Ты моё всё.

Гул шагов отдается эхом по некогда торжественному викторианскому залу британского дворца. Сейчас он мрачен и холоден - под стать своему правителю. Затемненные от недостатка освещения лица прежних членов имперской семьи укоризненно взирают на проходящего мимо высокого темноволосого юношу. Холодный взгляд прошлого императора, надменное выражение лица Шнайзеля, самовлюбленная улыбка Кловиса, уверенная Корнелия и теплый взгляд Юфи... Смотреть на нее невыносимо, остановившийся на секунду перед ее портретом парень с горечью отводит взгляд и продолжает свой путь. Сотни призраков прошлого остаются позади и вот уже дверцы следующего зала распахнуты и взгляду предстала картина, невольно заставляющая замереть. Пустующий трон, обитый позолотой - столь же величественный, сколь и холодный, и - у самого его подножия - девочка с длинными волнистыми волосами, очаровательная кукла на попечении нового императора, хрупкая игрушка в политических играх, прикованная сейчас оковами к тяжелому трону. - Нанналли... - тихий голос парня заставил девочку вздрогнуть и резко повернуться к брату, дернувшись при этом так, что цепь напряженно зазвенела. Лелуш прошел через весь зал, остановившись перед сидящей на полу принцессой. Эти насыщенного цвета фиолетовые глаза, в которых сквозит непокорность и вызов... Чувства, столь знакомые ему самому. Воспоминания бесконечным потоком отнесли его в прошлое. ...Небо в тот день было ярче, чем на любых из картин, украшавших собой поместье Ламперуж. Множество прекрасных цветов в их саду были тронуты свежей утренней росой, но самый прекрасный цветок сейчас находился подле него, умиротворенно сидя за столиком. Ее длинные ресницы чуть подрагивают, доброжелательная улыбка касается губ, кажущихся сейчас такими теплыми. Лулу остался сегодня дома, ради того, чтобы побыть с приболевшей Нанналли. Легкая температура мучала ее с утра, поэтому сейчас Лелуш хотел побаловать ее десертом, который собственноручно приготовил полчаса назад, дав передышку горничной. - Открой ротик, - с улыбкой произнес Ламперуж. Только с ней его улыбка была столь теплой и искренней. Розовые губки приоткрылись, и сестра доверчиво подалась вперед, принимая заботу брата. Лулу протянул ей десертную ложку, которая тут же исчезла в глубине рта сестры. - Вкусно, - счастливо улыбнулась девочка. Частички пурпурного крема остались на ее губах. Слепая девочка доверчиво улыбалась своему брату. - У тебя... крем... - невнятно произнес Лелуш, наклоняясь ближе. Ручки сестры царапнули по столу, пытаясь найти салфетку, но Лелуш оказался быстрее - придвинувшись вперед, он осторожным движением языка слизнул остаток десерта с губ сестренки и тут же отодвинулся, будто бы очнувшись. Алый румянец окрасил щеки Нанналли... ...Прохладный ветер подул из распахнутых ставней дворца. Лелуш Британский по прежнему молча стоял рядом с прикованной принцессой. Она всё так же не говорила ни слова, лишь взгляд ее был прямым и уверенным, а вот Лелушу так и хотелось отвести глаза. В груди что-то назойливо скребло, мешая думать ясно, просчитывать хитросплетения планов, доигрывать свою шахматную партию, где в роли пешек - люди, окружающие его... Такие же люди, как и он сам. Только воспоминания волнами накатывали - снова и снова. ...Теплое весеннее солнце скользило по саду, переливаясь лукавыми лучиками в каждой росинке, играя бликами по металлической поверхности инвалидной коляски. Личико сестры было обращено к чистому ясному небу, и, несмотря на закрытые глаза, казалось, будто она видела гораздо больше, нежели Лелуш. Умиротворение, излучаемое Нанналли, передалось и ему. - Какая сегодня чудесная погода, нии-сан, - произнесла девочка. Теплые лучики запутались в каштановых локонах сестры, придавая им золотистый оттенок. "Ангелочек... мой", - подумал Лелуш, невольно ловя себя на мысли коснуться этих пушистых прядей. -Да, Нанналли, - тепло улыбнулся Ламперуж, бережно отводя один из локонов с лица принцессы, невольно растягивая прикосновение на несколько секунд дольше, чем требовалось. Нанналли благодарно кивнула, такая родная, радостная... Ему вдруг захотелось зарыться в ее волосах, впитывая сладкий яблочный запах ее шампуня. Прижимая к себе, сильнее, крепче, и... желаннее, чем это должен был бы делать брат. Мысли прервало движение головы сестренки в ответ на заправленную Лулу прядь. Она благодарно кивнула, такая... счастливая... Счастливая. Как давно это было. Сейчас же его принцесса, его ангел, вовсе не выглядела хоть сколько бы то ни было довольной. "Я построю новый мир, в котором Нанналли будет счастлива..." - заезженной пластинкой промелькнуло в голове. Проклятие. У него ничего не вышло. Новый мир - вот он, в его руках, под его правлением, но Нанналли... Лелуш протянул ладонь, коснувшись подбородка сестры и чуть приподнял ее лицо вверх. Пронзительные аметистовые глаза встретили его взгляд. - Что такое, Нанналли? Разве ты не рада новому миру? Соединенные штаты Японии вновь воссоединены, всё так, как ты того и хотела. Возмущение полыхнуло во взгляде принцессы. - Я не ожидала подобного от собственного брата, - произнесла она, дернув головой, дабы освободиться от ладони Лелуша, которая скользнула по ее щеке. - Мир добра так не построишь! Она права, как всегда - единственная чистая и искренняя правда. Единственная... Нанналли. Лелуш быстрым движением запустил руки в ее локоны, заставляя ее смотреть на него, почувствовав при этом, как мягко шелковые пряди скользят между пальцев. - Так будет лучше. Лучше для тебя. Ты должна быть благодарна. Слова бессвязным потоком вырывались из губ Лелуша, но все они были незначительны, когда такая боль в фиалковых глазах напротив. - Всё... всё, что я делал - для тебя, - прерывисто продолжил нынешний император, незаметно для себя перейдя на шепот и наклонившись ближе, почти касаясь губ принцессы, - Нанналли... Слезы блеснули в омутах цвета сирени, непролитые, сдерживаемые, - он не мог этого вынести. Это стало последней каплей. Резким жестом Лелуш придвинулся к сестре, целуя ее в губы, нетребовательно, всё еще по братски, - чувствуя, как щеки его ангела враз стали мокрыми. Проведя губами по бархату кожи, Лелуш слизывал эти соленые дорожки, не думая уже, переходит он грань, или же нет. В сущности, он давно уже перешел все грани. Еще когда недосмотрел за Шарли, еще когда убил Юфи... собственными руками... Что-то горячее жгло глаза, застилая зрачки мокрой пеленой. Он не заметил, как опустился на пол, крепко прижимая к себе прикованную к трону сестру и уткнувшись лицом в ее плечо. - Нии-сан... - ее голос музыкой прозвучал в этом мрачном дворце. Лелуш не ответил, замерев, ощущая, что его сейчас оттолкнут, - также, как и он сам отторгал от себя людей, чувства... И, конечно, счастье, забытое им счастье. Внезапное прикосновение заставило его неверяще поднять голову. Хрупкие руки Нанналли обнимали его в ответ. - Ты выбрал неверный путь, - произнесла сестренка, грустно покачав головой. - Ты изначально пошел не по той дороге. Но... - обхватив теплыми ладошками брата, Нанналли горько вздохнула, - Но ты по прежнему мой брат. И я с тобой... Неуловимым движением Лелуш опрокинул сестренку на спину, осторожно проведя кончиками пальцев по ее ангельскому личику. Губы сестры приоткрылись, будто намереваясь произнести что-то, но Лелуш не позволил этого сделать, резко наклонившись и прижавшись губами к устам принцессы. Запретная сладость на кончике языка. Его счастье, его спасение. Неловко попытавшись увернуться, Нанналли была тут же прижата к мраморным плитам пола. Цепь на лодыжке натянуто прозвенела. Ладошки принцессы упирались в его грудь, в попытке отодвинуть брата от себя, но тщетно. Император приподнял голову, наблюдая за выражением лица сестры из-под спадавшей на глаза челки. Недоумение, страх отражались на личике Нанналли. - Что ты сейчас... - недоговорив, она прерывисто вздохнула, когда прохладная ладонь брата скользнула по ее щеке, мягко поглаживая, а в глазах его промелькнула такая потерянность, какую за все годы она никогда не видела на его лице. Нанналли утешающе улыбнулась, прикусив губу. - Лулу.... Этими чистыми, искренними глазами когда-то смотрели на него Юфи, Шарли... Подрагивающими пальцами он убрал прядь волос с лица сестры. Опустив голову, он коснулся губами шеи сестренки, легкой дорожкой поцелуев проложил путь до ключиц, приспустил лямку платья, поцеловал хрупкое плечико с такой нежной ангельской кожей. Правила, запреты, рассчитанные до любой комбинации ходов партии - всё исчезло в этом мире, и лишь приглушенные вздохи его сестры были сейчас важнейшим, первостепенным. Вот уже расстегнутое платье служит покрывалом, никчемным подобием имперского ложа, но сейчас невыносима одна лишь мысль о том, чтобы прерваться и перенести принцессу в спальню - момент происходящего настолько хрупок, что перехватывает дыхание. Его ангел лежал сейчас перед ним, в смущении прикрывая ладошками грудь, покраснев так очаровательно, что щемящяя нежность накрыла Лелуша с головой. Прижатое к его собственному тело сестренки, дыхание которой походило на всхлипы, оставленные попытки сопротивляться. Беспокойство и страх, по старой привычке закрытые глаза, розоватый румянец стыда на щеках - всё, что увидел Лулу, когда окинул взглядом сестренку. Теплое прикосновение губ и объятие. - Я люблю тебя, Нанналли, - прошептал Лелуш, вызвав теплую улыбку на губах сестры, за секунду до того, как его ангелочек конвульсивно дернулась, когда он вошел в нее. Она даже не закричала, лишь искаженная гримасой боли улыбка, маской застывшая на ее губах, приобрела оттенок горькой обреченности. Осознание того, что он сейчас сделал, захлестнуло волной вины. Теплые капли скатились по щекам его принцессы, которые Лелуш тут же слизнул языком. - Нанналли... ты - моё всё, - прикусив губу, произнес он, замерев и наблюдая за выражением лица сестры. Та открыла наконец глаза и бездонная фиолетовая бездна поглотила императора. Движение вглубь. Толчок. Стон сестры, так сладко царапнувшей его спину. "Я буду твоим первым и единственным... Нанналли", - подумал Лелуш, убыстряя темп, двигаясь тем не менее плавно, стараясь причинить по возможности меньше боли. - Нии-сан, - всхлипнула сестра, обнимая брата. Мучительно приятные ощущения, невозможно сладкие, вожделенные, которые заставляют забыть обо всём. - Я тоже... - прошептала Нанналли. Сдерживать порывы уже сложнее, движения убыстряются, коготки сестры оставляют кровавые следы. - Люблю... - выдохнула принцесса. Всплеск невозможного счастья, удовлетворенной нежности, его с сестрой воссоединения. Он успел выйти за секунду до того, как всё закончилось. - ...Тебя, нии-сан. *** ...Они лежали на шелковом платье принцессы, обнявшись. Лелуш крепко прижимал к себе сестренку, в глазах которой уже не блестели слезы, а тихое мерное дыхание подсказывало ему, что она заснула. Мысль о серьезности произошедшего внезапно дошла до Лелуша, заставив того резко открыть глаза и неверяще обратить свой взгляд на Нанналли. Та, как ни странно, была вполне себе одетой, уютная ночная рубашка с бантиками была тому подтверждением. Их ложем же было на удивление не платье на холодном мраморном полу, а просторная кровать с резной деревянной спинкой. Кровать... так они у себя дома, в особняке Ламперуж? Ошалело уставившись на безмятежно спящую Нанналли, Лелуш внезапно хлопнул себя ладонью по лбу. - И приснится же такое... - с облегчением пробормотал он, вспоминая, как пришел пожелать сестренке спокойной ночи и прочитать сказку на ночь, где было что-то про прекрасную принцессу и ее возлюбленного принца, и незаметно для себя заснул там же, уступив накопившейся за день усталости. "Император Британской Империи... Что за бред", - фыркнул Ламперуж, поправляя одеяло на плечах девочки. Та во сне облизнула розовые губки и прерывисто пробормотала сквозь волшебный туман сновидения: - Я тоже... люблю тебя... нии-сан. Ошарашенно замеревшего в смущении Лелуша мгновенно вывело из ступора прикосновение руки Нанналли. Всё еще не проснувшись, она сжала его ладонь во сне. Понимая, что ретироваться ему уже не светит, Лелуш осторожно, чтобы не разбудить, лег рядом, обнимая любимую сестренку. Уют и столь родное чувство близости его теплого ангелочка рядом окутали сознание брата, и прежде, чем снова заснуть, он произнёс всё те же слова: -Ты моё всё... Нанналли...