Тик

      21 мая. «Два дня до выпускного. Два дня-я до выпускно-ого ...Что же де-елать?» - размышляла Лиза, устроившись в кресле, наслаждаясь одиночеством и музыкой в любимом плеере, которая громко разносилась по комнате, не смотря на то, что играла в наушниках. После того, как нежелательная слава настигла Лизу, она перешла на тяжелую музыку: метал, рок и ню-метал, чему девушка безумно довольна - обычная грустная музыка ни чуть не успокаивала, от нее становилось лишь хуже, а рок мог буквально взорвать подсознание и чувства, зарядить безбашенной энергией и малым безумием. С одеждой же было труднее: в гардеробе девушки были лишь скучные/повседневные/невзрачные "тряпки", как она сама стала выражаться. Поэтому пришлось занимать денег у знакомых, (которых оказалось ничтожно мало, причиной чего стала необщительность и, возможно, даже замкнутость Лизы), и покупать новую, более современную одежду. Виноградовой было абсолютно плевать на то, что подумают все те, кто привык видеть в Лизе тихую серенькую мышку. Если она решила меняться - она изменится. Виноградова стучала ногой в такт. Заиграл припев, Лиза, сделав музыку еще громче, принялась напевать слова полюбившейся песни. — “Не каса-аясь ажурной гла-ади воды-ы! ... Он растаял, легким шепотом тишины-ы! Время бежи-ит, а он каждый раз топит ле-ед в на-аших сердца-ах!” — пела девушка, чуть ли не разрывая глотку. Доля безумства припала к Лизе. Старшеклассница полностью/с головой растворялась в музыке, к чертям забросив грустные пессимистичные мысли. «Надеюсь, соседи не придут, как вчера и не устроят лекции о том, какие у нынешнего поколения ужасные музыкальные вкусы». - подумала Лиза, закатив глаза, но отбросив и эту мысль, запела еще громче. — “Шепотом ти-ишины-ы!” Мелодия остановилась, оповестив о своем конце. Когда в наушниках на время «торжествовала» тишина, Виноградова услышала резкую трель дверного звонка и вздрогнула от чьего-то, столь неожиданного визита. «Накаркала?» Блондинка выключила плеер, небрежно уложив его в карман. — Ну и кто в этот раз желает изнасиловать мне мозг? - вздохнула Виноградова, и посмотрев в дверной глазок, увидела на пороге симпатичную брюнетку, которая пальцами мяла край своей кожаной куртки, что выдавало ее волнение. — Даша? - девушка со спешкой отворила дверь. - Привет, Дашка! - улыбнулась Лиза, пытаясь изобразить счастливое/радостное лицо. Брюнетка же, которая вместо лучезарной Виноградовой, что буквально бросилась ей на шею за объятиями, явно ожидала увидеть другую картину. — Проходи, - еще шире улыбнулась Лиза, жестом приглашая темноволосую в дом. Сейчас ее/ее улыбку можно считать за безумную, и не по привычному торжествующую. — Чаю хочешь? Дарья, пару секунд простояв на месте как прикованная, все же прошла в квартиру, прикрыв за собой дверь. — Как у тебя дела? - неуверенно спросила Даша, скромно присев на пуф у кухонного стола, явно не зная, с чего начать разговор. — Отлично, - кратко бросила блондинка, наливая девушке чай. — А ты как? — Я ... Ну, - запнулась кареглазая, сжимая и разжимая потные от волнения ладони. — Не могу так... Лиз, я хотела сказать, что вовсе не хотела того розыгрыша, я пыталась отговорить их, но ... — Я знаю. - улыбнулась, на этот раз искренне, голубоглазая, поставив на стол перед подругой чашку с ароматным свежезаваренным чаем. — Знаешь? - брюнетка взяла в руки чашку, поднеся ее к носу, почувствовав приятный земляничный аромат. Лиза лишь быстро кивнула и присела рядом. В Даше, Виноградова видела лишь сочувствие и открытое переживание, а уж точно не злость, презрение и брезгливость, как в Морозове и его компании, которые никогда не скрывали своих «теплых» отношений к однокласснице. Лиза часто задавалась вопросом почему ее так не переваривают, но с годами постепенно стала понимать/осознавать всю «соль» и несправедливость: она не носит «Макс Азриа», «Calvin Klein», она попала в престижную школу не благодаря папиного кошелька, она не обсуждает, какой секси Роберт Паттинсон или Дженсен Эклс. А таких, как известно, в элитных школах не любят, и даже ненавидят. Тем более, девушка сразу не понравилась Максиму, что конечно же отразилось на ее отношениях с одноклассниками. Хотя, как она могла понравиться ему? Тихая, не сплетничает, не особо следит за собой, любит различные науки, с которыми Морозов, мягко говоря, «не дружил». Не понравилась «элите» - значит ты ноль. Но Лиза никогда не пыталась меняться ради других, соблюдая глупый жизненный принцип: «любить надо такую, какая есть». — Даже если бы ты и была к этому причастна, я бы не держала на тебя зла. — Серьезно? - Дарья сделала глоток, не отрывая глаз от бывшей одноклассницы. — Значит, мы... подруги? «Хм, подруги... Интересно, где же ты, моя подруга, была все это время, когда я, по идеи, должна была биться в истерике и сотни раз повторять попытки самоубийства?» - Лиза ухмыльнулась своим мыслям, но, тут же, снова натянула доброжелательную улыбку и сделала более простой взгляд. — Конечно! Я тебе больше скажу, - Виноградова сделала небольшую паузу, нервно сглотнув. — Я. Ни на кого. Из ребят. Зла. Не держу... Хоть эти слова Лиза вытягивала и с трудом, но одной милой беззаботной улыбочки было достаточно, чтобы Старкова поверила ей. — Правда?... - брюнетка с недоверием взглянула на знакомую, аккуратно поставив чашку на столик. — Д-да. - твердо произнесла голубоглазая, раздраженно потирая ладони, но не переставая так же мило улыбаться. — Слушай, ты ведь знаешь адреса, телефоны ребят, так? - аккуратно спросила Лиза, постукивая ноготками по тонкому столу. — Да, а что? - нахмурилась Старкова, потрепав воротник куртки, чтобы нагнать лишний ветерок. — Можешь... дать мне их? - медленно, еле слышно произнесла блондинка, занервничав еще сильнее обычного. Дарья явно опешила от столь неожиданной просьбы подруги, и пару секунд молча смотрела на Лизу, округлив карие глаза, в которых застыло непонимание. — Да я просто хочу подружиться с ними. - беззаботно улыбнулась Виноградова, вновь вжившись в роль. — Поговорить, попытаться наладить отношения... Брюнетка приоткрыла рот, удивившись еще сильнее, что позабавило Лизу. Она уже привыкла прятать суть за добродушной маской и убедить Дашу оказалось безумно просто. Блондинка уже стала предвкушать, как она смело сможет играться с Морозовым и его компанией избалованных пафосных индюков. Главное - ничего не провалить и не дать проявиться слабости. — Ты... уверена? - косо улыбнулась Старкова, смотря на знакомую так, словно на сумасшедшую. — Ты не представляешь насколько. - ухмыльнулась Виноградова своей двусмысленной фразе. Дарья приглушенно вздохнула, доставая из кармана мобильный телефон, а Лиза не снимала с лица глупую улыбку, записывая на листке номера и адреса, своим привычным корявым почерком. Можно считать, что игра началась. Только не всех игроков о ней предупредили. Пока не предупредили. — А теперь пойдем в магазин. Я помогу выбрать тебя платье для выпускного. - подмигнула Виноградова Даше, убирая посуду в раковину.

***

Женя устало шагала по сухому асфальту, волоча за собой два пакета, "набитые" одеждой, мечтая уже оказаться дома и вновь все перемерить. Савельева, как типичная девушка, желает выглядеть на выпускном лучше всех, просто блистать, оставив завистниц плакать в сторонке. Поэтому она, вовсе не жалея сбереженных родителями на вуз денег, купила парочку, а вернее, десятку парочек коротких платьиц, которые могли бы подчеркнуть все достоинства блондинки. «Вуз - такая ерунда, а выпускной - одна из самых важных частей в жизни! Родители ведь заработают еще». - думала та, загребая в магазине одну вещь за другой, и больше не заморачивалась по этому поводу. Блондинка, напевая какую-то мелодию, дошла до своего подъезда. С трудом, но она достала ключи из сумки и открыла дверь, пройдя внутрь. В подъезде было довольно темно, лампа издавала слабый тусклый свет. Мимо Жени проскользнула тень и быстро скрылась за тяжелой дверью. Савельева пожала плечами и прошла к квартире с красивым номером «606». Вернее он показался девушке красивым, поэтому она и поселилась именно в этой квартире. — Блин! Точно! Какая же я дура-то! - остановилась у порога Савельева, чуть стукнув себя по лбу. Вчера она заказала по каталогу «красивенькую»/«няшненькую» (именно это сказала блондинка, увидев картинку в журнале) светло-голубую сумочку (именно сумочку), и она, следовательно, уже должна быть доставлена. Женя нашла на связке ключей подходящий для своего почтового ящика и, аккуратно опустив пакеты на пол, стала ковыряться в защелке. После недолгих усилий, светловолосая поняла, что ящик открыт и, про себя выругавшись, потянула дверцу на себя. В ящике лежала небольшая аккуратная коробочка с этикеткой того самого журнала. Старшеклассница улыбнулась еще одной новой обновке и вытащила коробочку, с любопытством рассмотрев ее. Ее взгляд снова упал на ящик — там лежало что-то еще. Блондинка аккуратно достала вещицу. Ей оказалась маленькая потрепанная кукла, сшитая из грубой ткани, на голове которой были небрежно пришиты белые нитки, изображающие волосы. В руках куклы были слабо воткнуты две иглы, а на конце одной из них был «нанизан» маленький бумажный листок, на которым неаккуратным, словно детским почерком было написано: «Удачного выпускного». Женя, как особа весьма недалекая, подумала, что это какой-то подарок или же чья-то странная шутка. И блондинка, не долго думая, выбросила неаккуратное изделие в мусорный контейнер, с отвращением отряхнув руки, и поспешила уйти в квартиру, наконец примерить новые наряды, быстро позабыв о вещице, найденной в почтовом ящике.                                                                                                                                                       Тик. Так. Пришло время мести.                                                                                                                                                       Тик. Так. Пришло время ненависти.                                                                                                                                                       Тик. Так. Пришло её время.