Наследники Камелота

Проснувшись в мягкой постели, Вивиан сразу почувствовала, что лежит абсолютно голая на таком же голом мужчине. Открыв глаза, она в ужасе посмотрела на того, на ком лежит. Вскрикнув, Вивиан отскочила в сторону, чуть не упав с кровати. Она потянула простынь на себя, прикрывая обнаженное тело. В паническом шоке осматривая комнату, она поймала себя на мысли, что не может вспомнить, как она здесь оказалась, почему в таком виде, и что, собственно, здесь произошло. Единственное, что она помнила точно – это как осталась наедине с Артуром в комнате Морганы и допила вместе с ним шампанское. После этого почувствовала усталость, сонливость и… проснулась уже в постели Артура совершенно голая! Ее одежда и одежда Артура были разбросаны по комнате, будто они на ходу срывали с себя ее, бросая под ноги. Заметив, что к тому же дверь распахнута настежь, Вивиан вскочила с кровати и закрыла ее. - Артур! – дрожащим голосом крикнула она, но парень, будто бы, ее и не слышал. Тогда она подошла к нему и потрясла за плечо: - Артур! Артур! Ну, просыпайся же ты! – чуть не плача повторяла она. – Артур! Сонно открыв глаза, он посмотрел на нее: Вивиан, прикрывшись простыней, сидела перед ним, с испугом глядя на него. И тут он, как прежде и Вивиан, понял, что лежит на кровати совершенно голый. Схватив подушку, он прикрылся ей и сразу приподнялся. - Скажи мне, между нами что-то было? – тревожно спросила она, глядя Артуру в глаза. Но что он мог ответить? Как и Вивиан, он помнил то же, что и она: комната Морганы, шампанское, легкая усталость, он сел в кресло, выслушивая, как Вивиан что-то говорила… - Я… не знаю. А как мы оказались здесь? - Думаешь, я знаю?! – возмущенно воскликнула Вивиан. - Нет, мы не могли переспать, - решил Артур. – Невозможно, чтобы никто из нас этого не запомнил. Ничего не было. - Тогда как все это объяснить? – нервничала Вивиан. Она снова начала прокручивать в голове события сегодняшнего дня: завтрак, магазин, бассейн, она сидела с Артуром, рассказывая о своей жизни, пришла Моргана с Гвейном, они выпили шампанское, потом Моргана и Гвейн ушли… А потом? И снова всплыла в памяти недавно сказанная Морганой фраза: «…для тебя станет тяжелой вся оставшаяся жизнь!». - Это всё Моргана! – заключила она, встав с кровати, не забывая прикрываться простыней. - Она тут причем? – удивился Артур. – Она же ушла вместе с Гвейном! Мы оставались одни! - Я не знаю! – простонала Вивиан. – Значит, она нас напоила чем-то! - Вивиан, не надо обвинять Моргану. Они пили из той же бутылки. И мы остались потом одни. Я не знаю, почему мы оказались здесь в таком виде, я не могу найти этому объяснение, но я уверен, что между нами ничего не могло быть. - Хорошее оправдание, радость моя, - всхлипнула Вивиан. - Может, для начала оденемся? – предложил Артур. Ему было очень неудобно сидеть на кровати, прикрываясь только лишь одной подушкой. - Да, конечно, - согласилась Вивиан, - только не смотри на меня. Артур опустил голову, глядя вниз. Нет, он точно не смог бы переспать с женой отца! Он даже никогда не испытывал к ней влечение! Моргана – и та ему больше симпатична! Стоп! Моргана! И тут он вспомнил их первую встречу в отеле, и то, как она приходила ночью сюда к нему в комнату, и они здесь занимались сексом! - Нет, - тихо прошептал себе Артур, закрыв лицо рукой. Этого еще не хватало!.. - Я оделась, - сообщила Вивиан. – Теперь одевайся ты. Я тоже не буду смотреть. Она села на другой край кровати и отвернулась. - Да мне всё равно, - отмахнулся Артур, встав с кровати. Одевшись, он вновь сел на кровать, виновато опустив голову. А что, если он спал с собственной сестрой, то, опьянев, смог переспать и с женой отца? Но ведь этого не может быть, правда? Не может! Они некоторое время сидели молча. Каждый думал о своем. Хотя мысли сходились: не могли они оба ничего не помнить! - Значит так, радость моя, - заговорила первой Вивиан. – Даже если между нами сегодня что-то было, это хорошо, что мы оба не помним этого. И пусть то, что мы проснулись в одной постели голыми – останется только между нами. И мы больше никогда не вернемся к этой теме. Еще хорошо, если нас никто не видел – тут дверь была просто нараспашку! - Между нами ничего не было, - ответил Артур. - Даже если и было, уже всё! Ничего не исправить! Вдруг Вивиан начала смеяться, при этом смех был каким-то странным. Истерика? - Ты в порядке? – спросил Артур. - Я? – смеялась Вивиан, встав с кровати. – Я в полном порядке! Впервые за два года совместной жизни изменила Утеру! Да еще с кем? С его сыном! Разве не смешно! - Вивиан, успокойся! – серьезно произнес Артур. – Ты не изменяла моему отцу. Между нами ничего не было! - Конечно, не было, радость моя! – хихикнула Вивиан, но тут же успокоилась. Отдышавшись, она подошла к двери. – Ну, я пойду. Надеюсь, секса у нас действительно не было. Она скрылась за дверью, а Артур вновь закрыл лицо ладонями, повторяя: - Ничего не могло быть… Не могло… Ни он, ни Вивиан не догадывались, что Моргана, проводив Гвейна, уже распечатала фотографии и приготовила конверт, чтобы завтра утром доставить его в «Камелот» любимому папочке. Оставшись один в палате после всех необходимых процедур, Мерлин заскучал. Хотя, скорее задумался. Вот, уедет он в незнакомый город. А что дальше? На что жить? Как? Может, все-таки стоит вернуться к цирковому искусству? А получится ли? Мерлин поднял к себе правую руку и прошептал что-то на старом языке, после чего сжал кулак. Медленно он вытянул руку вперед, и разжал ладонь. Получилось! В его ладони горел маленький огонек. Самое простое заклинание. Он мог заставить огонь разгореться и угаснуть – нет проще волшебства. Этому просто научиться, и забывается заклинание в последнюю очередь. Но только это было не главным. Там, в цирке, Мерлин показывал зрителям огонь в своей ладони, а потом закрывал его другой ладонью, открывал – а вместо огня в ладони лежала алая роза. Обычно, ее он дарил какой-нибудь зрительнице в первом ряду. Так же, как и тогда, Эмрис накрыл левой ладонью огонь и прошептал другое заклинание. Но только ничего не получилось: огонь просто погас в его руке. Но ни розы, ни даже лепестка не появилось. Эмрис еще несколько раз попробовал повторить волшебство, но огонь безнадежно угасал в его ладони. Розы не было. А ведь это был самый простой номер! Еще несколько попыток превратить огонь в цветок снова оказались безуспешными. - Проклятье! – выругался Эмрис. И что теперь делать? Магию должно что-то подпитывать. Волшебство не может существовать само по себе. К примеру, силу чернокнижников подпитывает злость, ненависть, коварство. А белую магию имеет свою силу благодаря любви. Любовь подпитывала и Мерлина, давала ему силы. Когда он увидел Елену после четырех лет разлуки, все те чувства, которые он испытывал к ней, все воспоминания, что он хранил в своем сердце, дали ему такой всплеск энергии, заряд сил, что заклинание сработало. А сейчас он понимал, что она с другим, и Артур любит ее не меньше Эмриса. Нет больше любви, что окрыляла его душу – и нет больше магии. И чем теперь заниматься после лечения? Пойти работать продавцом? Хотя был еще вариант. Для своих выступлений Эмрис обучался актерскому мастерству. Вполне ведь возможно обучать ему молодых фокусников. Вариант? Хотя, признаться, этот вариант Эмрису не нравился. Оставаться за кулисами, когда молоденькие мальчики показывают простые фокусы, обманывая зрителей, доставая из шляпы заранее спрятанного там кролика. Радужная перспектива? Не-а. Как вернуть себе магию? Как поселить в искалеченном сердце любовь? Эмрис вновь попробовал повторить волшебство, но вновь его постигла неудача. Он попытался представить Елену, но только рядом с ней в мыслях постоянно появлялся Артур. Может, попробовать думать о Нимуэ? Она же любит его. Вдруг он сможет тоже полюбить ее? Эмрис закрыл глаза, представляя, как целует Нимуэ. Только не помогло: огонь опять погас в его руке. Разозлившись из-за этого, Эмрис схватил с кровати подушку и кинул ее в стену. - А что здесь происходит? – в этот момент дверь в палату открылась, и зашла Митиан. Подушка пролетела практически перед ее лицом. Девушка подошла к стене и, подняв с пола подушку, вернула ее на койку Мерлина. - Чем ты тут занимаешься? – спросила она. – Чем подушка не угодила? - Мне просто стало скучно, - наивно улыбнулся Эмрис. – Решил поиграть в баскетбол подушкой. А на той стене у меня воображаемая корзина. - Шутишь? - А я смотрю, ты мне почитать принесла, - перевел тему Эмрис, увидев в руках девушки глянцевый журнал вместо медицинской карты. - Знаешь, когда тебя привезли на скорой сюда впервые, мне показалось очень знакомым твое лицо. Но я никак не могла вспомнить, где могла тебя видеть. А вчера я убирала у себя в шкафу и нашла этот журнал пятилетней давности. Теперь я вспомнила, где видела тебя раньше. Ты был фокусником в «Zippo Circus». К сожалению, я ни разу там не была, не видела твоих выступлений. - Тогда откуда знаешь, что я там работал? - В этом журнале статья о тебе. Почти на страницу. «Таинственный волшебник из Zippo Circus». Хочешь, почитать? - Да зачем мне это? - Журналист оставил о твоих выступлениях очень хороший отзыв. - Мне все равно. Не хочу читать о своем прошлом. - А правда, что ты никому не раскрывал секретов своих фокусов? – поинтересовалась Митиан, устроившись на койке рядом с Эмрисом. - Правда. - А почему? - Не хотел, - хитро подмигнул волшебник. – Не хотел, чтобы другие создавали мои копии. - А можешь показать что-нибудь для меня? Жаль, что я не видела ни твоих фокусов. Здесь так красочно пишут о них! - К сожалению, не могу, - печально вздохнул Эмрис. – Я уже все забыл. - Жаль. - Но, если вспомню, обязательно покажу. - Ладно, я буду ждать, - кивнула Митиан. В кармане ее халата зазвонил телефон. - Слушаю, - ответила девушка. – Да. Я сейчас приду. Бросив телефон обратно в карман, она встала с койки и обратилась к Эмрису: - Главврач вызывает. Сегодня я уже не приду, у меня смена через час заканчивается. Но журнал я тебе все-таки оставлю. Может, захочешь почитать о себе. Да и вообще, там интересные статьи есть, полистаешь. До завтра, Мерлин. - До завтра, Митиан, - ответил он ей. Дверь закрылась, и Эмрис, взяв журнал, улегся поудобней. Открыв статью о «Таинственном волшебнике» он посмотрел на свою фотографию. Здесь он еще такой молоденький, в красном шарфике. Старая фотография. На ней будто другой человек. Посмотрев все фотографии в статье, читать текст Эмрис всё же не стал. Только боль вернется. Поэтому он просто пролистал журнал, почитал интервью актеров, анекдоты, и в конце журнала наткнулся на рубрику: «Цитаты». Одна из них его особенно задела: «Слабый человек отворачивается, когда видит любимого человека с другим, глупый пытается разбить отношения, и только сильный человек может отпустить того, кого любит». А что выберет Эмрис? Нет, он не слабый, потому что не отвернулся, когда увидел Елену с другим. Но неужели он глупый, потому что хочет ее вернуть, разбив таким образом ее отношения с Артуром? Или ему следует быть сильным? И Эмрис остановился на последнем. Он будет сильным. Он отпустит ее. А для него останется один путь – оставить и Лондон, потому что находиться в этом городе он больше не сможет. Здесь нет любви, нет его магии, и нет человека, ради которого хотелось бы остаться…. Сложив фотографии в чистый конверт, Моргана села в машину, намереваясь направиться в «Камелот», чтобы вручить папочке «хорошие» новости. Правда, она пока не знала, что ему сказать, как передать этот конверт. Или просто подбросить его на стол Утера? Впрочем, у девушки оставалось еще время подумать по дороге в «Камелот». Однако первой посетительницей Утера стала не Моргана, а ее сестра. Моргауза пришла в офис «Камелота» в самом начале рабочего дня. Нимуэ даже компьютер не успела включить, а девушка уже стояла перед ее столом, ожидая, пока секретарь сообщит Утеру о ней. - Утер не принимает так рано,- пыталась объяснить Нимуэ порядки «Камелота». – Сначала он выпивает утренний кофе, потом читает свежие газеты. Прием посетителей начинается с десяти часов. - Девочка, послушай, я тоже спешу на работу. А у меня важный разговор. И из-за его ежедневных прихотей я не буду тратить свое время в ожидании. Просто сообщи ему, что я хочу его видеть! - Хорошо, - согласилась Нимуэ. – Сейчас я сделаю ему кофе, отнесу его, заодно сообщив о Вашем визите. Взяв чашку, Нимуэ заварила крепкий кофе, добавив туда ложку сахара, как любил Утер, и направилась в кабинет. - Доброе утро, мистер Пендрагон, - поздоровалась она, ставя перед генеральным директором чашку. - Доброе, - ответил Утер. - А где моя почта? - Простите, сэр, я немного опоздала. Я пока еще не разбирала Вашу почту. Могу я принести ее Вам чуть позже? Кстати, к Вам пришла Моргауза. Я пыталась ей объяснить, что прием будет с десяти часов, но она хочет видеть Вас именно сейчас. Говорит, серьезный разговор. - Моргауза? Ко мне? – искренне удивился Утер. – Интересно! Хорошо, передай ей, пусть зайдет. А ты не забудь принести мне мою почту! - Да, сэр, - улыбнулась Нимуэ. Она вышла из кабинета и кивнула Моргаузе: - Можете войти. Утер ждет Вас. - Спасибо, - ответила Моргауза. Закрыв за собой дверь в кабинет генерального директора, Моргауза подошла к столу Утера: - Доброе утро, Утер. - Доброе утро,- ответил он. – Присаживайся. Интересно, что привело тебя сюда? Что-то нужно Кларисс? - Мать здесь не причем. Я пришла к тебе, чтобы поговорить о Моргане. - А что с ней не так? Я только вчера вечером видел ее. Она заболела? - Утер, она переживает из-за тебя! Ей кажется, что ты не любишь ее, что ты видишь только своего сына, а она, твоя дочь, не интересует тебя! - Да что за бред? – усмехнулся Утер, но тут же серьезным голосом спросил. – А это тебе Моргана сказала? - Это я сама вижу! Мне Моргана лишь сказала о наследстве! - Подожди! О каком наследстве? - Утер, да не будь ты дураком! О твоем наследстве, конечно! Моргана знает, что ты передаешь «Камелот» в руки Артура, и что большая часть твоего состояние перейдет после твоей смерти ему. А что ты оставишь Моргане? Какие-то крохи? Что ей останется от тебя? Несколько миллионов? Нет, не подумай, я пришла сюда не для того, чтобы выбивать деньги. Только постарайся понять. Моргана, зная, как ты распределил свое имущество и деньги, считает себя обделенной. И не деньгами. Выходит, ты отдаешь все тому, кого больше любишь. А свою дочь ты оставил в стороне! Вот представь, каково ей? Конечно, ты не видишь всего этого, не видишь ее переживаний. Зато вижу я! К тебе домой она не приезжает пьяной! Зато приезжает пьяной в наш дом! Приятно мне это видеть? Я не прошу тебя переписать завещания, я прошу обратить внимания на Моргану! Она же твоя родная дочь! Не стоит делить детей, Утер! Их нужно любить одинаково! - Стой! – задумчиво произнес Утер, вертя между пальцами шариковую ручку. – А откуда Моргана узнала о составленном завещании? - Откуда? Да тут все просто! Агравейн ей передал всю информацию. - Агравейн… Ну, предатель! - Предатель он или нет – не об этом речь. Просто обрати внимание на то, что у тебя еще есть дочь! И она хочет оставаться для тебя ребенком, несмотря на то, что уже выросла. Ей нужно твое внимание, отцовская забота, а не деньги, что ты ей даешь! Я сама знаю, каково это: мой настоящий отец ни дня со мной не провел, а я до сих пор мечтаю погулять с ним, посидеть в кафе с мороженым. Ведь это так важно – быть отцом, а не спонсором! Ты, Утер, пожалуйста, подумай об этом! Моргауза встала с кресла и направилась к двери. - Извини за беспокойство. Просто надоело молчать. Удачи! - Агравейн! – сквозь зубы со злостью прошептал Утер. – Ну, ладно… Нажав кнопку на телефоне, он решительно произнес: - Нимуэ! Срочно позови ко мне Мордреда! - Только Мордреда, сэр? – уточнила Нимуэ, зная, что обычно по юридическим вопросам, Утер зовет к себе обоих адвокатов. - Да! Только Мордреда! И еще: приготовь приказ об отстранении Агравейна от всех внешний юридических дел компании! Пусть теперь только занимается приемом людей на работу, оформлением договоров с ними! - То есть, перевести Агравейна в отдел кадров? - Да называй как хочешь! Приготовь сию же минуту приказ, напечатай, а мы с Мордредом обсудим необходимость этого приказа. Да, и еще – набросай приказ о назначении Мордреда начальником юридического отдела. Пока только набросай – я сейчас с ним сам все обсужу. Поняла? - Да, мистер Пендрагон. - Выполняй! И как можно скорее! - Да, сэр, - ответила Нимуэ, сразу же набрав номер кабинета адвокатов. – Агравейн? Передай трубку Мордреду. Доброе утро, Мордред. Утер вызывает тебя. Да, только тебя. Захвати с собой печать. Думаю, она потребуется. Ну, да, что-то случилось, кажется. Не в настроении он. Да, сейчас. Она положила телефон и стала быстро набирать на компьютере приказы: «Интересно, что же такого сказала Утеру Моргауза, что он с цепи сорвался? Еще и на Агравейна собирается собак спустить. Ох, не к добру всё это!». Да, из-за этих приказов, секретарь «Камелота» совсем забыла отнести Утеру утреннюю почту. Нимуэ не могла слышать, о чем говорили за дверью Мордред и Утер. Но разговор был слишком долгим. Прошло уже два часа с тех пор, как Мордред скрылся за дверью генерального директора. Так что о том, чтобы отдать ему еще непрочитанную с утра почту не было и речи. - Привет, Нимуэ! – ослышался у арки голос дочки Пендрагона. - Привет, Моргана, - улыбнулась Нимуэ, отвлекшись от монитора. – Чай? Кофе? - Нет, спасибо. Отец у себя? - Да. Но к нему нельзя. Он очень занят. - Ой, да он всегда занят! – усмехнулась Моргана. – Кто у него сейчас? - Мордред. Кстати, сегодня утром к Утеру приходила Моргауза. - Да? А зачем? – удивилась Моргана. - Не знаю. Сказала, серьезный разговор. А после ее визита, Утер разозлился. Агравейна приказал понизить в должности, отправить его в отдел кадров для работы с договорами сотрудников. А Мордред теперь будет управлять всем юридическим отделом! - Ничего себе! – удивленно прошептала Моргана и, ехидно улыбнувшись, добавила. – Ну, так Агравейну и надо. - Он что-то плохое сделал? – спросила Нимуэ. - Да он дурак! – усмехнулась Моргана. - А ты будешь ждать, когда освободиться Утер? - Ну, не знаю, - задумчиво ответила Моргана, подойдя к столу Нимуэ. Увидев на нем газеты и журналы о бизнесе, она поинтересовалась. – А это что? Секретарь тоже должен знать об экономике всего мира? - Нет, - беззаботно улыбнулась Нимуэ. – Это почта твоего отца. Я еще не относила ее Утеру. После разговора с Моргаузой, ему почему-то стало не до почты. Кажется мне, достанется сегодня Агравейну по полной программе. - Значит, заслужил это. Знаешь, Нимуэ, я пожалуй подожду, пока отец освободится. Сделай мне чай. - Черный или зеленый? - Черный. Нимуэ покинула свое рабочее место и, взяв и шкафчика чистую чашку, пошла заваривать чай. Воспользовавшись отсутствием секретаря на рабочем месте, Моргана поспешно вытащила из сумочки конверт с фотографиями и положила его между газет. - Вот твой чай, - вернулась Нимуэ, протягивая Моргане чашечку крепко заваренного ароматного черного чая. - Спасибо, Нимуэ, - улыбнулась Моргана, - и прости, что побеспокоила тебя, заставив сделать чай. Но мне нужно идти. Пришло сообщение от моих клиентов, они просят приехать к ним. - Да, конечно, я понимаю. Клиенты – это святое. - Вот-вот, - подмигнула Моргана. – Я побегу. Отцу можешь не говорить, что я была здесь. Я заеду к нему после обеда. - Окей! – кивнула Нимуэ. – Удачного дня! Тем временем из кабинета Утера вышел Мордред. - Ну, что там? – поинтересовалась у него Нимуэ. - Все хорошо! – подмигнул ей адвокат. - Наверное, у всех хорошо, кроме Агравейна? - Ну, это как посмотреть. Работа в отделе кадров тоже не так плоха. Может, ему там будет даже интереснее. Впрочем, Утер будет говорить с ним после обеда. Да, кстати, Утер просил тебя принести ему чашечку кофе и утреннюю почту. - Сделаем, - улыбнулась Нимуэ. Оставив на столе директора чай и газеты, Нимуэ вернулась к себе. Здесь уже убиралась Гвиневра, активно орудуя тряпкой под столом секретаря. Чтобы не топтаться под ногами уборщицы, Нимуэ решила наведаться в столовую. А Утер, отпив из чашки кофе, принялся смотреть свежие выпуски газет и журналов. Тут он увидел странный конверт. На нем не было ни отправителя, ни даты. Просто чистый конверт, и судя по содержимому, в нем лежали какие-то открытки. Или что-то, напечатанное на плотном картоне. Может, Нимуэ ошиблась? Хотя вряд ли. Нимуэ никогда не приносила генеральному директору вместе с почтой какие-то посторонние конверты. И, раз уж этот конверт попал сюда, Утер, решил его вскрыть. Сделав еще один глоток кофе, генеральный директор достал из конверта фотографии. - Нет! – тихо произнес он, увидев первую фотографию, на которой его голая жена, лежала на его сыне, и руки его были у нее на спине. От удовольствия Артур даже глаза закрыл! Утера будто поразило молнией. Перед глазами мелькали картинки. Как он сразу не понял, что его молодой жене нужен молодой любовник?! «Я тут внимание обратила: почему Вивиан весь вечер с Артуром крутится? Она бы лучше твоих гостей встречала!» - прозвучали в голове слова Морганы, сказанные на праздничном вечере. Вспомнились и слова Вивиан: «Что в этом плохого, радость моя? Мы с твоим сыном дружим». Вот, значит, какая дружба! Так это теперь называется?! - Значит, это его ребенок! – также мрачно прошептал Утер, перебирая в руках фотографии. «И у нас родиться самый красивый сын! Может, правда, не такой красивый, как Артур, но, я уверена, нашим сыном ты будешь так же гордиться, и любить его!» - прозвучали и эти слова, что еще вчера сказала ему жена. А он дурак! Поверил! Действительно, ни с Катриной, ни с Софией не было детей, а тут с молоденькой женой получилось? Да? А он поверил в то, что еще раз сможет стать отцом! Хорошо же устроились! Сын спит с мачехой, она от него ждет ребенка, а оплачивать их беззаботную жизнь будет Утер! Ну, не красота ли?! «Может, правда, не такой красивый, как Артур» - продолжали эхом звучать слова Вивиан в голове Утера. «…не такой красивый, как Артур»… «…не такой, как Артур»… «…как Артур»… - Это его ребенок! – с горечью повторил Утер, сжав кулаки. – Убью! Обоих убью! Он вскочил со стула, решив поехать сейчас домой, чтобы просто пристрелить и жену, и сына! Такое простить нельзя! Но Утер не смог дойти даже до двери. Схватившись за сердце, он оперся на стол, но не смог устоять на ногах. Генеральный директор «Камелота» упал на красную ковровую дорожку, ведущую от его стола к двери. Вместе с ним упала со стола и чашка с недопитым кофе. И фотографии листопадом полетели вниз, укрыв собой и Утера, и осколки разбившейся чашки…