Вспомнить и забыть

      Габриель долго приходил в себя. Голова его кружилась, глаза слезились, и тошнота подкатывала к горлу. Рядом был кто-то чужой, совсем как в его страшных снах, от которых Габриеля всегда спасало присутствие Сабира рядом, теперь же его не было, хотя он звал. Тот неизвестный подносил воду, просил попить, проглотив перед этим какую-то таблетку, заботливо вытирал лицо, но прикосновение его рук только еще сильнее пугало Габриеля. Когда же странное состояние немного улучшилось, и он, наконец-то, смог рассмотреть этого человека, то чуть не закричал. Перед ним сидел тот самый мужчина, что так настойчиво хватал его за руки в ресторане. - Кто Вы? Что Вам нужно? – Габриель попытался подняться, однако боль в запястьях и звяканье цепи быстро заставили его успокоиться. Его руки были прикованы наручниками к изголовью кровати, и все попытки освободиться были просто безрезультатным дерганьем, насмешившим его похитителя. – Если вам нужны деньги, то Сабир заплатит. - Нет, Габриель, успокойся, деньги мне не нужны. Я не желаю причинить тебе вред. Хочу только, чтобы ты вспомнил о нашей любви. Хочу, чтобы ты вспомнил, как нам было хорошо вместе, Габ. Это невинное сокращение его имени словно окунуло Габриеля в ледяную воду и заставило затрястись от ужаса. - Не бойся. Ты скоро все вспомнишь, я позабочусь об этом. Пересев на кровать, мужчина склонился над ним, обхватив лицо ладонями, и впился в губы властным поцелуем, заставившим Габриеля задергаться под ним в безуспешной попытке вырваться. - Не надо, отпустите! - закричал Габриель, как только губы похитителя отстранились, позволяя ему вдохнуть хоть немного воздуха. – Пожалуйста. - И не проси. Я никогда не отпущу тебя. Ты мой, а этот твой Сабир украл тебя, но теперь я вернул свое. Скоро нам будет хорошо. Обещаю. К сожалению, у тебя оказалась повышенная чувствительность к эфиру, так что пришлось немного повозиться с тобой, снимая аллергическую реакцию, но мы быстро наверстаем упущенное. - Я не хочу. Отпустите. Я вас не знаю, - перед глазами у Габриеля все поплыло от навернувшихся слез, но ни слезы, ни просьбы так и не разжалобили похитителя. - Ничего, скоро вспомнишь. Меня зовут Ричард. Ты так любил шептать мое имя, изнывая от страсти, - его пальцы очертили овал лица Габриеля, заставив его замереть от страха, словно он был кроликом, застывшим перед собирающимся сожрать его удавом. Рука мужчины опустилась с лица ниже, и только тогда Габриель понял, что из одежды на нем ничего нет. - Не надо! – и снова бессильное метание и попытки вырваться, причиняющие только новую боль. Зато теперь насильник навалился на него, удерживая на месте. - Тише, мой сладкий. Тише. Я не причиню тебе вреда. Посмотри вокруг себя. Это та комната, в которой мы первый раз любили друг друга. Помнишь? Тогда ты так сладко стонал подо мной, что я сразу же влюбился в твое по-юношески угловатое и нескладное тело. Потом я долго искал тебя и несколько лет мы были счастливы, любя друг друга, но Сабир украл тебя. Долгих четыре года я оплакивал тебя, мой мальчик, но все же ты вернулся ко мне и стал еще красивее. Теперь ты настоящий мужчина, и скоро мы снова будем вместе. - Пощадите. Умоляю, отпустите меня. Я ничего никому не скажу. - Ш-ш-ш, я отпущу, только когда ты меня вспомнишь, - губы мужчины пробежались по его шее и спустились на грудь. – Твои соски всегда были удивительно чувствительны. Поверь, я знаю, о чем говорю. Они и сейчас сжаты в тугие комочки и ждут моих прикосновений. - Это не так. Мне просто холодно, - Габриель изогнулся, вновь пытаясь, если не вырвать руки из железной хватки наручников, то хотя бы сбросить с себя насильника. Тот лишь усмехнулся. - Не надо мне врать и дергаться тоже не надо. Ты зря причиняешь себе боль. Я помню, что ты любишь секс погорячее, так что скоро твой прекрасный зад запылает от шлепков, но сначала я хочу насладиться тобой так, лаская. Язык Ричарда прошелся по соскам, уделив особое внимание правому. - Здесь было чудное золотое колечко. Я сам вставлял его тебе. Где оно сейчас? Сабир украл, или это сделали в лечебнице? Впрочем, не важно. Я куплю тебе новое. С камешком. И снова проколю тебе сосок. Или оба. Как захочешь. И тут Габриель не выдержал. Он сорвался в настоящую истерику, крича и призывая на помощь, но Ричард только осуждающе покачал головой. - Ты зря кричишь. Квартира звукоизолирована, так что мы сможем любить друг друга сутки напролет, и никому не помешаем. - Любить?! Это не любовь, это насилие! Вы только пугаете меня и ничего больше. Если вы действительно когда-то любили меня, отпустите! - Нет. Я искал тебя. Ждал. Четыре года не знал, что с тобой. Да, в моей постели были и другие, но они были только усладой для тела, тогда как ты навсегда забрал с собой мою душу и сердце. С этими словами Ричард встал и разделся, быстро скидывая с себя халат и белье, чтобы обнаженным устроиться рядом с Габриелем на кровати. Тот же, увидев, что насильник полностью возбужден и готов действовать, вновь начал кричать, зовя на помощь. Напрасно. Его крики и упрямое нежелание вспоминать былое разозлили Ричарда. Он ловко перевернул Габриеля на живот, заставив пронзительно вскрикнуть от боли в вывернутых руках, и, подложив под живот валик, чтобы поднять ягодицы выше, звонко шлепнул по одной из них открытой ладонью. - Сначала я разогрею тебя, детка. Можешь кричать и дергаться, если хочешь. Твои крики всегда заводили меня, сладкий мой мальчик. И серия шлепков обрушилась на Габриеля. Чтобы не доставлять радости своему насильнику, он впился зубами в подушку и только глухо стонал, чувствуя, как подушка под ним промокает от слез, и со страхом ожидая того, что произойдет после этого. А дальше были пальцы, бесцеремонно проникшие в него, чтобы смазать и растянуть. При этом насильник нажал на спину Габриеля, положив ему руку между лопаток, чтобы еще сильнее прижать уже не сопротивляющуюся жертву к кровати. Именно это жест, да еще пальцы, орудующие внизу так властно и жестко, как никогда не поступал с ним Сабир, вдруг прорвали плотину его воспоминаний, лавиной хлынувших на Габриеля. Он вспомнил все. Свое детство, работу, учебу и его, Ричарда. Как тот ухаживал за ним, приручая и добиваясь ответной любви, а потом трахал в свое удовольствие, нимало не заботясь о чувствах и желаниях своего любовника. Запрокинув голову вверх, Габриель закричал так пронзительно и отчаянно, что Ричард отшатнулся, решив, что порвал его. Но крови не было ни на пальцах, ни в раскрывшейся призывно звездочке входа, и Ричард решил продолжить, однако Габриель обмяк, теряя сознание. Да, Ричард очень его хотел, но трахать бессознательное тело… - До некрофилии я еще не докатился, - пробормотал мужчина сам себе, переворачивая своего несостоявшегося любовника обратно на спину. Быстро добравшись до ванной, Ричард набрал холодной воды в стакан и, прихватив полотенце, возвращался в спальню, когда дверь в его квартиру буквально вынесло мощным ударом. В лицо мужчины, ворвавшегося первым, сначала была выплеснута вода, потом полетел стакан, но это не остановило Сабира. Он снес своего врага с ног мощным ударом в челюсть, а затем, когда тот впечатался в стену, добавил еще пару ударов кулаком в живот, отчего Ричард, хрипя, повалился на пол. Дальше похитителем занялся Рашид, связывая его тем самым полотенцем, тогда как Сабир заметался по квартире, отыскивая своего супруга. Габриель нашелся во второй комнате, оказавшейся спальней. Увидев его, Сабир издал крик ярости, жалея, что не вырвал сердце у гадины, посмевшей издеваться над его супругом. Ключ от наручников лежал тут же, на маленьком столике, так что Сабир смог быстро отстегнуть Габриеля от кровати, нежно целуя израненные в кровь запястья. Одежду отыскать тоже не составило труда. Через полчаса Сабир вынес потерявшего сознание супруга, прижимая его к груди, а Рашид тащил замотанного в покрывало Ричарда, перекинув его через плечо. Оглушенные и связанные охранники, дежурившие на входе в дом, не могли их видеть, но, оказавшись в салоне автомобиля и понаблюдав за тем, как Рашид укладывает бывшего похитителя в багажник, приказал: - Сразу же в аэропорт. Позвони пилоту, пусть срочно приготовит самолет к вылету и Назиму, чтобы немедленно ехал туда же вместе с нашими вещами. Как только мы взлетим, позвонишь в местную полицию и скажешь, где им искать помощника этого ублюдка. А Назим пусть свяжется с клиникой. Как только мы приземлимся, Габриеля нужно будет показать врачам, так что пусть скорая уже ждет на поле. - А что с ним самим делать? – охранник кивнул в сторону багажника. - Погрузишь на борт, только так, чтобы мы его не видели и не слышали. Когда Габриель немного придет в себя, он сам решит, что делать с ним.       Габриель пришел в себя, когда его вносили в машину скорой помощи. Он открыл глаза, и Сабир тут же оказался рядом, но первое, что он увидел в глазах любимого, был ужас. Габриель шарахнулся от него в сторону, словно не узнавая. Потом губы его чуть дрогнули, шепча: - Сабир? - Да, это я, любимый. Мы уже дома, теперь все будет хорошо. Мужчина старался говорить как можно ласковее, но Габриель вдруг затрясся, словно от холода, а через минуту у него началась истерика. - Ничего не будет хорошо! – кричал он. – Не прикасайся ко мне! Я грязный. Я недостоин тебя! Недостоин! Врачам пришлось вколоть Габриелю успокоительное, иначе пациента просто невозможно было удержать на месте. Несмотря на то, что Сабир старался придерживать его, как можно нежнее, боясь повредить, он вырывался и кричал, словно обезумевший. У Сабира при виде того, как мечется его любимый, даже слезы навернулись на глазах, но он быстро взял себя в руки и дал команду ехать в клинику. После того, как врачи осмотрели Габриеля на предмет повреждений, к нему допустили психолога, два часа просидевшего рядом с кроватью пациента, но так и не получившего никакой ответной реакции. Габриель замкнулся в себе, не желая никого видеть и слышать, а уж тем более отвечать. Все это время Сабир метался по коридору клиники, не отходя от двери в палату Габриеля дальше десяти шагов. Когда психолог покинул палату, удрученно покачав головой и заверив его, что опускать руки рано, что нужно будет провести еще несколько сеансов, так как жертвы насилия и похищения часто впадают в подобную прострацию, Сабир не выдержал. Послав подальше всех врачей и психологов, он ввалился в палату, громко ударив дверью о стену, сгреб тихо вскрикнувшего Габриеля в охапку, вместе с одеялом, и направился к выходу. Кто-то попытался его остановить, но Сабир так рыкнул на смельчака, что того словно ветром сдуло с его пути. Заметив выходящего из клиники хозяина с ношей, Рашид мигом выскочил, чтобы открыть для них заднюю дверцу. - Домой, - бросил короткий приказ своему водителю и охраннику Сабир, а потом молча держал на коленях мелко дрожащего Габриеля, завернутого в одеяло. Оказавшись дома, он велел всем высыпавшим навстречу слугам убираться прочь, а сам почти бегом направился на берег моря. Именно там он, наконец, развернул кокон, освобождая своего супруга, а затем сел на песок лицом к морю, согнув колени и пристроив Габриеля между ними так, чтобы его спина касалась груди Сабира. Габриель тут же попытался свернуться в позу эмбриона, защищаясь так от всего мира, но Сабир ему не позволил прятаться. Руки мужчины обняли его поперек груди, прижимая к себе еще крепче и заставляя выпрямиться, а ногами он сжал его бедра, чувствуя, что сотрясающая Габриеля дрожь начала усиливаться. Вскоре к ней присоединились слезы, но Сабир и не подумал отпустить супруга или что-то ему сказать, он просто дал тому выплакаться, безмолвно присутствуя рядом, а когда всхлипывания сменились икотой, нежно прикоснулся губами к его шее и попросил: - Поделись с нами своим горем, любимый. - С нами? – голос Габриеля звучал глухо, после рыданий, но Сабира обрадовало уже то, что его супруг перестал быть безголосой марионеткой. - Со мной и с морем. Посмотри на него. Знаешь, сколько великих тайн и загадок хранится в его глубинах? Но, несмотря на это, море спокойно и величаво. Оно так же прекрасно, как и ты, и так же сильно. Твоя история просто станет еще одной маленькой тайной, которую мы сохраним, а тебе станет немного легче. Горе разделенное пополам – уже не горе. Плечи Габриеля передернулись, словно от холода, так что Сабир прижал его к себе еще крепче, положив подбородок Габриелю на плечо. - Говори, любимый. - Я… - Габриель замолк, словно собираясь с духом, а затем его буквально прорвало. – Я недостоин тебя. Ты самый честный и порядочный человек, которого я когда-либо встречал, а я… два года я был его шлюхой. Нет, не так. Два года я был влюбленной в него шлюхой, которой он пользовался, как и когда хотел, не переставая, при этом, гулять с кем ему захочется. А я ждал. Верил его словам о любви и боялся потерять, потому что… потому что другой любви у меня могло не быть. Я боялся не того, что останусь без денег, я боялся, что останусь один, а он… он дарил мне пусть и призрачное, мимолетное, но счастье. Я чувствовал себя нужным, даже любимым, пусть жестоко, но… мне это нравилось. Тогда. Я просто не знал, что могло быть по-другому. Хотя нет, сейчас я обманываю сам себя. Знал, хотел, но боялся попросить или воспротивиться, потому что… он мог уйти, и тогда я снова остался бы один. Я брал то, что он давал мне, и считал себя счастливым, а теперь… я чувствую себя грязным. Ты… я недостоин тебя. Недостоин. И снова из глаз Габриеля побежали слезы, но больше он не бился в истерике. Они просто катились по его щекам, падая на грудь и обнимавшие его руки Сабира. Эти слезы сказали мужчине больше, чем все слова, которые произносил или мог бы произнести Габриель. - Глупый, - Сабир просто развернул его лицом к себе, а потом едва ощутимо коснулся его губ своими, показывая, что он все еще его самое дорогое сокровище в целом мире. – Я ведь полюбил тебя не за твою чистоту и непорочность. Они мне не нужны были тогда, не нужны и теперь. Даже если бы ты работал в борделе и имел сотню клиентов, я не смог бы отнестись к тебе хуже, а что значит один человек из твоего прошлого, когда ты любишь меня. Ведь любишь? - Да. А… за что тогда?.. – в глазах молодого человека плескалось столько робкой надежды, что Сабир улыбнулся, любуясь им. - За глаза, в которых отражаются все твои мысли и чувства. За храбрость, с которой ты встретил выпавшие на твою долю испытания, за душу, которую не испоганить и не загрязнить никакому Ричарду, потому что ты самое светлое и нежное существо на свете. Габриель, мой ангел. Я мог бы доказать тебе прямо сейчас свою любовь, ведь телом невозможно солгать, но боюсь, что тебе не понравится давать подобное представление для двух десятков зрителей. Потянувшийся было за поцелуем Габриель испуганно отпрянул от мужчины, оглядываясь, а Сабир вдруг рассмеялся так весело, что спугнул парочку чаек, примостившихся на берегу недалеко от них. - На берегу никого нет, зато, я уверен, что сейчас все слуги в доме припали к окнам и наблюдают за нами. Они тоже любят тебя, Габриель. И переживают, так же, как и я. Ты теперь наш, и никакое прошлое не сможет этого изменить, а если ты захочешь выговориться и рассказать мне что-то из своего прошлого, я охотно выслушаю тебя. И будь уверен, ни словом, ни делом я не попрекну тебя за то, над чем ты не властен. Так же, как и ты никогда не сделаешь подобного по отношению ко мне. Это и есть любовь. Вернее, одно из ее проявлений. Оно называется - доверие.       Той ночью Сабир долго и упорно доказывал свою любовь, а когда они утомленные лежали рядом, Габриель заговорил. Он пересказывал Сабиру всю свою жизнь, ничего не утаивая и не скрывая, а когда закончил говорить, замер, прижавшись к его груди, словно боясь услышать что-то плохое в свой адрес. Сабир же только погладил его по голове, поцеловал в лоб и начал рассказывать о своем детстве. Особенно подчеркивая некоторые неприятные моменты, о которых никогда не рассказывал даже отцу. Слушая о том, как маленький Сабир, после просмотра какого-то фильма, пробовал себя в роли форточника, забравшись через окно в кабинет отца и обчистив карманы забытого им на стуле пиджака, за что ему потом крепко влетело от матери, все же сохранившей тот случай в секрете от отца, Габриель тихо улыбался. Потом Сабир остановился на том времени, когда наркотики и алкоголь заняли центральное место в его жизни, и несколько раз он оказывался буквально на краю. Тогда Габриель взял его за руку, крепко сжав ладонь мужчины пальцами, словно стараясь передать ему частичку своих сил, а в ответ получил ласковый поцелуй в макушку. А еще Сабир рассказывал ему о том, какие у него планы на будущее, и спрашивал мнение своего супруга на этот счет. Именно этот разговор и убедил Габриеля в том, что ему нечего опасаться. Сабир – именно тот человек, который никогда не оставит его, потому что он действительно любит.       Утро для Сабира началось с нежного поцелуя и шепота: - Доброе утро, любимый. Последние годы этот поцелуй и слова стали их обычным утренним приветствием, но никогда еще Сабир так им не радовался. Потом они завтракали, угощая друг друга всякими вкусностями, после чего Сабир повез супруга на свой конезавод, но не смотреть лошадей, как думал Габриель вначале, а чтобы тот мог встретиться со своими страхами с глазу на глаз. Когда Габриель понял, кто сидит в подвале под административным зданием конезавода, пристегнутый наручниками к столбу, он едва не выбежал прочь с криком ужаса. Только присутствие супруга заставило Габриеля совладать со своим страхом и подойти к Ричарду. Мужчина был одет в комбинезон кого-то из конюхов, двухдневная щетина только добавляла неопрятности, частично скрывая синяк, «подарок» Сабира, да и ванну Ричарду не мешало бы принять. Однако стоило Габриелю переступить порог помещения, где содержался узник, как тот встрепенулся. - Габриель, я люблю тебя. Габриеля передернуло от звуков этого голоса, но присутствие супруга за спиной вселяло в него уверенность в будущем и добавляло смелости. - Зато я тебя – нет. Перегорело, наверное. - Почему? Потому что он богаче меня? Я за эти три года заработал двадцать шесть миллионов. К тому же я тоже могу жениться на тебе. Он сказал, - кивок в сторону Сабира, - что именно тебе решать с кем из нас остаться. Я сделаю для тебя все, что пожелаешь. Любой каприз. Абсолютно любой. - Любой? Тогда уйди из моей жизни. Ты спал со мной два года, но так и не понял, что не деньги держали меня рядом с тобой. Я тебя любил, а вот ты меня – нет. Ты ни разу не поинтересовался, чего хочу я, когда брал на свое ложе. Да, я не стану отрицать, что получал удовольствие, но твои игры пугали меня тогда, теперь же… прости, но я не смогу смотреть на тебя без содрогания. Даже найдя меня через четыре года, ты первым делом попытался изнасиловать меня, прикрутив к кровати. Такое я не в силах забыть и простить. Прощай и… спасибо тебе за все, что ты сделал для меня. Я постараюсь, чтобы со временем хорошие воспоминания вытеснили плохие. Большего Габриель не мог обещать. Кивнув Ричарду на прощание, он вышел на воздух, чувствуя, как легкая тошнота подкатывает к горлу. - Габриель, ты побледнел, - через мгновение Сабир был рядом, поддерживая его под локоть. – Тебе плохо? - Нет, все нормально. Переволновался чуть-чуть. Что с ним теперь будет? - Все, что захочешь ты. Он может исчезнуть навсегда, и никто никогда не найдет его тела. Может отправиться в тюрьму за похищение и насилие, там-то его точно отучат от замашек властителя мира. А может улететь домой, целым и невредимым. Недолго подумав, Габриель кивнул: - Последнее. - В этом я не сомневался, любимый. Однако нам в твоем родном городе, да и в стране тоже, лучше не появляться. Иначе мне тоже грозит тюрьма за похищение. - Значит, не появимся, мне там больше нечего делать, а ресторан, - Габриель пожал плечами, - может, продам его кому-нибудь или подарю. Посмотрим. Поехали лучше домой. Вместо эпилога Габриель, надеюсь, ты все же прочтешь мое письмо, а не выкинешь его сразу в мусорную корзину. Я знаю, что тебе будет очень трудно понять и простить меня, но знаю также, если ты обещал это сделать, то непременно сделаешь. Пусть не сразу, а через несколько лет, но это дарит мне надежду на лучшее. Я не буду оправдываться перед тобой, но не потому, что не хочу, а потому что понимаю – это бесполезно. Только сейчас я понимаю, каким самовлюбленным эгоистом был все эти годы. Тем ценнее для меня дар твоего милосердия. Твоего и Сабира. Скажу честно, если бы мы с ним поменялись местами, я ни за что не отпустил бы его живым. Это был очень великодушный поступок с вашей стороны, и будь я проклят, если отвечу на него черной неблагодарностью. Вы можете не опасаться преследования полиции, я обо всем позаботился, хотя и сомневаюсь, что в ближайшие лет десять ты захочешь вернуться в наш город. Габриель, я всегда буду помнить тебя и надеюсь, что однажды ты сможешь встретиться со мной и, если не назвать своим другом, то хотя бы взглянуть в мои глаза без страха. Всегда твой, Ричард Фартт. Конец. ------------------------------------------ от автора: Дорогие читатели, последний кусочек, это своеобразный открытый финал, после которого каждый из вас сам волен решать что было дальше. Отослал Ричард это письмо или нет, читал ли его Габриель и захотел ли ответить, проснулась в Ричарде совесть или он приготовил очередную ловушку - все это в ваших фантазиях и ваших руках. Пусть каждый из вас найдет свой конец этой истории таким, каким хочет его видеть. Спасибо за прочтение.