Метро

      «На любой вопрос нужно искать ответ в себе. Не нужно удивляться, что он будет нелогичным для окружающих, это не самое главное. Главное, что ответ ясен тебе». Эти мысли принадлежали студенту 4 курса Узумаки Наруто. Парня можно охарактеризовать по-разному: незнакомые, глядя на студента, скажут, что он милый. Друзья добавят, что он отзывчив и добр. Но самая главная черта Узумаки – его непоседливость. В детстве он часто получал подзатыльник от матери именно из-за этого: то окно разбил, играя с мячом в доме, то на велосипеде выехал на проезжую часть. О бурном детстве сейчас уже взрослому парню могли напомнить несколько шрамов на ногах да неглубокий порез от ножниц на правой ладони. Сейчас Наруто поумерил свой пыл, однако периодически парень мог попугать своих друзей и преподавателей гипсом на руке или фингалом. И сколько бы друзья не упрашивали блондина быть аккуратней, не лезть на рожон, он лишь отмахивался, говоря: «Вы не понимаете. Так надо». Кому и для чего это было нужно, Узумаки, ясное дело, никому не говорил.       Наруто был бы самым обычным парнем, со своими проблемами и интересами, если бы не одно «но». Это было то, что выделяло его среди остальных, заставляло смотреть ему вслед. Это была его улыбка. На нее было невозможно не обратить внимание. Она была искренней, светлой, озорной. И ему в ответ улыбались все: и взрослые, и дети. Девочки-подростки мило смущались, но и этому блондин был благодарен. Он вообще любил эмоции и, наверное, жил по большей мере ими. Он впитывал в себя любые чувства, а взамен давал только положительные впечатления. Потому что если тебе хорошо, то жить легче. Если у тебя есть проблемы, то они решаемы. И глядя в беспечные голубые глаза блондина в это нельзя было не верить. Самая беспросветная тьма в сердцах людей отступала, уступая место солнцу, которое дарил Наруто абсолютно безвозмездно.       По выходным блондин покупал воздушные шары, шел в один из парков и там раздавал их детям. Детские эмоции, как известно, неподдельны, и их Узумаки любил больше всего. Воспоминания о детях могли подтолкнуть блондина к тому или иному решению. Он всегда старался жертвовать свои старые вещи в детские дома, сдавал кровь. Будь воля Узумаки, он бы и всю свою зарплату отдавал в детдома и фонды помощи, но он прекрасно понимал, что тогда ему самому не на что будет жить. Поэтому он жил, затянув пояса покрепче, старался тратить деньги по минимуму, чтобы однажды прийти в фонд и отдать накопленное детям. И тогда его лицо вновь озарит улыбка, и тогда он вновь получит свою порцию эмоций. Некоторые из его друзей поддерживали Наруто, иногда отдавали свои вещи в детдома. Были и те, кто крутил у виска пальцем, изображая сумасшествие, но до таких Наруто не было дела и времени. Он старался экономить и его тоже. Наруто работал официантом в одном из многочисленных кафе. На работу парня взяли чудом: грамотно заполненная анкета, вежливое обращение с клиентами, каждому из которых Наруто улыбался, и вот уже к вечеру его приняли в штат. Большая часть времени уходила на посещение университета, потом он бежал на работу, в перерывах умудряясь делать домашнее задание. Отработав смену, блондин шел домой.       Родители не могли не нарадоваться такому сыну. Он вырос всем на радость: мама хотела видеть в сыне заботливого и доброго человека; отец, напротив, хотел, чтобы парень умел постоять за себя. Именно таким Наруто в итоге и вырос: милым драчуном.       И даже сейчас, когда блондин бежал с последней пары в кафе, боясь опоздать, он был до безумия мил: волосы трепал весенний легкий ветер, глаза сияли радостью. Именно за это его любили клиенты, именно поэтому они и возвращались, требуя, чтобы их обслужил именно «блондин по имени Наруто». В связи с возрастанием прибыли, менеджер неофициально давал Наруто привилегии, но официант всячески старался отказаться от них. Смена прошла даже лучше, чем предполагалось. «Лучше» в понимании Узумаки – это кафе, полное клиентов. Это настоящий шквал эмоций. В шумной, на первый взгляд, компании подростков, пришедшей сюда после кино, мальчики и девочки делятся друг с другом впечатлениями. Мама, зашедшая сюда с маленькой девочкой, корчат друг другу рожицы в ожидании заказа. Девчушка с забавными рыжими косичками забавно открывает ротик, когда Наруто, присев на корточки, чтобы быть с ней примерно одного уровня, нарисовал в её молочном коктейле шоколадной стружкой солнышко. Она просит маму заказать еще один коктейль именно потому, что хочет еще раз увидеть это чудо. Она лопочет что-то Наруто на своем языке, а он кивает, делая вид, что понимает то, о чем она говорит. Маме неловко, но она не решается прервать это общение, понимая, что дочка впервые заговорила с незнакомым человеком. Но если это будет такой симпатичный незнакомый, то она готова закрыть глаза на оплошность дочурки. А тем временем ангел, как уже успели окрестить Наруто работники кафе, оставляет блюдце с крошкой на барной стойке и идет обслуживать других клиентов. В помещении царит атмосфера веселья и озорства и, видя, как быстро официанты бегают между столиками, только лишний раз убедишься в этом. Многие, уходя, желают удачного дня и от этого на душе официантов только теплей. Многие обещают, что вернутся и берут визитку, чтобы когда-нибудь заказать в кафе праздник вроде дня рождения.       Забирая форму с собой, Наруто прощается с остальными и выходит через служебный вход из кафе. Время, как показала старенькая раскладушка, далеко за полночь, но всё же блондин умудряется еще позвонить родителям просто, чтобы сказать, что у него всё хорошо и что он их очень любит. Кушина, лёжа в постели, шмурыгает в трубку, Минато, увидев слезы супруги, пошел за стаканом воды и салфетками. Да, иногда Наруто мог такими простыми словами довести сентиментальную мать до слез.       Наступающий день для Узумаки выходной, поэтому парень решил, наконец, выспаться, а днем уже и решить, что он будет делать.       Утром, за завтраком, он обратил внимание на свои уже порядком изношенные кроссовки. «Что же, придется раскошелиться», - подумал с сожалением блондин, беря с полки жабу-копилку. Из нее торчали уже купюры, а веса придавали многочисленные монетки, но Наруто считал, что этой суммы для благотворительности мало. Взяв несколько банкнот, он положил их в задний карман джинс, наспех доел завтрак, привел себя в порядок и, закрыв квартиру на ключ, вышел из дома. Домом Наруто называл съемную однокомнатную квартиру. Фактически, он почти ничего за нее не платил, так как она принадлежала одной бабушке, которой блондин очень понравился. Да, Узумаки не любил пользоваться людьми, но ведь он оплачивает коммунальные, регулярно помогает бабушке по хозяйству, выслушивает ее рассказы, а так же платит за проживание. Не столько много, сколько бабушка хотела изначально, но ведь платит же. Этим Наруто оправдывал себя, если просыпалась совесть.       В магазине никого не было, поэтому продавец, завидев паренька, пытался втюхать ему самую дорогую и ненужную Наруто обувь. Вскоре блондин нашел то, что искал: его устраивала и цена, и выносливость, о которой рассказал всё тот же надоедливый продавец. Выйдя из магазина в уже новых кроссовках, Наруто перехватил поудобнее коробку со старой обувью и направился к входу в метро. Метро было одним из любимых видов транспорта, там можно было понаблюдать за безысходностью людей. Ездящие на метро люди были как на подбор: лицо без эмоций, рука держится за поручень. Так и веет безнадегой. Под землей люди кардинально меняются, надевая свои панцири, кутаясь в воротники, скрывая лицо. Они делают всё, чтобы быть неприметным, остаться незамеченным.       В вагоне, где ехал Наруто, людей было немного, видимо, основная масса людей уже дома, с семьей. Откинувшись на сидении, блондин прикрыл глаза, прислушиваясь ко всему, что происходит в вагоне. Ему был слышен стук колес, объявления о грядущих остановках. А еще он, как обычно, впитывал эмоции. Безысходность скучна, но что поделаешь, альтернативы на данный момент нет. Наруто вдруг и сам почувствовал, как сильно он устал, и даже то, что он выспался сегодня, казалось, нисколько не помогло. Парень подумал, что было бы неплохо взять отпуск, но тут же отогнал эту эгоистичную мысль: как он может не работать, зная, что столько детей в нем нуждается? Да и чего греха таить, он и сам нуждается в них, в их улыбках. Вспомнив малышей, Наруто улыбнулся. Дети всегда помогали ему отгонять тоску.       На одной из станций вагон остановился и больше не тронулся с места. Как будто заглох. Открыв глаза, Наруто посмотрел в окно, но нет, это была не конечная станция. Да и удивленные лица пассажиров были ему подтверждением. Какой-то мужчина начал кричать что-то, но его никто не услышал. И ладно бы, если открылись дверцы - можно было бы выйти из метро и дойти до дома пешком, но вагон был закрыт. Кто-то решил позвонить, предупредить, что задержится, но мобильной связи не было. Будто именно этот поезд решили отрезать от мира, и плевать, что в нем находятся люди.       Спустя 30 минут несколько мужчин попытались перейти в другой вагон, но не смогли – переход был заблокирован. Поникшие, они сели на свои места. Девушки стали паниковать, накручивать себя. Бабушки пили таблетки. Наруто видел эмоции людей, читал их, как раскрытую книгу, а сам, тем временем, тихонько сидел и ждал. А что им еще оставалось делать в такой ситуации? Только ждать, пока им кто-нибудь объяснит, что происходит. Вагон заполнился разговорами пожилых людей, сплетнями; люди пытались разрядить обстановку. Словно они увидели, в каком болоте тоски находятся и пытаются спастись. Один из пассажиров предложил выбить окно и выйти самим, но доводы оппонентов его образумили.       Где-то через час-полтора, а, может, и дольше, дверь из перехода в следующий вагон открылась, и вошли трое мужчин. Они были достаточно крепкого телосложения, с сумками и чем-то вроде рюкзаков на спинах. Один из них перекрыл вход собой, второй стал у двери, а третий сказал:       - Значит так. Я сейчас подхожу к каждому из вас, и вы кладете в этот пакет все ценные вещи, в том числе технику и деньги. Если же нет, то мы дадим вам минуту на последнее слово.       Многие ахнули, женщины зажали рты руками. Наруто видел, как люди стали копошиться у себя в карманах, скидывая в пакет телефоны, драгоценности и кошельки. После того, как человек положил в пакет всё, что было в руках, он должен был вывернуть карманы и сумку, показать, что у тебя ничего нет. Когда очередь дошла до Наруто, он кинул в пакет лишь несколько монет, оставшихся от похода в магазин.       - Ты что, щенок, думаешь, мы поверим, что это всё, что у тебя есть? – рявкнул один из бандитов. После того, как Наруто кивнул, его за шиворот подняли с сидения, повалили на пол и стали избивать. Били ногами, руками, не щадя ни блондина, ни невольных зрителей. Послышались охи, кто-то хотел помочь парню, но остановился при виде пистолета, направленного в лоб. Узумаки и не пытался отбиваться, хоть и умел. Почему, он и сам не понимал. Возможно, потому что он чувствовал эмоции. Вновь. Это была такая агрессия, которой Наруто еще не ощущал. Это была злость. Они подняли уже избитого парня с пола, прижали к поручню и стали обыскивать. Найдя в кармане телефон, они что-то прошипели, приложили пару раз головой об поручень и кинули в сторону, как избитого щенка.       - У нас уже был такой. Интересно, жив ли еще? Он хоть, в отличие от тебя, отбивался, – презрительно прошипели бандиты.       После этого инцидента люди охотнее отдавали вещи, украдкой поглядывали на Узумаки, который старался вытереть ветровкой кровь. Услышав детский плач, избитый парень обернулся в ту сторону. Этот звук он ненавидел, наверное, больше всего на свете. Дети не должны плакать - так считает Наруто. Поэтому он тут же поискал по карманам и, что-то найдя, стал отчаянно задувать воздух в чудом завалявшемся в кармане воздушном шарике. У блондина не получалось даже набрать воздуха в легкие: болели сломанные, по всей видимости, ребра; губы, испачканные в крови не слушались, да и вообще он чувствовал, что скоро потеряет сознание. Сидящий рядом парень молча забрал у него шарик и, спокойно надув его, попросил передать девчушке. Видя, что такая простая вещь, как воздушный шар, смогла поднять настроение ребенку, Наруто улыбнулся и тут же слизал с губ вновь выступившую кровь.       Какая-то бабушка читала молитву, держа в руках иконку. Грабители заставили отдать и ее, и даже слова: «Богом прошу, оставьте ее мне, это самая ценная вещь на свете» их не остановила. Под прицелом пистолета она выронила иконку из рук. В вагоне никто не произносил ни звука, шуршал лишь черный бездонный пакет. И вот тут Наруто понял, что значит безысходность. Он понял, как сильно был не прав, говоря, что безысходность – это когда не знаешь, что делать. Безысходность – это метро. Отсюда нет выхода. Парня охватило отчаяние, доселе неведомое чувство. Хотя, может, его колотило от полученных травм. В голове билась одна мысль: «Только бы не умереть на людях». Подумать было страшно, что стало бы с людьми, упади он тут. Девчушка, держащая в охапку шарик, наверное, получила бы самую большую психологическую травму. За стариков было не менее страшно. Было страшно за всех, кроме себя. Бояться за себя – это значило для Наруто проявить эгоизм. Веки наваливались свинцом, которому блондин уже не мог сопротивляться, и тут резко он раскрыл глаза, вздрогнув. Возле его носа была ватка, пропитанная нашатырным спиртом.       - Что? Что случилось? – хрипя от крови во рту, спросил Наруто, глядя на сидящего рядом с ним человека в белом халате. В вагоне никого, кроме него, не было. «Да ладно, неужели приснилось?». Но кровь во рту и ужасная боль в груди была опровержением мысли Узумаки.       - Уже всё хорошо, не переживайте. Мне сказали, Вам нужна помощь, давайте я помогу Вам. Наруто положили на носилки, выкатили из вагона, затем и из станции на улицу, где, как оказалось, столпилась куча людей. Было множество вспышек, стоял ужасный гул. Только когда носилки закатили в карету скорой помощи, блондин вновь позволил себе закрыть глаза.