Духовная связь

Семь демонов.* Дин сидел на стуле рядом с кроватью, где лежал Кас. Рядом пищал, действуя на нервы, прибор, показывающий работу сердца мороя. Дин просто… наблюдал. Наблюдал за тем, как дышит Кас, как иногда его ресницы подрагивают, как он начинает тихо и несвязно что-то бормотать; но Кас не приходил в себя. Он потерял сознание, и Дину пришлось дотащить его до больницы академии. Вернее сказать, он не дотащил, а донёс на руках эту тушку: врачи решили не брать носилки и попросили его понести «больного». Кас был тяжёлым. Очень тяжёлым. Если бы Дин был простым человеком, а не дампиром, то не смог бы поднять на руки Каса, и это волновало его. Возможно, это всё из-за духа: эта сила делает его непохожим на остальных. На душе стало легче от мысли, что Анна не была сумасшедшей. На ней сказывался дух. Дампир уже начал проваливаться в сон, так как не спал сутки, наблюдая за Касом, но тут морой очнулся. Он глубоко вдохнул воздух и начал елозить на месте. Дин сразу очнулся и глядел на Каса в упор. Кажется, на него нашла паника. Он не знал, где находится, и что происходит. Кас наткнулся взглядом на Дина и остановился. В его глазах читалось… облегчение? — Что случилось? — спросил Кас охрипшим голосом. Ему очень сильно хотелось попить. — Никогда так больше не делай, — прошипел Дин, продолжая сверлить мороя взглядом. Кас со страхом глядел в него и потом отвернулся первым. Дин отметил про себя, что выиграл эти «гляделки». — Как я сюда попал? — Ты просто потерял сознание. Тебя никто из врачей не мог привести в чувство, поэтому пришлось поставить эти тупые пискливые аппараты, — недовольно поморщившись, ответил Дин, бросив презрительный взгляд на приборы. — Спасибо, — поблагодарил Кас, добродушно улыбнувшись. Дин ответил лёгкой и печальной улыбкой. — Тебе нужно проспаться, иди домой, — посоветовал Кас, глядя на растрёпанного дампира с синяками под глазами. Вдруг в палату врывается Эдгар, а за ним вошёл Дик, опёршись о трость. Эдгар подлетел к Касу и схватил его за руку, поцеловав её. Дина чуть не стошнило от этого. Он исподлобья наблюдал за тем, как Эдгар пытался узнать у Каса, что произошло, а тот пытался его успокоить. — Я, пожалуй, пойду, — демонстративно откашлявшись, оповестил Дин и встал с кресла. — Да, пожалуй, — спокойно сказал Кас, не отрывая взгляд от своего стража. — До встречи, Дин, — ядовито улыбнувшись, попрощался Дик, на что Дин ничего не ответил. Снаружи стояли стражи Романов, с которыми Дин обменялся кивками и пошёл дальше. Кас был с Эдгаром?! Дина тошнило не от того факта, что Кас был с мужчиной, а от того, что он был с этим полоумным отпрыском Романа. Дин считал его одним из самых тупых моров, когда-либо живших в академии. Дин сделал для себя этот вывод, когда ещё учился здесь. Эдгар был старше его на два года, но всё равно был идиотом. Вы спросите, почему Дина не волновал тот факт, что Кас был с мужчиной? Ответ прост: Дин асексуален. Никто не вызывает в нём того трепетного желания. Дин пробовал по-разному: с девушками, с мужчинами, с девушками и мужчинами одновременно, но это были лишь животные потребности, не более. От этого Дину было одновременно хорошо и паршиво. Он не страдал, как это случается с другими, но при этом чувствовал себя роботом — никому не нужной пустой железякой, которая не умеет чувствовать. Но Дин не всегда был таким. В школьные годы он бегал чуть ли не за каждой юбкой в академии, а потом интерес стал проявляться и к парням, но это длилось недолго: Дин словно потух, все его желания иссякли, и он не чувствовал больше ничего при виде длинноногой красавицы в коротенькой юбочке или парня модельной внешности в обтягивающих брюках. Он пытался, действительно пытался завести отношения, но не чувствовал ничего, кроме пустоты и безразличия. Анна Милтон входила в то число девушек, с которыми Дин пытался завязать длительные отношения, но не получилось. У них был лишь секс, и девушка это сама поняла. Она приняла его таким, какой он есть, и дампир был неимоверно благодарен ей за это. Сейчас единственный человек, к которому небезразличен дампир, это Сэм. Этот высокий и немного неуклюжий мужчина был словно братом и сыном одновременно. Сэм потерял своих родителей в автокатастрофе. Его отец был дампиром, а мать — простой женщиной, человеком. Такие союзы не приветствовались в мире вампиров, ведь союз с людьми считался чуть ли не табу. Сэмми было тогда лет одиннадцать, а Дину пятнадцать. Это он нашёл в перевернувшемся и помятом грузовике маленького мальчика, который почти не подавал признаков жизни. Это Дин вызвал скорую, а потом терпеливо ждал, пока Сэма выпишут. Он забрал Сэмми вместе с собой в академию, и теперь Сэм — один из лучших стражей. Да, он немного неуклюж в движениях из-за своего роста, задевает и ломает часто что-нибудь, но в бою он великолепен. Дин всегда присматривал за ним, защищал, тренировал. Поэтому его считают чуть ли не вторым богом после Дина. И Сэм был единственным, кто знает о прошлом Дина. Только ему дампир может открыться, а на других огрызается. Сэм — единственный дорогой Дину человек. Только благодаря ему иногда Дин понимает, что он живой. Эта связь может показаться странной и ненормальной, но на самом деле так случается, когда судьбы двух потерянных людей пересекаются. Они спасли друг друга и стали братьями. Так как пока Кас лежал в больнице под присмотром своего полоумного Эдгара, Дин мог побыть с Сэмом и Кевином. Кстати, насчёт Кевина: Сэм сказал, что Кас как-то помог ему. Тогда Дин не знал о силах Каса, а теперь он задумался: может, он излечил парнишку? Сэм написал, что они сидят в саду, и Дин направился туда. Кевин был со своей девушкой; они сидели и что-то оживлённо обсуждали, пока Сэм сидел на соседней лавочке, иногда поглядывая на эту парочку. Рядом с мороями сидел страж девушки Кевина. — Привет, ребята, — улыбнувшись, поздоровался Дин. — Привет, Дин! — одновременно ответили Кевин и Сэм. Дампир сел рядом с другом и вытянул ноги, блаженно вздохнув. — А ты чего не с Кастиэлем? — Этот идиот грохнулся в обморок, — пробурчал Дин, откинувшись на спинку лавочки. — Ну и? Ты должен был остаться с ним, — продолжил Сэм, совсем не обратив внимания на случившееся с Касом. — Он сам меня отпустил. Ещё припёрлись эти Романы, — последнее слово Дин произнёс с нескрываемым отвращением, — и этот Эдгар кинулся лобызаться с Касом, — состроив гримасу, сказал Дин. — Тебя напрягает то, что он бисексуал? — Нет, меня напрягает то, что он с Романом. Он мог выбрать кого угодно, в академии более тысячи мороев и дампиров, но он выбрал самого тупого. Сэм усмехнулся, как он обычно это делает. — Они давно уже вместе, и все об этом знают, просто они не показывают этого на людях. Просто с Кастиэлем случилась беда, и его парень не мог оставить всё просто так, — пожал плечами Сэмми. Дин долго молчал, осмысливая слова Сэма. Он сам не знал, почему его это так волновало, но, возможно, он хотел чего-то лучшего для Каса. Лучшего, чем Эдгар Роман. — Как там дело с нашими любителями помучить животных? — прервав тишину, спросил Дин. — Кабинет ещё не очистили. Следов никаких нет. Они даже камеры обхитрили. — Может, они подкупили кого-то из наших? Не могли же они вырубить камеры, а потом снова их включить — это было бы аморально. — Возможно. Это даже больше похоже на правду. Скорее всего, смотрители на их стороне. — Тогда мы влипли. Как найти предателей среди тысячи своих? Сэм ничего не ответил, лишь пожал плечами. Мужчины решили не возвращаться к этой теме и начали болтать о разных обыденных вещах. Например, Дин пытался убедить Сэма, что первая часть «Индианы Джонса» намного лучше остальных, а Сэм вообще говорил, что этот фильм у него уже в печёнках сидит. Время уже близилось к вечеру: солнце склонилось за горизонт, окинув последними лучами сад академии, и скрылось. А Сэм с Дином и Кевин с Амандой — его девушкой — сидели и разговаривали. — Ладно, тебе пора навестить Кастиэля, — сказал Сэм, когда Кевин и Аманда встали с лавочки. Дин состроил непонятную гримасу, и Сэм улыбнулся. На этом их пути разошлись, и Дин отправился в больницу. Он без стука вошёл в палату, где в одиночестве лежал Кас. Морой, заметив его, приветливо улыбнулся. — Ну, как ты? — спросил Дин, плюхнувшись на стул, на котором сидел в прошлый раз. — Неплохо. Эдгар спросил у врачей, когда меня выпишут, и они сказали, что если завтра всё будет в порядке, то я уже смогу уйти отсюда. — Неужели Эдгар сделал что-то самостоятельно, без папочки? — съязвил Дин, но по взгляду Каса понял, что это было лишним. — Дин, я знаю, что тебе не нравятся Романы, но ты не знаешь их так, как знаю я, поэтому уважай мой выбор. Дин молча кивнул и уставился куда-то в пол. Повисла тишина, которую нарушал этот чёртов пищащий аппарат. — Он знает? — вдруг спросил дампир, не поднимая взгляда. — Нет, я же тебе говорил, что ты первый, кто узнал о моей тайне. — И почему ты ему не говоришь об этом? — Потому что он не поймёт. Я это точно знаю. А ты… ты не убежал сломя голову и не сдал меня, а остался и помог. Я ценю это, — Кас ободряюще улыбнулся, и Дин ответил ему такой же улыбкой. — Иди к себе, тебе нужно поспать. — Нет, я останусь здесь, а то кто знает, что с тобой ещё может случиться. — Но… — начал возражать Кас, но Дин прервал его: — Отсоси, Кас! Морой замолчал, злобно смотря на дампира, а тот попытался устроиться поудобнее на стуле и уснуть. — И не смотри на меня так! — чувствуя взгляд Каса, сказал Дин, словно он был маленький ребёнок. — Как так? — делая вид, что он ничего не понимает, спросил Кас. Дин недовольно посмотрел на него, и морой рассмеялся. — Дин, ты похож на маленького мальчика, у которого отобрали игрушку, — Кас продолжал смеяться, а Дин не выдержал и улыбнулся. Он в первый раз видел, как Кас смеётся. Это было странно и непривычно, но ему шло. Вдруг Дин задался вопросом, который сразу же озвучил: — Кас, сколько тебе лет? Морой нахмурился, не ожидая такого вопроса, но не заставил себя ждать с ответом: — Мне тридцать семь, а тебе? — он слегка наклонил голову на бок и был похож на маленького котёнка. — Тридцать пять. Дин думал, что они с Касом почти ровесники, ну, так и оказалось, но дампир думал, что разница меньше эдак на полтора года. — Ты выглядишь моложе, чем тебе есть на самом деле, — проговорил Кас, откинувшись на подушку. Уголки губ Дина еле заметно дрогнули в улыбке, но, кажется, Кас это заметил. — Ты не такой уж и противный, как я подумал сначала. — О, спасибо, — издевательски ответил на такой «комплимент» Дин. — Ты тоже не такой заносчивый, как я думал. Но ты всё равно идиот, — усмехнувшись, продолжил дампир. — Спасибо тебе, Дин, — вдруг шёпотом выдал Кас, будто боясь, что кто-то услышит его. Имя Дина так странно звучало в исполнении мороя. Он произносил это так, как не делает никто. Дин не мог понять, что именно не так. Может, в акценте? Нет, не в нём. — За что? — недоумевая, спросил дампир. — За всё, — ещё тише ответил Кас, и Дин расплылся в улыбке. Ему было приятно, что кто-то ценит его помощь, что он нужен кому-то. У Дина всегда была потребность: он хотел, чтобы в нём нуждались. — Теперь ты видишь, что стражи не такие уж и бесполезные? — ухмыльнувшись, спросил Дин, чтобы уж не казаться счастливым идиотом. — Вы мне всё равно не нравитесь. Просто ты не такой, как остальные, — Дин вопросительно вскинул бровь и заметил, как щёки Каса начали краснеть. — Ты нарушил всевозможные правила стражей, — пояснил морой. Дин по-доброму усмехнулся и перевёл взгляд на окно, за которым не было бы ничего видно, кроме кромешной тьмы, если бы не одиноко стоящий фонарь. — Спокойной ночи, Кас, — невнятно проговорил Дин, не отрывая взгляда от окна. — Спокойной ночи, — ответил Кас, но пока не спешил закрывать глаза, а пялился на Дина, явно интересуясь тем, что дампир нашёл за окном, но он промолчал и повернулся спиной к стражу. Через несколько минут Дин услышал мирное сопение и расслабился. Теперь и ему самому можно отдохнуть. Дампир сам не заметил, как быстро провалился в сон. Он очень сильно устал за сегодняшний день, и ему очень сильно хотелось в свою мягкую кровать, на которой он мог лежать, раскинув руки и ноги как морская звезда, но придётся довольствоваться неудобным железным стулом, чтобы приглядеть за Касом. Дин не мог позволить себе бросить мороя, потому что он вряд ли сможет пережить это всё сам. Если бы Дин вернулся на несколько минут позже, когда уходил за забытым телефоном во временный номер мороя, то, кто знает, как бы это всё закончилось? Кас мог бы умереть от потери крови, и все бы подумали, что он самоубийца, хотя на самом деле это реакция его тела на сильные духовные нагрузки. — Кастиэль, ты не забыл помыть посуду? Сегодня твоя очередь! — крикнула из кухни Эйвери, мама Каса. — Нет, не забыл, мам! — ответил Кас из другой комнаты. Он сидел у себя и занимался тем, что любит с самого детства: рисованием. У Каса отлично получалось рисовать, он мог изобразить кого угодно со всеми мельчайшими деталями. Все окружающие думали, что он занимается в школе искусств, но он был художником-самоучкой. На этот раз морой рисовал Элизабет — кормилицу, которую Новаки забрали с собой, когда уехали из академии святого Владимира. Она была худощава и бледна, как и все морои, но это лишь потому, что её за раз использовало такое большое количество вампиров. Несмотря на свою бледность, Элизабет была прекрасна: русые волнистые волосы, касающиеся лопаток, большие светло-карие глаза, которые, казалось, были сделаны из стекла, пухлые розовые губы, которые выделялись на её лице, и красивые скулы. Она была идеальна, и Кас любил рисовать её, а она была не против. Элизабет не могла отказать Кастиэлю, потому что была безответно влюблена в него. Морой хотел бы разделять её чувства, но Элизабет для него была словно сестра, не больше. Вдруг внизу послышался крик Эйвери. Кас сразу отбросил кисть и приказал Элизабет сидеть на месте. Он знал, что она послушается. Всегда слушается. Кастиэль спустился вниз и увидел перед мамой кучку мертвецки белых красноглазых мужчин. Стригои. Они нашли их. Новаки не смогли наложить защищающий щит на свой дом, потому что у них не было владельцев всех четырёх стихий. Если сделать щит из четырёх стихий, то ни один стригой не проникнет в дом, а если попытается, то обратится в прах. Такой щит тысячу лет назад накладывали морои на академию, поэтому никто не мог проникнуть туда. Эйвери кинула косой взгляд на ножи, которые лежали на столе. Она владела воздухом, поэтому ей не составило труда одной лишь силой мысли заставить ножи парить в воздухе. Мать Кастиэля коротко кивнула, и ножи полетели в стригоев. — Рафаил! — крикнула женщина, пока монстры были отвлечены ножами в своих глотках. — Уведи Кастиэля и Элизабет подальше! Попроси отца найти Джексона! Джексон — страж, которого Новаки забрали с собой из академии. Сейчас он пошёл в магазин за продуктами. Кас просто ошарашено наблюдал за всем происходящим с лестницы. Ему было страшно. Он никогда не видел, как его мать управляет своей стихией, и он никогда не видел стригоев вживую. Они действительно были уродливы: их кожа была отвратного серого цвета, что хотелось блевать. Кас никогда не забудет, как пара красных безжизненных глаз с ухмылкой посмотрела на него, а он не мог даже пошевелиться. Вдруг перед ним появился Рафаил, который попытался увести своего брата. Всё бы могло сложиться иначе, если бы Кас не тормозил. Внезапно перед братьями появился один из стригоев. В следующее мгновение Рафаил уже лежал на земле и пытался побороть «немёртвого», но иногда даже пять опытных стражей не могут тягаться со стригоем, что уж тут говорить о слабом и бледном морое? Большая струя воды ударила по стригою, и тот скатился с Рафаила. — Беги! — прошипел Рафаил, и монстр снова напал на него. Кас побежал в свою комнату, чтобы увести Элизабет, но вскрикнул, когда увидел бледное лицо девушки и её стеклянные глаза. И ещё кровь. Много крови. Перед Кастиэлем появился ещё один стригой, и он не знал, куда ему деться. Морой уже зажмурился, ожидая смерть, которая явно не будет безболезненной, но он уже был готов. Он знал, что вряд ли выживет в стычке со стригоем. В этот момент Кас почувствовал, как что-то тёплое накрыло его. Он уже умер? Нет, это был Чак, его отец, который прикрывал своего непутёвого сына. Он готов был отдать жизнь за своё чадо, хоть ему и было уже тридцать с лишним. Каса всегда восхищала родительская любовь. Она была такой отверженной и верной, такой… настоящей. Кастиэль услышал хруст, и в следующий миг тело Чака упало перед ним, к его ногам. Сердце мороя замерло в ужасе. Он даже не заметил, как стригой исчез. На глаза наворачивались отчаянные слёзы боли. Его отец мёртв, один из его старших братьев мёртв. Кас аккуратно выглянул и посмотрел на первый этаж, где его мать и Михаил — старший брат — защищались. Эйвери просто сносила всё, что попадалось, кидая это в монстров, а Михаил поджигал их одежду. Его руки полыхали огнём до самых плеч, и он не щадил своих сил, чтобы защитить свой дом и остаток семьи. Вдруг из груди одного стригоя показался серебряный наконечник. Его лицо стало ещё более серым, и он упал на землю. Джексон. Он, наконец-то, соизволил появиться. В его руке был серебряный кол, которым он ловко управлял. Это было похоже на бешеный танец, в котором кто-то пытается захватить позицию лидера. Но тут ты или выигрываешь, или умираешь. Кас отчаянно хотел сбежать, но все выходы и входы были перекрыты его худшими кошмарами детства. Кастиэль не успел понять, как он оказался посреди гостиной. Вокруг него лежали трупы его родных. Стоп. Здесь что-то не так, ведь тела Чака и Рафаила должны быть наверху, а не здесь. Такого не было в жизни, что-то меняется. Вдруг Кас упал на колени, не в силах стоять на ногах. Его руки и ноги обволокли цепи, а светлая гостиная, которая вся была в бежевых тонах, окрасилась в тёмный цвет. Морой почувствовал, как ему разрывают грудную клетку. В него что-то воткнули, но он не может разглядеть в темноте, что это. Хотелось выть от своей никчёмности и беспомощности, и он выл. Он кричал так громко, насколько мог. Казалось, его должен услышать весь этот никчёмный жестокий мир, вся эта вселенная, но крики будто пропадали, испарялись, словно их и не было. Каса истязали, били, и он знал, что его тело истекает кровью, он чувствовал, как превратился лишь в мешок с мясом, который заковали в цепи. Он хотел сдаться, хотел умереть, чтобы эта боль прекратилась. На ум вдруг пришло лишь одно простейшее слово, и морой, не задумываясь, крикнул его, что есть мочи: «Да!». Этот крик не пропал. Он эхом раздался по всему помещению, раздался по всему обезображенному телу Кастиэля. Кас прикрыл глаза и почувствовал, как в области рук и ног стало свободнее. Цепи спали. Кас понял, что он цел и может встать на ноги, но внутри была… пустота? Он ничего не чувствовал, ни о чём не думал. Вдруг яркий белый свет озарил всё помещение, и Кас оказался в комнате, которая вся была в зеркалах. Зеркала, зеркала, зеркала. Кас видел только себя. В голове зазвучал чей-то знакомый голос, но морой не мог вспомнить, чей же он. «Посмотри на себя. Ты думаешь, что видишь, но ты не смотришь. Посмотри и увидь то, что скрыто в тебе», — твердил этот голос. Кастиэль посмотрел на себя в зеркало. Перед ним был мужчина с тёмными растрёпанными волосами, серой кожей как у человека, умершего несколько дней назад, и красными, словно кровь, глазами. Стригой. Кастиэль больше не был Кастиэлем. Он был стригоем, но самое страшное было то, что Касу было… плевать. Он ничего не чувствовал, и ему это нравилось. Нравилась та пустота внутри, та свобода. В этот миг зеркала потрескались, и сквозь осколки на это — по-другому Каса теперь не назовёшь — глядели двое мужчин: один тот, кого видел Кас только что, а другой выглядел точно так же, но кожа у него была приятного бежевого цвета, а глаза голубыми, как чистое майское небо. Кастиэль помнил его, он был когда-то им, но, казалось, это было в другой жизни, в другом измерении, в другой вселенной. Этот голубоглазый мужчина вдруг начал кричать. Кричать так, что даже у стригоя заложило уши. Его лицо ужасно исказилось, рот открылся до невозможных размеров, а из него вытекало что-то черное и вязкое, его голубые глаза тоже пропали, вместо них были зияющие дыры, из которых тоже начала вытекать эта дрянь, но она не мешала ему кричать. Зеркала снова начали трескаться, и осколки градом посыпались на Кастиэля. Он упал на колени и попытался скрыться, как это делают беспомощные смертные люди, но осколки резали, обжигали и убивали, словно это было серебро или солнечные лучи. До Кастиэля стали доноситься ещё чьи-то крики. Нет, это не были вопли его прошлого «я», это был чей-то чужой отчаянный крик. Его звали по имени. Стригой — теперь уже стригой — почувствовал что-то крепкое на своих плечах. Это давило, заставляло опуститься на землю, но он летел. Летел, будто был ангелом, но без крыльев. А дальше были большие напуганные зелёные глаза… Вдруг Дин проснулся от крика Каса и от звука учащённо пищащих приборов. Сейчас сюда нагрянут медсёстры, поэтому Дин, сразу отпрянув ото сна, подбежал к морою и убрал все трубки, соединяющие его с аппаратом. — Кас! — крикнул Дин, но тот, кажется, его не слышал. Опять кошмары. — Кас! — в криках Дина было столько… мольбы? Он не хотел, чтобы сюда кто-то заявился, и не хотел видеть Каса таким сломленным и беспомощным. Морой вцепился мёртвой хваткой в руки Дина и ещё кричал. — Кас, очнись, прошу! — взвыл Дин, и, кажется, тело Каса расслабилось, он перестал дёргаться, но руки Дина не отпустил. — Дин, — совсем тихо произнёс морой. Шелест листьев в безветренный день и то был бы громче, чем голос Каса, но Дин слышал. Он был очень близко и держал Каса за плечи. — Всё хорошо, это всего лишь сон, — прошептал дампир, пытаясь успокоить до ужаса напуганного Каса, по лбу которого стекали струйки пота. Мороя успокаивало лишь то, что он видит кого-то знакомого перед собой. Он давно перестал спать в темноте, поэтому палату освещал лишь тусклый свет настольной лампы. Кас расслабился и отпустил Дина, но дампир не спешил убирать руки с плеч Каса. — Дин? — неуверенно позвал морой. — Да, Кас, — заботливо и устало отозвался Дин. Их лица были на расстоянии лишь полуметра, но Касу нужно было точно знать, что его страж здесь, что он рядом. — Прости меня. — Ничего, Кас, это всё пройдёт, мы справимся, — говорил дампир, и его голос успокаивал Каса. Низкий, немного басистый голос с хрипотцой. Он мог показаться грубым, но хотелось слушать его. Морой почувствовал, как что-то лёгкое протирает его лоб. Он неотрывно смотрел на дампира, который также смотрел ему в глаза. Эта игра в гляделки тоже успокаивала. Дин, будто прочитав мысли мороя, сказал, продолжая стирать пот бумажными салфетками со лба Каса: — Кас, я буду рядом, если что-то случится, ты не один, я всегда помогу тебе. Кастиэль верил. Верил, что не умрёт, потому что этот немного угрюмый назойливый дампир вытащит его из задницы. Как он тогда сказал? Это же его клятва, так? — Они становятся всё хуже и хуже, более реальными, и я теряюсь, не могу понять, где реальность, а где кошмар, — протараторил Кас, но Дин его понял и внимательно слушал. — Ты же будешь здесь? — после недолгой паузы спросил морой с неприкрытой надеждой в голосе. — Да, Кас, я буду здесь, мы справимся, — словно мать, которая успокаивала своего ребёнка, который упал с качелей, говорил Дин. Он отошёл от кровати Каса и сел на свой стул. Повисла тишина. Никто из них больше не мог уснуть, и Дин не выдержал. — Что в них? — ненастойчиво спросил Дин, понимая, что может получить отказ. В ответ Дин получил лишь ожидаемую тишину. — День, когда я остался последним из линии Новаков, — поняв, что Дин имеет в виду сны, ответил Кас. Стало чуточку легче. И тут ему захотелось выговориться, рассказать хоть кому-то, что он видит, что мучает его, а Дин слушал его, и он сам задал вопрос. — Они обычно всегда одинаковы и воспроизводят тот день точно таким же, каким я его помню, но сегодня… сегодня поменялся конец, — после двух минут молчания продолжил Кас. Он рассказал Дину обо всём: о нападении стригоев на их дом, о том, как его семья защищала его и дом, а он стоял, как истукан, и не мог даже шевельнуться, о том, как мёртвые тела его родных падали прямо перед ним, о том, как Джексон пытался их защитить и как он умер, а Кас в это время спрыгнул с крыши второго этажа и вывихнул ногу. Он побежал к соседям, чтобы те помогли и наврал о нападении грабителей. С того момента Кас и невзлюбил дампиров. Он знал, что это не вина Джексона, но вот просто знаете, когда появляется это тупое чувство ненависти к тому, кто просто должен был оказаться рядом, но вы же его и отослали подальше? А потом Кас рассказал о концовке сегодняшнего сна: о цепях и пытках, о комнате зеркал и его становлении стригоем, о двух Касах, один из которых был похож на героя из фильма ужасов, который истекал какой-то непонятной жидкостью, об осколках, которые убивали его. Дин слушал всё с нечитаемым лицом. Что он чувствовал, и о чём он думал? Что Кас — псих? Что это всё теперь нормально для него? Этого человека не прочитаешь, но Касу было сейчас плевать. Ему стало намного легче, когда он выговорился, будто с плеч упал тяжёлый неподъёмный груз. — Мы справимся, — снова повторил Дин, больше подбадривая не Каса, а себя. Он никогда с таким не сталкивался, и он не знает, что делать в таких ситуациях. — Спи, Кас. Если что, я здесь. Кас ещё некоторое время пялился на Дина, пытаясь понять его, но потом отвернулся. Дин облегчено вздохнул и расслабился. С каждым днём ему было сложнее вести себя нормально, когда Кас прожигает его взглядом. Дин не понимал, почему ему становилось неуютно и хотелось бежать до канадской границы, сломя голову. Кажется, дампир привязался к Касу. Дин не сделал этот вывод неожиданно, он знал, что хочет помочь этому странному морою. Просто по-человечески привязался, как привязываются к друзьям. Это было странное ощущение, которое Дин не испытывал довольно давно. Последний раз так было с Сэмом, а потом дампир просто понял, что обрёл семью в лице такого же парня-сироты, как и он сам. Тогда кто для него Кас? Вернее, кем он станет? Другом? Возможно, они уже друзья, товарищи или кто там?

***

— Принц Новак? — послышался тонкий женский голосок. Но проснулся не «принц Новак», а невыспавшийся Дин Винчестер. — Что-то не так? — хрипловато спросил Дин, приложив перед этим указательный палец к губам, чтобы девушка молчала. Он встал со стула и подошёл к медсестре. Боже, как затекли все мышцы. Надо было прихватить с собой матрац, определённо. — Нет, всё в порядке. Принца Новака уже выписали, — тихо пробормотала девушка. Какой у неё писклявый голос, хочется заткнуть уши. — Хорошо, — Дин опустил взгляд на бейджик девушки, — Кэтрин. Я передам ему, — стараясь улыбнуться, ответил дампир. Кэтрин многозначительно посмотрела на него и вышла из палаты. Напускная улыбка Дина сразу исчезла. Он знал, чего хочет девушка, но он не хотел того же. Пока не хотел. Возможно, появится лишь животное желание отыметь кого-нибудь, но пока этого желания нет. Дин не хотел пока будить Каса. Пусть бедняга поспит, ему можно. Кажется, на этот раз его не мучили кошмары. Дин сел обратно на стул, на котором уже была вмятина, и уставился в окно. Дампир не знал, сколько прошло времени, пока не услышал тихий хриплый голос. — Дин? — позвал Кас, потерев глаза. Теперь его волосы были ещё в большем беспорядке, чем обычно. — Вставай, принцесса, пора домой, — по-доброму усмехнувшись, сказал Дин, и получил в ответ сонную полуулыбку.