Сладостная истома

- В-вань! - резко вскрикнул Мэтью, когда его с размаху прижали к стене. Вместо ответа, Уильямс получил горячий и страстный поцелуй, закрывающий все пути к отступлению. Раскрыв глаза и промычав что-то в губы Брагинскому, Канада толкнул того в грудь. Никакой реакции, кроме как углубления нежеланного поцелуя, не последовало. - Потише, Мэтти, нас могут ведь услышать, - на секунду оторвавшись от губ парня, сказал Россия. В следующую секунду, запротестовавшего Уильямса усадили на его же рабочий стол, тут же разведя ноги в стороны. Иван пристроился между его ног и игриво провёл пальцами по ширинке Канады. - Не трогай меня, - попытавшись отодвинуться от Брагинского, Канада толкнул его в плечо. - Но... Мэтьюша, ты же знаешь что твои шансы сейчас ничтожны, а я всегда получаю то, что захочу, - как отрезал, сказал Россия. Схватив парня за волосы и грубо притянув его к себе, Иван вновь накрыл его губы своими. Запястья Мэтта были сведены за спиной и связанны непонятно откуда появившейся в руках русского верёвкой. Внезапно, всего Уильямса пронзило странное ощущение. Больно и вместе с тем до умопомрачения неопределённо. На доли секунд Канада перестал слышать, но и этого времени хватило Брагинскому, чтобы привязать ноги Мэтью к ножкам стола. Дёрнув плечами, канадец судорожно вдохнул. Удар по ушам оглушил Уильямса и тот только-только начал приходить в себя. - Думаю, брючки тебе больше не нужны, - усмехнулся Иван, в руках которого внезапно появился нож. Мэтью дёрнулся, когда лезвие резануло ткань брюк. Отложив в сторону нож, Брагинский медленно, но не слишком, разорвал их полностью. Канада задёргался, пытаясь развязать путы, но порыв тут же был пресечён тяжёлой рукой России, схватившей парня за пальцы, сжимая их. Уильямс дёрнулся, застонав от боли, до крови прикусив губу. - Тссс, хороший мой. Солнце моё. Моя Канада, - как-то маниакально зашептал Иван на ухо парню, всё повторяя и повторяя эти слова. - Я не хочу причинить тебе боли... Пожалуйста, не сопротивляйся... Тут же Брагинский отстранился от Мэтью, оглядывая его. Тот попытался отвести взгляд, покраснев. - Тебе так идёт, Мэтти, - выдохнул Россия, снова прижимаясь к парню и прижимаясь губами к его шее. Уильямс застонал. Шея была его эрогенной зоной, и он возбуждался даже от легчайшего прикосновения к ней. - Перестань... - глухо и почти со слезами на глазах прошептал Канада. Иван проигнорировал его реплику и только провёл языком по тонкой шейке парня, вырывая из его горла новые и новые стоны. - Прошу... Умоляю... Остановись... - уже почти не соображая от возбуждения, повторял Мэтью, сжимая руки в кулаки. Внезапно, ласки прекратились и это отрезвило Канаду, так как тот снова заёрзал по столу. Вновь поработав ножом, Брагинский освободил Мэтью от нижнего белья. В следующую секунду русский надавил на скулы Канады, заставляя того разжать зубы. Пальцы быстро проскользнули в ротик Уильямса. - Я забочусь о тебе, - как-то непонятно сказал Иван. Но Мэтт почти сразу понял смысл этих слов и, давясь ими и собственными всхлипами, начал облизывать пальцы России. - Хороший мальчик, - усмехнулся Брагинский, заставляя канадца снова покраснеть. - Прямо как порядочная шлюшка... Вытащив мокрые пальцы изо рта Уильямса, Иван вошёл одним из них в зад Мэтью, получив на это болезненный стон. После этого Канада просто не смог сдержать слёзы. Боль, смешанная с унижением давала максимальный эффект, заставляя Уильямса сжать зубы и шёпотом материться на английском и французском вперемешку. Подождав, пока блондин немного привыкнет, Иван двинул пальцами. Ещё один стон разнёсся по комнате. А дальше ещё один. И ещё. И ещё... Мэтью уже даже забыл в какой момент к одному пальцу присоединился второй, а после, когда вошёл в него и сам Брагинский. Он просто неестественно громко для себя стонал, снова до крови раскусывая губы. Было очень неприятно, но в какой-то момент Уильямс почувствовал невообразимое наслаждение, выдохнув очередное матное слово намного громче. Следующие толчки задевали именно ту точку, что приносила больше наслаждения, а стоны-всхлипы были полны сладостной истомы. Тела стран слились воедино. Казалось, что они является единым целым, неразделимым. Иван чуть расслабленнее, но не мучительно медленно, насаживал на себя Мэтью, а тот, возбуждённый до предела, выстанывал его имя, каждый раз повторяя его всё громче и громче. Когда же головокружительное и почти болезненное наслаждение накрыло их обоих, они ещё долго прижимались друг к другу, пытаясь отдышаться и запечатлеть в памяти этот момент сладкой и такой почти нежной эйфории, которая заставила их быть ближе, чем никогда раньше.