Двое могут хранить тайну только в том случае, если один из них мертв

Поначалу Сэм не понял к чему клонил товарищ. Йен обычно никак не выделял... кхм... «странность» Сэма и уж тем более не использовал такие фразочки. Когда до него дошло, Винчестер нахмурил брови и поджал губы. Так он делал всегда, когда проявлял крайнее неодобрение. - Я просил тебя не говорить фразами вроде «по твоей части» или какими-то подобными! - не то чтобы Сэм был настолько ранимым, но ему не нравилось, когда кто-то, в том числе и Йен, выделял его ориентацию. - Прости, чувак! - протараторил Йен. Он изначально знал, что Сэму такое обращение не понравится, но не знал, как ещё выразиться. - Но все же, что скажешь об этом охраннике? Сэм ещё сильней нахмурил брови, так, что они должны были вот-вот сползти на щёки. - А что я должен о нем говорить? Обычный человек... - Сэм призадумался. Да и что вообще можно сказать о человеке после одного короткого диалога. Хотя одно он мог сказать об этом Габриэле точно: ему бы не мешало быть повежливее. Йен ждал, что Сэм скажет что-то ещё, но так как ответа не последовало, Митчел продолжил: - Мы с ним перекинулись парой фраз и мне он показался классным. И если я прав и он — прости, чувак, я не знаю, как ещё сказать — по твоей части, то вы могли бы... Ну, хотя бы на свидание сходить. Винчестер ещё немного помолчал, как бы давая другу возможность понять, что тот сказал нечто очень глупое, но так как до Йена ничего не собиралось доходить, то Сэм ответил: - Черт, друг, я не знаю с чего ты взял, что этот парень «по моей части», но даже если так, то это не повод бежать и сводить нас. Не надо быть, как моя двоюродная сестра Чарли. Я сам найду того, с кем захочу встречаться, и не надо тыкать в каждого второго гея и кричать: «СЭМ! ОН МОЖЕТ СОСТАВИТЬ ТЕБЕ ОТЛИЧНУЮ ПАРУ!» Йен отвернулся, пытаясь скрыть смущение. Он на самом деле не хотел как-то задеть Сэма или, по крайней мере, заставить его чувствовать себя не комфортно. Возможно, это действительно выглядело глупо, но Йеном двигали только благие намерения. Сэм — отличный парень и то, что он гей, Митчела не смущало ни капли. Ему просто хотелось помочь другу обустроить личную жизнь. Сэм, как-никак, этого заслуживал. Винчестер же, не дождавшись ответа, продолжил писать отчет. Впрочем, это у него не особо хорошо получалось. Все мысли были спутанными, и на ум ничего не приходило. Каждый раз, пытаясь подобрать нужные слова для отчета, он сам не замечал, как пускался в размышления о мистере Хоггарде или этом чертовом психе. Всё это его ужасно напрягало, и он, скорее всего, уехал бы, будь ему куда ехать. Во время обеденного перерыва Сэм снова стал свидетелем обсуждения двух главных тем дня. И, черт возьми, как же его уже раздражают те, кто делает из такой беды, как смерть человека, повод, чтобы увильнуть от работы! Это был живой человек, у него была семья, дети... Думая об этом, Сэму становилось не по себе. Когда ты видишь человека каждый день, то для тебя его присутствие само-собой разумеющиеся. И ты даже как-то не задумываешься о том, что с человеком этим что-то может случится. Он словно неотъемлемая декорация твоей жизни. И когда этот человек умирает, то становится очень уж не по себе. Даже страшновато. Ты задумываешься о том, что представлял из себя этот человек, о том чего он хотел... Так думал Сэм. Но, кажется, этих зевак смерть знакомого им человека не волновала. По крайней мере не так, как могла бы... Что-то на уровне «Карен бросил муж». Ну, по крайней мере, на то похоже. Лишь бы обсудить. И именно из-за мыслей об этом, Сэм, в конце дня, был ещё более «взвинченным», чем обычно. Домой он приехал поздно из-за «пробок» на дорогах. Да ещё и в подъезд долго попасть не мог. Грузчики, которые заносили диван, все никак не могли занести его, чтобы не повредить. Со всей этой суматохой Сэмми и забыл, что его соседка переезжает. Даже жаль немного, она была хорошей соседкой: не шумела, всегда могла одолжить что-то по хозяйству и вообще была довольно приветливой. А сейчас только богу известно, каким будет сосед Винчестера. Когда Сэм всё же попал в квартиру — он сразу же плюхнулся на диван и посмотрел на телефон. И, как он и рассчитывал, было одно голосовое сообщение. Дело в том, что брат Сэма — Дин — обычно оставлял Сэму одно или два сообщения каждый день. Он мог бы звонить на мобильный, но Сэм был против. Он всегда возвращался с работы в разное время и не хотел бы, чтобы Дин своими звонками отвлекал его. А ещё Сэм мог бы звонить сам, но то ли забывал об этом, то ли просто не считал нужным. Но раз Дин так хотел поддерживать с братом связь, то Сэм сказал ему звонить каждый день в восемь часов вечера. Если в это время Сэм был дома, то просто брал трубку и несколько минут говорил с Дином. Но обычно в это время Сэм был ещё на работе и по приходу просто прослушивал сообщение и, по надобности, отвечал на него, а если же ответный звонок был необязателен — просто отправлял sms. Сэм нажал на кнопку для прослушивания сообщения. Обычно это просто приветствие и отчет о том, что с самим Дином все хорошо и просьба сообщить, что с самим Сэмом. Именно на такие сообщения Сэм и отвечал sms. Но сегодня все было не так. Сперва на том конце послышался шум, а затем зазвучал немного взволнованный голос Дина: «Эй, старик, привет... Как ты? Ещё не загнулся от скуки? Слушай, Сэмми, тут такое дело... Ты же знаешь, у нашего отца скоро юбилей. Всей семьей соберемся. Вот я и подумал, может ты приедешь? Я знаю, что вы в ссоре и не общаетесь, но он уже остыл, обещаю! И он будет рад тебя видеть! Короче, жду ответа...» Сэм проронил разочарованный стон и запрокинул голову. Чёрт, он и забыл про день рождения Джона... Впрочем, не удивительно. Они не общаются уже полтора года и Сэм уже свыкся с мыслью, что и не будут больше. Вообще, у Сэмми всегда были напряженные отношения с отцом. Он, в отличии от Дина, никогда не считал отца идеальным и был недоволен его методом воспитания. И Джон, как казалось Сэму, любил Дина больше. Но, тем не менее, Джон очень помог Сэму и с квартирой, и с работой. Только вот полтора года назад они окончательно рассорились. Сэм тогда признался Джону, что его не тянет к девушкам и он гей. И если Дин, которого Сэм до этого считал гомофобом, воспринял это относительно спокойно, то Джона это привело в ярость. Тогда он страшно взбесился и сказал, что Сэм ему больше не сын. После этого вечера они ни разу не виделись и даже ни разу не звонили друг другу. С Дином у Сэма тоже отношения стали натянутыми. И Диновой вины тут нет. Просто самому Сэму было неуютно. Ему не хотелось терять связь с братом, нет... Но и не хотелось лишний раз общаться с ним. Он понимал, что Дин обязательно коснется темы их с отцом ссоры и попытается уговорить Сэма пойти на компромисс. А на это Сэм идти не хотел. Нет, он определенно не пойдет на юбилей Джона. И пусть Дин думает, что хочет, но Сэм не пойдет. Конечно, он скажет это не сразу, а сделает вид, что подумал. А завтра позвонит Дину и соврет, что у него совещание или ещё что-нибудь такое. Внезапно, в дверь позвонили. Раньше Сэм бы подумал, что это соседка пришла попросить соль или напомнить Сэму, что тот так и не вернул ей утюг. Но она съехала. Это, в принципе, мог быть Йен. Он часто заезжает к Сэму, когда его девушка — Мэдисон — выгоняет его из дому. Если честно, Сэм вообще не понимает, как Йен её терпит. Но, опять же, Йен обычно звонит перед приездом. А больше к нему никто не ходит. Но Сэм счел, что это грузчики. Может, им понадобилась вода или ещё что... А может, новый сосед пришел познакомиться. В любом случае, открыть надо. Когда Сэм распахнул дверь, то сперва впал в легкое оцепенение. - Ну, привет, я ваш новый сосе... Оо, это ты, Сэмми! «Сэмми» же, я не перепутал? Перед Сэмом стоял тот самый Габриэль Новак. Тот самый хамоватый охранник, который, кажется, теперь является новым соседом Сэма.