Часть 1
14 марта 2014 г., 21:59
- Вещи на стирку, - откуда из коридора раздается громкий и бесцеремонный голос воспитателя, врываясь в безмолвие комнаты номер 456, где Луи сидит, жалобно кутаясь в огромный поношенный свитер.
Парень еще больше растрепывает волосы ладонью, ищет штаны, второпях их натягивает и тихонько выскальзывает из коридора.
Если он сейчас встретит кого-то из взрослых, то его обязательно вновь начнут просить снять этот «жуткий свитер, ставший совсем лохматым». Сегодня не выходной, когда воспитанники интерната «Child of the wild» могут спокойно носить домашнюю одежду.
Сегодня самый обычный среднестатистический четверг с хмурыми облаками, нависшими над темным февральским небом, и пронизывающим ветром. Изредка сквозь низкие облака просвечивает слабое солнце, точно как в памяти Луи всплывают приятные моменты, перемешиваясь с серыми днями в интернате.
Ровно 34 дня назад у них в интернате проходил какой—то семинар или что-то вроде того. Кого интересует название дурацкого мероприятия, когда тебе 17, и твои родители забросили тебя в какое-то богом забытое местечко, лишь бы ты не мешался.
Именно тогда, ровно 34 дня назад, в жизни Луи появился Гарри. Гарри Стайлс.
Дурацкое имя и дурацкий противный парень с глупыми кудрями, счастливой улыбкой и дорогой одеждой.
Ровно 34 дня назад, именно в такой же, ну прямо точь в точь, четверг Луи сидел на подоконнике с ногами посреди пустого коридора и глядел в окно.
Этот самый глупый парень просто подошел к Луи, нарушая его, казалось бы, бесконечную апатию одной своей широкой улыбкой.
С того самого дня Гарри приходил каждый день в течение целой недели. Иногда, втайне от взрослых он оставался у Луи на ночь, потому что Луи был в комнате один, потому что никто из глупых парней не хотел селиться с ним.
В первую ночь Гарри лишь гладил Луи по спине, ничего не говоря, ничего не обещая, и это было самой дорогой вещью в мире для Луи, никогда не знавшего ласки и нежности.
Во вторую ночь Гарри удобно раскинулся на узкой кровати, каким-то чудом умещая на ней свою мощную широкоплечую фигуру, и Лу просто лег ему на грудь, чувствуя стук такого большого сердца, которое подарило ему долгожданное спокойствие.
В третью ночь Гарри заговорил. Луи сейчас уже не вспомнит, что тогда Стайлс шептал ему на ухо, это были лишь какие-то обещания и приободрения, которые ему были очень тогда нужны. Он заснул под бесконечное хриплое бормотание низкого голоса, который успокаивал и обещал, что все обязательно наладиться. Да что может наладиться, когда тебе 17, живешь в чертовом интернате, где тебя все сторонятся, а еще ты кажется, вдобавок к этому чертов гей, потому что чувствуешь какую-то странную теплоту от присутствия нелепого долговязого парня.
В четвертую ночь заговорил Луи. После молчания длившегося уже 4 месяца (ровно четыре месяца назад родители заперли его в интернат).
Его голос был слабый, хриплый, но Луи что-то старательно шептал, несмотря на заплетающийся язык, а Гарри слушал бессвязное бормотание холодного мальчика, которого он кажется все-таки растопил за 4 темные ночи.
В пятую ночь Гарри укутал маленького хрупкого эльфа с глазами цвета декабрьского неба в ясную погоду в свой огромный свитер и просто дотронулся до его тонких губ своими длинными, слишком длинными пальцами.
В шестую ночь эльф с растрепанной челкой подарил ему полный благодарности поцелуй - и это было дороже всех ласк в мире. В шестую ночь Гарри влюбился.
В седьмую ночь Луи и Гарри были самыми счастливыми людьми в мире, потому что обрели друг друга. Были самыми счастливыми, потому что Луи нашел свою душу, и потому что Гарри безвозмездно подарил свою большую душу маленькому человечку со странными именем на «Л», которое он так любил.
А потом Гарри не пришел, оставив после себя разрушенного вновь Луи в своем огромном теплом свитере, с которым Луи засыпал, ни на секунду не расставаясь.
В маленьком сердце все еще теплилась жалкая надежда, что вот-вот большие двери распахнуться, в серые затхлые помещения ворвется свежий февральский ветер, а к Луи вернется его душа. Вернее к Луи вернется нелепый парень, которого он полюбил больше жизни.
***
-Где опять Томлинсон, почему он всегда куда-то улетучивается в самые нужные моменты? – кричал какой-то воспитанник интерната, проходясь по шумным коридорам, наполненными подростками в серой униформе с нашивкой с эмблемой интерната на нагрудном кармане.
Луи проскользнул мимо парня, показываясь, что вот он, и пошел вслед за парнем, который махнул ему рукой, показывая, чтобы шатен следовал за ним.
В маленьком коридоре, стоял огромный, такой приятно огромный Гарри, в чертовых узких джинсах на длинных ногах, в каких-то смешных ботинках и растянутой кофте, которая оголяла острые ключицы и показывала двух ласточек, которые стремились друг к другу.
Луи стало трудно дышать, потому что гребанного Гарри было так много в узком коридоре интерната, его запаха было так много, но он так приятно щекотал ноздри этот свежий зимний запах вперемешку с наскоро выпитым крепким кофе и апельсиновой жвачкой и этот запах мешался с парфюмом Гарри - с тягучими древесными, мужскими нотками, что Луи просто шалел и не понимал, что происходит.
Он прождал его 34 дня, гребанный январь и три дня февраля.
И сейчас Луи просто стоял и пялился на Гарри, блестевшего зелеными глазами, своими огромными синими гляделками и чувствовал, как его душа возвращается к нему.
Гарри словно отмер и кинулся к Луи, едва ли не сбивая с ног мальчишку, который все еще стоял в коридоре и этот бесконечный запах Гарри забивался в ноздри Луи и он упивался, задыхался, и тонул, и ему больше не было холодно, и можно больше не кутаться в этот потрепанный свитер, потому что у него есть большая кудрявая грелка с яркими вишневыми губами, которые сейчас шептали что-то о «долбанной стажировке и ебучей работе».
Луи обнимал Гарри так сильно, как только возможно, так правильно и красиво обвивая его широкую спину своими совсем маленькими руками с тонкими запястьями и видневшимися на этих запястьях синими веточками-дорожками венок.
Да и вообще, как вы можете обращать внимание на вены, когда Луи почти 18 и у него есть Гарри, который его любит.
Да и вообще, как вы можете думать о Луи и Гарри, когда у вас своя собственная зима, чтобы построить свое счастье.
Да и вообще, как вы можете думать о зиме, когда через несколько дней весна и когда Луи покидает интернат под руку с Гарри и когда они садятся в машину и едут куда-то далеко, подальше от толстых кирпичных стен интерната, куда-то далеко навстречу своей весне.
