сказал, что поговорит с тобой. Он сказал… Он собирался поговорить об этом с тобой в прошлом году. Что произошло? – Нахрен Джека, – раздраженно говорит Корыто. Тени вокруг него то вырастают, то съёживаются, то вытягиваются, а то изгибаются. Шито прекрасно знает, что Корыто думает об этом чертовом Повелителе Тыкв. – Уги, – быстро говорит Шито, протягивая руки и удерживая в них лицо Корыто. – Ты станешь Уги, Корыто. Кем еще ты можешь стать? – И Шито смотрит на него с надеждой и предвкушением, ухмыляется и прикусывает уголок своей губы в ожидании чего-то важного. – Уги, – осторожно повторяет Корыто, просто чтобы убедиться. Шито кивает и слегка наклоняет голову. – Я стану Уги-Буги? Звучит совсем неплохо. – Хрен его знает, как ты не заметил, если ты уже в какой-то степени им стал, – добавляет Шито и видит в лице Корыта что-то такое, что тут же зацеловывает его. Чувствовать хвост Шито в себе приятно, еще приятнее чувствовать там же его член и смотреть в лицо Шито, когда его хвост проникает в него же самого. Корыто только учится, ему предстоит еще долгий путь, прежде чем он будет в состоянии превзойти Джека, но раз в нем кроются силы Уги-Буги, это совсем неплохое начало.

***

Следующую тройку малолетних бандитов Джек называет Хрусть, Хрум и Хлоп, просто потому что Джек несёт добро беспощадно, и самомнение у него раздутое. Всего через несколько недель Корыто встречает их и провожает в дерево-дом, где он жил с Шито и Крыто. В первую очередь он представляется сам. Во вторую – предлагает им выбрать себе имена поблагозвучнее. Пока они раздумывают, он спускается вниз, чтобы приготовить рагу из змей и пауков. И когда с наступлением темноты появляется Шито со знакомым медным привкусом на губах и шаловливыми искорками в глазах, Корыто знакомит его со своими помощниками.